Темное счастье

Эйтан зашел в гардеробную: — Ты, надеюсь, не обиделся на эту дурацкую игрушку, дорогой? — Разумеется, нет, — ответил Лэйме совершенно ровным тоном и повесил галстук на специальную вешалку. "И что мне обижаться, в конце концов, не над моей задницей хотели надругаться искусственным кулаком", подумал он, но не сказал. — Ты знаешь, иногда мне даже нравится, что ты ревнуешь меня к каждому столбу, дорогой, — ухмыльнулся Эйтан. — С чего ты взял!.. — вспыхнул было Лэйме, но Эйтан подмигнул ему и исчез. А Лэйме со злостью смял галстук. Он знал, куда спешил Эйтан: тот тоже почувствовал вспышку магии Хаоса около их дома и, конечно же, побежал разбираться и страховать своего безмозглого дружка. "Я просто жалок со своей идиотской ревностью, очевидной даже пламенному, — подумал Лэйме. — И откуда во мне это низкое чувство собственности?". Когда-то его приятная, ни к чему не обязывающая интрижка сменилась болезненной страстью обладания, но ведь даже тогда он хотел только тело этого, без сомнения, прекрасного в своем скульптурном совершенстве пламенного. Но они жили вместе и любили друг друга, и Лэйме постепенно проникался желанием недостойным и недостижимым: ему хотелось полностью владеть душой Эйтана, чтобы он смотрел только на него и ставил лишь его превыше всех своих дружков. И всех развратных темных задниц, виляющих перед ним. Но разве можно владеть чужой душой? Когда не властен и над своей. Лэйме очнулся и даже успел переодеться в домашнее, когда Эйтан вернулся. — Лэйме, — позвал его Эйтан. — Да?.. — рассеянно отозвался Лэйме, делая вид, что читает газету. — Смотри, как я умею. Лэйме поднял глаза и прижал ладонь ко рту, тщетно давя смех: Эйтан повернулся к нему задницей и исполнил пару похабных движений из новомодного темного танца. А именно, мелко потряс ягодицами, многозначительно при этом оглядываясь. — О, боги, — засмеялся-таки Лэйме и встал: — Можно потрогать, как ты так делаешь? И подумал, что есть все же кусочек души Эйтана, который принадлежит только ему: вряд ли тот будет выставлять себя таким идиотом перед кем-либо еще. Особенно перед своими дружками.