Судная Ночь

Мнимая тишина давит на уши. — Хорошо, — Питер подходит ближе, носком ботинка задевает руку убитого, из которой выпадает нож. Стайлз подбирает его, перекидывает из руки в руку и мгновенно начинает захлебываться отвращением к самому себе. Он шумно дышит, но почти тут же приходит в себя от грубоватых прикосновений Дерека — тот толкает его в сторону шоссе, которое им предстоит перейти. — Теперь ты тоже вооружен. Хейл не делает акцент на каком-либо слове и говорит ровно, чтобы еще больше не напугать Стилински. Стайлз кивает, вытягивает из себя улыбку и крепче перехватывает холодное оружие, которым только что завладел. В голове тысячи мыслей сбивает друг друга с ног, и ни одна из них не оформлена до конца, так что парнишка сам не знает, как относится к тому, что только что произошло. Лидия поспешно следует за Питером, оглядываясь. Странно, но сейчас в этом месте никого нет, а крики людей и лай собак слышны со стороны объездной дороги. — Охотники предпочитают держаться открытых пространств, а не узких улочек, — тихо говорит Дерек, жестом приказывая остальным двигаться быстрее, — там проще засечь жертву. Здесь мы увидим таких же заплутавших, как мы. Не пугайте их и не пугайтесь сами. У Стайлза в мозгу возникает вполне логичный вопрос. Откуда его Дерек знает столько о Судной Ночи? Но он не успевает его озвучить, так как позади, с криком, содержащим всю боль их ограниченного мирка, пробегает человек. Весь он полностью объят огнем, а следом, отставая примерно на десять шагов, лениво бредет шайка подростков – то, что они подростки, видно по их долговязым фигурам, какие бывают только у подрастающего поколения. Стайлз прикинул, что им всем около пятнадцати, самому старшему, что шагает впереди, возможно и есть восемнадцать, но с очень сильной натяжкой. Он крепко перехватывает нож правой рукой и, не мигая, смотрит на Дерека, ожидая команды. Сейчас он готов сорваться с цепи, как бешеный пес. Сорваться и разорвать всех, кто способен убивать. Только чтобы самому остаться в живых. Дерек удивляется тому, насколько быстро переменчив Стайлз в своих чувствах. Полчаса назад, там, на крыше, он не мог пересилить себя и прыгнуть, но сейчас его глаза констатируют факт — он готов отразить атаку. Питер реагирует первым, пока их не заметили. Приказывает всем отступить в тень от дома и прижаться к кирпичной стене, от которой разит кровью. Лидия еле слышно шепчет: — Они заметят нас.

***

Я держу в руках пушку, черт, я понятия не имею, как она называется. Плевать. Магазин полон патронов, на лодыжке красуется кинжал, я стащил его у отца, а потом отрубил ему несколько пальцев. Потому что, какая нахер разница, будет у него пять пальцев на левой руке или три? Я иду по пустой улице, впереди какой-то долбоеб убегает, хаха, он весь в огне. Это Саймон постарался — стащил у брата огнемет. Огнемет это круто, отличное оружие в Судную Ночь. Я психически неуравновешенный, сижу на таблетках и хочу убивать. Но хочу сделать это красиво, не в спешке, выследив добычу и напугать их до усрачки. На мне маска из пластика. Воняет до безумия хорошо. Я снимаю пистолет с предохранителя и палю в воздух с воплем свободы и равенства – да, черт возьми, пусть будут благословлены Отцы-основатели. Судная Ночь единственная вещь в мире, которая заслуживает быть первой в Вашем гребаном списке дел, который продолжается пунктами — купить подгузники, чтобы ребенку было куда срать, купить жене новое кольцо, чтобы не ушла, купить машину и пожрать — все это можно перечеркнуть, выйдя на улицу в эту ночь, имея при себе оружие. Заколи орущего младенца, перережь глотку жене и живи в свое удовольствие. Твоя репутация не пошатнется, тебя не накажут, а удовлетворение на лицо. Живешь только для себя. Я отвлекаюсь от бредовых размышлений на металлический блеск у дома, стены которого утопают в тени. Скалю зубы и хихикаю — вот моя добыча. Четверо — кажется, три мужика и девчушка — напряженно смотрят на нашу компашку. Я не подаю вида, что их заметил, не меняю траекторию движения — да-да, я хоть и обдолбанный псих, но слово «траектория» знаю — следую за своими, сворачиваю за угол и останавливаюсь у мусорного бака. Оттуда слышу слабый стон. Мужик бомжеватого вида подыхает. Я достаю кинжал и перерезаю ему глотку. Кровь пропитывает мои перчатки, и я вдыхаю ее убийственный запашок. Так пахнет превосходство. Обмазываю белую, бросающуюся в глаза маску густой жидкостью, потом выглядываю из-за угла. Компашка двинулась дальше. И я за ней.

***

— Они же нас не заметили? — Лидия отходит от стены, следуя за Питером. Дерек в ответ отрицательно качает головой. — Заметили бы — пристрелили, — Стайлз немногословен. Он передвигает ноги на автомате, ему хочется остановиться и обнять Дерека, потереться щекой о его щетину, к которой он успел привыкнуть, и расслабиться в его сильных руках, но он только шагает следом, сжимая в руках нож так, что белеют костяшки пальцев. Теперь он сомневается в том, стоит ли озвучивать вопрос, который въелся в каждую клеточку его тела и настойчиво требовал ответа. Выходил ли Дерек в Судную Ночь до этого раза, и если да, то зачем? Лидия видит этот вопрос в его глазах и еле заметно качает головой, мол, не надо, не спрашивай, иначе все рухнет. Стайлз кивает, моргает пару раз. Они буквально в двух шагах от торгового центра. Теперь надо взять влево и постоянно двигаться по шоссе. На крыше любого здания — они стоят примерно в пятистах метрах от обочины по обе стороны — может сидеть снайпер-самоучка. — Хорошо, — Дерек проверяет пистолет. Не ради уверенности в том, что с ним все в порядке, а ради того, чтобы унять дрожь в руках. — Теперь нам надо раздобыть машину. Стайлз инстинктивно, сам того не осознавая, слишком внимательно следит за выражением лица Дерека. В его глазах горит, точнее, едва теплится огонек надежды, но каждое сказанное Хейлом слово раздувает этот огонек чуть сильнее, чем это возможно. Питер в который раз, с некоторой долей ревности, замечает, насколько эти двое зависят друг от друга. За последние полгода его племянник почти никуда не выходил без этого паренька. Они смотрелись до безумия гармонично — смуглая кожа Дерека и бледная, с миллионами родинок, кожа Стайлза; голубые, пронзительные глаза Дерека и карие, теплые, смахивающие на растопленный шоколад, глаза Стайлза; высокий, широкий в плечах Дерек и высокий, худощавый, но жилистый Стилински — гармонично, блять, и со вкусом. Лидия прерывает размышления старшего Хейла и указывает рукой на брошенный у входа в торговый центр внедорожник. Дерек и Стайлз подходят ближе, чтобы проверить, на ходу ли он. Хейлу удается пошутить: — Ты свой джип чинишь скотчем, — уголок его рта приподнимается, — зачем пошел осматривать со мной эту тачку? Стилински моргает и смотрит на него так, как будто это самый чудовищно-тупой вопрос, с каким он когда-либо сталкивался. Но потом задает свой: — Идея с участком все еще в силе? Он заламывает пальцы, следя за макушкой Дерека, исчезнувшей под капотом. — Эта детка поможет нам добраться до твоего дома. Мы будем в относительной безопасности и заезжать в участок не придется. Дерек выпрямляет спину и жестом просит Стайлза подойти ближе, кладет сухую ладонь на его затылок и поглаживает — он удивлен, что Стилински нуждается в таком жесте. Обычно он отмахивается. Для Стайлза ляпнуть что-нибудь не подумав или сделать что-нибудь безмозговое — обычное дело, но когда Дерек пытается показать ему, как важен тот или иной момент, тот отмахивается, отводит глаза и, если поблизости ошивается Питер, украдкой кидает на него взгляд. Но не сейчас. Сейчас Стилински только перехватывает холодными, длинными пальцами его руку и сжимает. Стоять бы так вечно — в тени от огромного здания, топя себя в страхе о том, что будет дальше, и не двигаться. Все чувства обостряются, и Дерек вдруг понимает истину — вот он, перед ним, жмется от адреналина и неуместной сейчас близости, вот, двадцатилетний Стайлз Стилински, сжимающий в руках охотничий нож, страдающий от боязни высоты, вот тот, с кем он должен получить свою долю счастья.