Темное счастье

— Целых четыре новых заказа, а ведь с ярмарки совсем мало времени прошло. Я думаю, надо сделать в сарае мастерскую. Ну, мы с Мурсиком хотим разные узоры на заготовках вырезать, а еще аутентичная упаковка… А от Форичековых курочек все равно никакой пользы, он даже убрать за ними как следует не может, все Мурсику доделывать приходится! — Кхури хитро пошевелил бровями. — Мастерскую лучше делать на чердаке, — заметила Эша. — Небесные окна дают верный свет. — Это которые в крыше, да? Потому небесные? А мастерскую я думаю назвать "Арбалеты из Лихолесья", как тебе, Эшочка, красиво на визитке будет смотреться? — в серо-серебристом костюме Кхури был похож на купчика из небогатого, но приличного рода. Эша невольно усмехнулась — образ ему шел. Раскрывал внутреннее содержание. — Оригинально и отражает суть, дорогой, — она сделала глоток кофе. Лихолесьем называли испорченные светлыми леса неподалеку от их деревни. Именно там она когда-то нашла следы первого ритуала культистов. Кхури украдкой бросил гордый взгляд на окружающих: ему необыкновенно льстило, что он, как самый настоящий горожанин, сидит в кафе с супругой. Еще и в новом костюме. Полезная вещь — вира. Впрочем, подарки мужьям Эша делала со сложным чувством некоторой неловкости. Можно даже сказать, угрызениями совести: дело в том, что совсем недавно она им изменила. Хоть и не совсем по своей вине. Пару дней назад они с Герхардом осматривали пещеры культистов, решая, есть ли от них какой-нибудь практический толк, или лучше просто запечатать проходы. И в том самом месте, где их собирались принести в жертву, Герхард самым разнузданнейшим образом притянул ее к себе за талию и поцеловал. Эшу как кипятком окатило — никакое, даже самое железное самообладание не способно выдержать эдакий соблазн: красивый и доступный мужчина. А уж ее самообладание в этом смысле всегда на волоске держалось. Кровь все так же кипела в ее венах, когда они целовались над алтарем. И когда они занимались сексом прямо на этом алтаре. Почему она раньше думала, что сильный и неспособный бояться мужчина — это развлечение на один раз? От ледяной Силы партнера захватывало дух и сносило разум не хуже, чем от собственной власти. Даже лучше. Это было похоже на войну, на сражение, в котором не погибали товарищи и никто никогда не проигрывал. Вокруг них в свете зачарованных фонарей сверкали сталактиты со сталагмитами. "Все же мы принесли дары богам Хаоса", — сказала тогда она, и он засмеялся, склоняясь и заглядывая ей в лицо: — "Да, мне дары понравились". Она чуть не подавилась от смеха, изумляясь выдающейся хаоситской самовлюбленности — сравнить себя с богом! Остатки послеритуальной Силы стекались к ним и напитывали их тела. Короткая иллюзия былого могущества, лет через десять почти вся Сила растворится в ее слабом роду. "Жаль, что я никогда не смогу вас назвать своим, Герхард", — сказала она, прощаясь. Действительно, жаль. — Я даже думаю, что можно и подороже арбалетные заготовки купить, как думаешь, Эшочка? — Кхури притронулся к ее руке, возвращая в настоящее. — Пожалуй, — оживилась она. — Надо посмотреть каталоги. А потом подняла глаза и увидела, как из-под чар отвлечения внимания совсем рядом материализовался командир отряда безопасников. Эшу невольно передернуло. — Чем обязана? — с трудом процедила она. Смотреть на него было физически невыносимо — казалось, где-то рядом, через становящуюся совсем тонкой завесу пробивались, грозя затопить, ярость, гнев и боль. — Я уезжаю, — сказал он. — Хотел проститься и сказать. Многие в роду хотели бы твоего возвращения, Эсхата. Завеса лопнула. — Есть вещи, которые невозможно простить, Стэрхес, — сказала она. — Но можно забыть. Стэрхес некоторое время молчал, глядя ей в лицо. Они не особо общались раньше. Он был один из многих — смазливый мужчина, не военный, четвертый ранг. Теперь уже, наверное, третий. Гнева и боли почти не осталось — прямо сейчас они сгорали, превращаясь в пустоту. — Я понимаю, — сказал Стэрхес и, коротко кивнув, ушел. — Что он хотел? — прошептал Кхури. — Ужас… Эсхата взяла салфетку и написала на ней: "Фрерс". Потом закодировала в системе Эхр-Газзаша. Сложила вдвое и прикрыла рукой. Закрыла глаза, погружаясь в медитацию. — Эшочка, — позвал ее Кхури. Его лицо слегка побледнело. — Тебя напугал благородный, дорогой? — с любопытством спросила Эша. — Нет, — Кхури нервно поправил воротничок. — Ты была такая странная. Как будто… мертвая. — Очаровательная мнительность, — развеселилась она. — А еще какие-то проклятья на салфетке писала, — немного обиженно сообщил Кхури. Эша развернула салфетку под своей рукой и обнаружила там стодвадцативосьмизначный рунический код, похожий на банковский ключ от личного счета. — Ага, — она встала, — кажется, выматывающая череда финансовых удач и успехов преследует нас, Кхури. Идем в банк.