Темное счастье

Разумеется, в ванной мужья соблазнили Кортэна еще на пару-другую заходов и в результате вытрахали ему все мозги так, что там поселился блаженный звон пустоты. Когда-то Кортэн не знал, что такое добровольное воздержание, будучи готовым запустить свой агрегат при первой же возможности. Другое дело, что в те времена такие возможности выпадали ему не часто. В землях же Тьмы, переполненных похотливыми дырками, как-то очень легко осозналось, что значит "растратить свое Пламя на порок". Опасность, с которой на родине сталкивались только благородные. Солдаты же были надежно защищены от нее уставом, нехваткой денег на шлюх и общим пугливым отношением светлых эмпатов. "Где твой огонь, солдат? — говорил высокородный Тэргон когда-то на полигоне. — Он похож ныне на отвратную тряпку, сочащуюся гнилью порока. Ты променял свое Пламя на еблю, тупая ты отрыжка Тьмы, и теперь с тобой справится даже ребенок". Это происходило после того, как высокородный Тэргон выставил против одного из товарищей Кортэна тринадцатилетнюю девчонку, и та действительно достаточно легко победила — без единого амулета. Сам Кортэн смотрел тогда на происходящее с ужасом и тихо молился про себя, чтобы у высокородного Тэргона не нашлось еще несовершеннолетних темных родичей в запасе: ведь несколько месяцев после того, как их выпустили из тюрьмы, Кортэн провел в самом разнузданном разврате. И тогда, на полигоне, он вдруг увидел, как опустилось большинство из его товарищей, заметил мелкую дрожь своих рук и замедленную скорость реакции. Он бы тоже не выстоял против темных малолеток, это было очевидно — и очень скоро подтвердилось. Так или иначе, но перенесенные тогда от высокородного Тэргона унижения заставили Кортэна в скоростном порядке выучить принципы сексуальной умеренности. Их он придерживался в своей холостой жизни, чаще флиртуя с темными, чем приводя их в постель. И им он не изменил и в семейной жизни, как это порой ни было сложно. Неудивительно, что его младшие мужья чуть ли не писались от счастья в те дни, которые Кортэн назначал сам себе, как "дни секса". Сегодня был именно такой день, и Кортэн щедро делился любовью и Пламенем, пока Дейрончик возмущенно долбился в запертую дверь. Из ванной он вынес Гузю на руках: после того, как Кортэн засунул в него кулак и вновь приласкал чистой энергией, Гузя обкончался, обрызгав все зеркало, и потерял сознание. — Может, Ясси позвать? — спросил Жмукс, наблюдая, как Кортэн укладывает Гузю в постель и накрывает одеялом. — Зачем это? — удивился Кортэн и погладил грызущего его за ухо Дейрончика. Кукс со Жмуксом принялись подозрительно переглядываться и с непонятным значением шевелить бровями. — Ужин, дорогие! — сказал Кортэн и хлопнул их по задницам, прервав дурацкие пантомимы. На ужин, как всегда, просочилась парочка-другая дальних родичей и ближних соседей — Кортэн полагал, что они приманиваются на запах. Сам бы он точно приманился... хотя родичи и соседи, скорее всего, просто шныряли поблизости, ожидая, пока они натрахаются, а в приготовлении ужина принимали самое непосредственное участие. Вот и ели теперь с полным правом, и трещали с набитым ртом, и размахивали руками, таращась в расстегнутый ворот Кортэновой рубахи. — Что-то Лио загулял, — сказал Кортэн и откинулся в кресле. Он нажрался так, что, казалось, еще кусочек — и лопнет. — А они там танцы репетируют! У Ясси! — захихикали мужья и родичи, и тут же принялись тараторить, перебивая друг друга: — Танцы, как же! Жопками трясут! Сам ты жопка! А у них танцевальная группа! — Хм, жопками, говорите, — Кортэн поднялся и поймал нацелившегося его долбануть Дейрончика, — пойду, посмотрю. Давно я танцевальных групп не видел. Эйтан там? Темные затрещали в том смысле, что конечно же, там, где же ему еще быть, танцы смотрит. И Кортэн ощутил настоятельную необходимость немедленно идти туда — неизвестно, на чем она была замешана более, на ревности или на желании увидеть друга. Кукс увязался с ним, а Жмукс остался, пробормотав, что посидит с Гузей. "Заботливый ты мой!" — умилился Кортэн и потрепал его по вихрам. Они действительно трясли жопками, эта их так называемая "танцевальная группа". Пятеро темных, среди которых Лио выделялся на центральной роли, бесились на поляне у фонтана. Все они были одеты в короткие золотые маечки и штанишки в золотисто-черную полоску. Похабные костюмчики были сделаны из такого тонкого материала, что отплясывай темные голышом — вряд ли бы получилось непристойнее. Танцевальная группа подпрыгивала и приседала, дергая задницами, а также мелко трясла ягодицами к вящему восторгу публики. Штаны их едва держались на бедрах, и Кортэн заметил, что у Лио из-под них даже выбился кончик хвоста. Присутствующий среди зрителей Эйтан пил пиво и явно следил за веселой черной кисточкой на заднице собственного мужа Кортэна! — Так, — сказал Кортэн, расстегивая ремень, — и как это называется? — Новомодный танец, ха! — пискнул Лио, одновременно тряся и виляя задницей. — Танцевальная группа "Веселые пчелки", — заржал Эйтан, и при взгляде на его довольную рожу Кортэна чуть не порвало от ревности: это значит, перед ним Лио неизвестно сколько времени крутил хвостом?! Танцевальная группа с воплями разбежалась, когда Кортэн бросился к ним с ремнем наперевес, а Лио с изумительной ловкостью вскарабкался на дерево и, опасно балансируя на ветке, снова закрутил задницей, выкрикивая: "Танец, ха! Ха! Танец!". Кортэн ударил кулаком по стволу, и Лио потерял равновесие, свалившись ему прямо в руки. Кортэн без промедления перекинул его через колено и пару раз огрел ремнем. Публика сочувствующе заахала. — Больно, попке больно, — горько разрыдался Лио, и Кортэну стало его жалко. Он притянул Лио к себе и обнял, заглядывая в заплаканные глаза: — Не будешь больше похабно жопкой трясти? — Но как же так, а группа? — залепетал Лио, хвостик его обвился вокруг Кортэнова пальца. — Это же просто танцы, Кортэнчик, почему похабство? Все танцуют... "Действительно, что это я, это же просто танцы", подумал Кортэн с легким раскаянием и осторожно заправил хвостик Лио обратно ему в штаны. — Я подумаю, — сказал он. — Бегите с Куксом домой. — Молодец, брат, не подкачал, — ухмыльнулся Эйтан, пожимая ему руку. — Фееричный финал фееричных танцев. — Вот заведешь младших — посмотрю на тебя, — откликнулся Кортэн. Кто-то из темных услужливо сунул ему в руку бутылку с пивом, и Кортэн присел рядом с Эйтаном. — Как твой вечерний колледж? — вдруг спросил тот. — Не сильно парит после работы? — Сильно, — признался Кортэн. — Вечером хочется домой, к семье, а приходится туда тащиться. Но надо же, раздери его Тьма! Для работы надо, а то превращусь постепенно из ценного специалиста в амулет по производству Пламени. Когда-то примерно так сказал Дейнар, обращаясь к их команде испытателей. Эйтан неопределенно хмыкнул. В светлой армии он был не только сержантом, но и оператором боевых установок, так что здесь, в землях Тьмы, он просто подтвердил свою квалификацию, получив сертификат механика, а также приличную работу — сначала техником в дорожном управлении, а потом вообще в полиции. — А что, — заинтересовался Кортэн, — хочешь продолжить образование? — Ну, типа, высшее инженерно-техническое получить, в нашем коммунальном колледже такое дают, — сказал Эйтан с явным сомнением. — Зачем тебе? Прибавка к зарплате будет? — Да вряд ли, — засмеялся Эйтан, — разве что на другой должности, но мне и эта нравится. Это Лэйме подбивает. Говорит, что у меня уровень Силы позволяет претендовать на личное дворянство, только высшее образование нужно. — Вот как, значит, офицером будешь, — Кортэн отвел глаза, ощутив болезненный укол в груди: скоро он потеряет друга. — Что ж, мне есть, чем гордиться, вряд ли кому из наших довелось покувыркаться с офицером. — Значит, за сержанта ты уже нацепил себе звездочку на шеврон? — холодно спросил Эйтан. Кортэн не ответил, разглядывая бутылку с пивом. На родине им с Эйтаном не доводилось особо общаться, хоть они и служили в одной части. Сошлись они уже в плену и, естественно, слегка поразвлеклись. Буквально раза три-четыре, потом переключились на темных. С Эйтаном было хорошо в постели, как бывает хорошо с любым пламенным, не меньше и не больше — но было то, что делало его в глазах Кортэна гораздо большим, чем любой другой пламенный. Сильное дружеское чувство, словно магнит, заставляющее их тянуться и искать общества друг друга. Но если Эйтан подтвердит личное дворянство, то сразу станет офицером в этих темных рейнджерских войсках, а разве можно дружить с офицером? Это ведь совершенно не то, что с дорогой супругой, тоже стремившейся к этому званию — в конце концов, там роли были распределены заранее семьей и обществом... ну, и к тому же: кто у них в постели сверху, а? Без вариантов. Кортэн поднял глаза: — Прости, — начал было он и замолчал, так как Эйтан заговорил одновременно с ним и тоже осекся. — Говори ты первый, что хотел, — сказал Эйтан после паузы. — Я хотел сказать, — усмехнулся Кортэн, — прости, что не поддержал тебя. Когда ты станешь офицером, я буду твоим адъютантом, если позволишь. Говори теперь, что хотел ты. — Я хотел сказать, что братья... и твоя дружба, Кортэн, мне дороже статуса. Раком мне сдалось это дворянство, не буду сдавать на него экзамены, даже если стану инженером-техником! — Значит, в колледж ты все же думаешь идти? — заулыбался Кортэн и стукнул его кулаком по плечу. — Может быть, — ухмыльнулся Эйтан, — я смотрел их программу, там занятные штуки. Хотя это все после похода. Эйтан и еще пара братьев планировали поход в светлые земли — проведать бывших родичей и, в случае чего, забрать детей. Они допили пиво, а потом пошли по домам. Точнее, Кортэн сначала пошел к дому Эйтана, все равно по пути, а потом собирался к себе — разобраться с неотлюбленным сегодня хвостатиком Лио. Около дома Эйтана обнаружились что-то обсуждающие пресветлый Лэйме и Дейнар. И Кортэн в который раз поразился, как неуместно здесь выглядели эти двое, вроде считающиеся его родичами. Дело было даже не в слишком дорогой повседневной одежде, а в манерах, явно демонстрирующих принадлежность пресветлого Лэйме к аристократии, а Дейнара — к гвардейскому офицерству. А ведь до того, как Дейнар побывал в Светлой империи, он выглядел, как вполне обычный, хоть и излишне наглый (и сильный) пацан, которому время от времени хотелось дать в морду за борзость. Теперь такие мысли вызывали будоражащую оторопь. — Как тебе "Веселые пчелки", Кортэн? — развеселился Дейнар, пожав им руки. — Ясси так жалел, что у него не хватает времени еще и танцами заняться! — Повезло тебе, брат, — хмыкнул Кортэн, — что у него не хватает. Дейнар с Эйтаном заржали, а пресветлый изобразил ядовитую ухмылочку. Кортэн никогда не понимал, как Эйтан с ним живет. Внезапно прибежал Ясси и погрозил Кортэну(!) кулаками: — Кортэн! Как ты мог, как ты мог, негодяй! — Не понял, — нахмурился Кортэн, и Ясси немного отступил в сторону Дейнара, впрочем, все так же гневно полыхая глазами. — Что же тут непонятного! — возмущенно воскликнул он. — Кем надо вообще быть, чтобы засунуть в человека кулак и долбануть чистой энергией! Кулак, Кортэн! В маленького полудохлого Гузю! Твой кулак! И чистой энергией Пламени! — Ого, — заинтересовался Эйтан и посмотрел на свой кулак. Пресветлого Лэйме перекосило, а Дейнар ханжески заметил: — Это было все, что я не знал и не хотел знать о семейной жизни своих родичей, милашка. — Не хотел?! — подпрыгнул Ясси. — Ты, может, и не хотел, дорогой, а бедняжка Гузя еле живой, все лечение насмарку, состояние почти как в приюте! — Что?! — возмутился Кортэн. — Все в порядке с ним было, и здоровье и аура. И вообще — ему понравилось, фонтаном обкончался! Эйтан подавился смехом. — Боги, боги! Ну неужели ты не понимаешь, что Гузю нельзя бить, нельзя делать ему больно, ведь он так и не вышел до конца из отверженности! — Так я и не делал, — процедил Кортэн, еле сдерживая бешенство. — Не делал?! — окончательно разъярился Ясси. — Себе в дырку кулак засунь и долбани энергией, узнаешь, что ты делал! Тупица! С этими словами он куда-то унесся, а Кортэн замер с открытым ртом. Перед его внутренним взором полыхало зрелище светящегося энергией кулака, засунутого в собственную жопу. Он посмотрел на Эйтана и по его стеклянному взгляду догадался, что тот тоже видит это: свой кулак в Кортэновой жопе. — Можно... игрушку зарядить. В жопу, — выдавил Эйтан, покосившись на пресветлого Лэйме. — Прекрасно, — процедил тот, — не буду вам мешать, господа, обсуждайте подробности. Он резко развернулся и свалил в дом. — Хм, кажется, обиделся, — пробормотал Эйтан, очнувшись, и пошел вслед за своим пресветлым: — Сейчас проверим. — Поговорить надо, брат, — Дейнар положил руку Кортэну на плечо, согнав Дейрончика, и вокруг них со скрежетом опустился купол тишины и маскировки. Изнутри было видно, как Дейрончик возмущенно долбится в купол, слышно, как разочарованно стонут шпионящие за ними темные... Но перед внешним наблюдателем стояла лишь стена скрежещущего и мельтешащего Хаоса. Кортэн посмотрел на Дейнара и невольно вообразил его сияющий Хаосом кулак в своей жопе. Интересно, будет ли это похоже на пульсар, запущенный в дырень? Есть ли у хаоситов любовная магия? Чистую-то энергию они тоже умеют производить. — Хотелось поэкспериментировать, брат? — спросил Дейнар. — Помнишь тех мелких темных, которых мы притащили из светлых земель? Кого-то там тоже тянуло на эксперименты над людьми, и начать они, естественно, решили не с себя. Конечно же, Кортэн помнил, ведь эта, ставшая в светлой общине скандальной, история окончательно отвратила его от родины. В конце концов, то, как поступили с ними самими, можно было понять — ведь те узы разума не наносили особого вреда, пока поддерживались в должном порядке, да и вообще, естественно, что храмовники боялись пламенных и хотели на них как-то влиять. Но за какую грань зла надо было перейти, чтобы специально мучить безобидных детишек? Именно после этого пламенные, у которых остались в Светлой империи дети, принялись планировать поход за ними. — Я просто хотел доставить ему удовольствие, а не ради эксперимента, — с негодованием отверг инсинуации Кортэн. Дейнар врезал ему по животу: — Неужели никогда не попадал под разряд, брат? — Нет, — сказал Кортэн, отдышавшись. Удар был особенно неприятен в связи с тем, что он недавно обожрался. А потом еще пиво пил. Эйтан на его месте полез бы в драку, но Кортэн никогда не имел привычки залупаться на старших по званию. Не то, что Эйтан, который даже в плен попал прямиком из подвала гауптвахты, и, к слову, сидел там как раз за это — неуважение к какому-то младшему офицеру. — Вот как, может, хочешь испытать? Кортэн скосил глаза вниз: Дейнар держал кулак у его живота, в опасной близости от паха. — Что, прямо в жопу? — ухмыльнулся он, и Дейнар долбанул его чистой энергией по низу живота. Это было не так больно, как боевое заклятие, но отвратительно: мышцы Кортэна судорожно и непроизвольно сокращались, в результате чего он вцепился в плечи Дейнара и чуть не опозорился. То есть, самым натуральным образом, только чудовищным усилием воли удержался от того, чтобы не кончить и не обгадиться одновременно. Самым же мерзким было то, что подступивший оргазм был болезненно-механическим, без возбуждения и удовольствия. Бедняга Гузя, короче, недаром Кукс со Жмуксом спрашивали, не позвать ли Ясси, а потом Жмукс еще и остался присматривать. Проклятие. Кортэн почувствовал острое раскаяние. Он поднял глаза и обнаружил, что к ним подошел Эйтан и теперь пристально пялится Дейнару в рожу. — Дошло? — спросил Дейнар, игнорируя злобные взгляды Эйтана. — Да, — сказал Кортэн, и Дейнар свалил, буркнув на прощание: — Удачи теперь. — Ну и что теперь делать с Гузей? — растерянно сказал Кортэн. — Как ему приятно, он не говорит, а по члену не сориентируешься — нестояшка же... — Спроси у Ясси, — отозвался Эйтан. Кортэн только вздохнул: у Ясси он уже спрашивал и старался делать все, как тот сказал. А оно вон как получилось. — Помнишь, как раньше было? — вдруг спросил Эйтан. — Весело и ни о чем не надо думать. — Только приказы исполнять, — улыбнулся Кортэн. — Или не исполнять и получать наказание. — Жизнь, как картинка — яркая и плоская, — сказал Эйтан. — А если вылезала какая-нибудь хуйня — так что ж, то не в нашей власти. Кортэн фыркнул: приключившаяся с ним хуйня была как раз в его власти. Надо просто больше заботиться о Гузе, вот что! И все будет в порядке, он забудет свою травму. А еще поручить ему одного из детей, а то остальные никогда ему не дают повозиться с выводками. Не бешеного Дейрончика, конечно, а одного из детенышей Лио. Когда выводок Лио только родился, в нем было семь крошечных шариков. А потом они слились, и стало их трое — один побольше и два поменьше. Вот мелкого и надо поручить. — Если какая-то хуйня лезет из глубины, то ее лучше видеть, — сказал Кортэн. — Мне совсем не жалко, что жизнь перестала быть плоской. Плохо только, что меня не хватает, чтобы заранее хуйню засечь. Так что хорошо, что ты практически офицером станешь. Будешь просекать это самое на подлете. — Да уж, с Лэйме это особенно важно, — сказал Эйтан. — Пресветлый — сложная штучка, — согласился с ним Кортэн и поспешил домой, воплощать свои планы относительно заботы о Гузе. Ну, и неотодранную хвостатую задницу Лио тоже не надо забывать, конечно. Пусть отпляшет свой модный танец на Кортэновом агрегате.