Темное счастье

Чем хороши разного рода культисты, так это тем, что почти все виды их безумия хорошо изучены и каталогизированы дотошными темными. Кто-то рисует гигантские руны и собирается устроить массовую бойню? — спросите вы. Скажите нам, во имя каких богов, и мы расскажем вам, как они собираются это сделать. И по каким причинам, — ответят вам специалисты из отдела нравственного надзора. Два года назад Дирхос из купеческого рода Теншур посетил приграничное захолустье с некими коммерческими целями. И обнаружил на одной из тлятериевых ферм изгнанницу высокого рода Ллоссарх. На тот момент она восстановилась еще не настолько, чтобы ее чары маскировки смогли обмануть знающего человека. А Дирхос был знающим, ведь род Теншур, к которому он принадлежал, был хаосопоклонническим. Кто лучше хаосопоклонников различит даже малую долю крови обожаемого ими рода? Целую чистокровную изгнанницу Дирхос воспринял как истинный дар Хаоса. Правда, перед ним мгновенно встал вопрос — кому преподнести этот дар. Своему роду или, например, роду своей возлюбленной. После здравого рассуждения он остановился на последнем. Ведь скоро они поженятся, и ее род станет его. Его возлюбленная принадлежала самой радикальной части купеческого рода Заарог. Того самого рода, что боги Хаоса одарили прекрасным сильным хаоситом Герхардом — дивным кандидатом на воплощение духа Терриона Великого. Дар Дирхоса обернулся для рода Заарог ядовитым яблоком раздора: умеренное большинство его членов было против участия в кровавых и преступных с точки зрения закона ритуалах Воплощения. Как и большинство хаосопоклонников, их совершенно удовлетворяли ритуалы приятные и непреступные. Например, обряд взывания к голубой Луне Хаоса, заканчивающийся возлияниями, экстатическими плясками голышом и бурной оргией. По мнению Лэйме, подобным образом заканчивались большинство "легких" ритуалов всех культистов, независимо от их конфессии — развратные темные всегда оставались верны себе. Что же касается рода Заарог, то назревший в их рядах конфликт привел к расколу, и радикальная его часть обратилась к своим "сюзеренам в Истине" — благородному роду Гроасс. Вот последние являлись худшими представителями конфессии: красный уровень социальной опасности, постоянный нравственный надзор и богатый опыт преступной жизни под этим надзором. Кстати, именно из-за надзора они не решились похитить Эшу и хаосита заранее. Полученной информацией род Гроасс распорядился самым естественным для себя образом: установил наблюдение за изгнанницей, исторгнув из своих недр одного из самых послушных своих слуг; приказал своим вассалам готовить хаосита к ритуалу и начал вершить гигантскую руну. Но, как всегда бывает со всеми слишком объемными интригами, жизнь принялась вносить в план свои живительные коррективы. Род Заарог взбунтовался и бежал на дальний запад, не желая отдавать своего хаосита на перерождение. Эша стала поправляться и копить Силу. Преданный слуга влюбился в жертву и начал юлить. — Полюбили, уважаемый Мурхиль? — невольно переспросил Лэйме, в который раз поражаясь причудливости темных отношений. Ему самому Эша более всего напоминала хищную тварь родом из искаженных джунглей… не внешне, естественно, а ощущением от личности. Полюбить такую — все равно, что воспылать теплыми романтическими чувствами к Тэргону, например. Хотя ведь нашлись и на того среди темных любители, и немало… — Да, — прошептал Мурхиль, опуская взгляд на свои заломленные пальцы. — Она была так добра ко мне… Лишь три раза наказала за все это время, и то по справедливости. Каждую ночь я пытался придумать, как мы можем сбежать, каждый день хотел сделать хоть что-то, но подлая трусость… — Это заклятия подчинения, — искренне посочувствовал ему Горан, — не вините себя, уважаемый, мало кто способен им противостоять, особенно в вашем положении. — ОНИ приказали мне сжечь дом, чтобы Эша забрала нас с Форичеком в город, — тихо сказал Мурхиль. — А я выпустил хряка, чтобы она рассердилась. Но она все равно велела нам приезжать, а хряка ОНИ… от неповиновения ИМ всегда становится лишь хуже. — Они теперь закончат свои дни на плахе, а вы будете жить в кругу любящей семьи, — улыбнулся ему Горан. За хаоситом преступникам наблюдать было куда легче — в конце концов, тот более–менее принадлежал их кругу, а не прятался на ферме с тлятериями. Так что своего агента они подослали к нему только тогда, когда гигантская руна начала стремиться к завершению. И этим агентом был тот самый Дирхос, что обнаружил некогда Эшу. Из-за раскола в роде Заарог он не смог воссоединиться в браке со своей возлюбленной, но эти испытания только укрепили его в истинной вере. Теперь он втерся в доверие к Герхарду и, узнав о его идее разрабатывать шахту, рассказал ему об очень дешевом варианте — как раз в том месте, где планировалось завершающее жертвоприношение. Именно Дирхос был тем самым управляющим, что нанимал всех желающих за копейки и собирался поселить их в палатках — все равно ведь на убой. — Вы же понимаете, что просто вышибли бы сырой Силой мозги своему хаоситу? — спросил Лэйме у одного из преступных родичей Герхарда. — Превратили бы своего брата — талантливого, сильного и совсем юного — в идиота с выжженными энергетическими каналами? — Нет! — прошипел тот. — Подлая ложь! Наш хаосит был дос-с-стоин воплощения! Мерзкая светлая тварь! — А вы достойны смертной казни, — равнодушно усмехнулся Лэйме. *** Фори остановился около киоска и, гордо оглянувшись, сказал: — Дай мне последний номер Экзестенци… аналь… Экзистенциального Пафоса, милашка, — он сделал паузу и со значением прибавил: — Там как раз мои стихи должны напечатать. — Про любовь? — выдохнул продавец. Глаза его от восхищения и уважения стали совсем круглыми. — И порочку! — хихикнул Фори, шевеля бровями. Продавец покраснел. Фори снова оглянулся — вокруг уже образовалось небольшое сборище благодарных зрителей. — Следующая художественно-дискурсивная история будет о моем муже Мурсике, — сообщил им Фори. — Как он героически преодолел козни злобных аристократов ради любви! Зрители в восторге застонали. — Там еще будет про то, как злобные аристократы мучили его в детстве, — таинственно сказал Фори, после чего гордо поправил воротничок новенькой рубашки, взял Экзистенциальный Пафос и удалился, похлопывая им по бедру. Рубашка, Эшочкин подарочек, была, кстати, последний писк моды — неоново-зеленая, в розовых паучках и ярко-желтых грибочках. Актуальнейшие столичные тренды, все благородные такое носят.