Винт

Морщинистая костлявая старушенция в декольтированном почти до живота платье восседала в подранном кресле с совершенно неподходящим ей пафосом. В руках она держала стеклянную трубку, из которой исходил едкий дымок. С садистским наслаждением она глядела себе под ноги на свернувшегося калачиком молодого человека. Старуха пихнула девушку в бок туфлей с пушистой примочкой. — Еще пять минуточек, — пробормотало тело, сжавшись поплотнее. — Вставай, окаянная! — хриплый голос старухи заставил Райку поморщиться и проснуться. Девушка резко развернулась на полу. Оперевшись на локоть, она взирала снизу вверх с некоторой долей удивления на потрепанную годами и тяжелыми наркотиками женщину. — Ну, привет, старая, — наконец отозвалась Райка, натянув на лицо улыбку. Девушка встала и машинально принялась оттряхиваться, хотя в этом пространстве даже пыли не было. — Вот уж не думала, что в этой жизни снова увижу твое морщинистое ебло, — сказала Райка и плюхнулось во второе видавшее виды кресло. — Все еще тешишь себя ложными надеждами, Гос-по-жа Лооом-ка? — Тешу? — женщина зашлась скрежещущим смехом. — Нет, девочка моя. Твое новое тело слабо. С младенчества оно находилось в тепле и уюте, не знало горя, страданий и лишений. Твой организм уже в моей власти. Ты очнешься и будешь делать все, лишь бы задобрить меня, когда я буду терзать тебя изнутри. — Бла-бла-бла, каждый раз что-то там балаболишь и выдумываешь, дурацкий ты плод моего сознания, а все равно каждый раз выигрываю Я. Тело слабо? Воля. Я тебе не поддаюсь, потому что я вот здесь... — Райка приложила палец к голове, — ...дохера закаленная. Сильное тело, слабое тело, какая разница, если одним только волевым усилием я способна заглушить тебя, как бы плохо мне ни было? Тело другое, но воля перенеслась вместе со мной. Меня не сломить. Ни тебе, ни кому-либо еще. Мучай меня, скручивай, заставляй блевать, хрена с два я еще раз что-то в это тело вгоню. Нет-нет-нет, у меня есть шанс на нормальную жизнь. Он, конечно, поменьше, чем еще пару месяцев назад, нооо... Старуха щелкнула пальцами. Свет, вспыхнувший вслед за этим жестом, выхватил из темноты тело Лили, безжизненно висящее на деревянном столбе со скрещенными руками и ногами. Райка оглядела обнаженную рыжеволосую красавицу, после чего наконец заметила, что находится в своем старом обличье с широкими плечами и мускулистыми руками. И ничего не падало на лицо: мышиного цвета волосы были завязаны сзади в пучок. Райка могла бы предаться ностальгии, но старуха вновь захрипела, облекая выпускаемый из прокуренных легких воздух в слова. — Ты только взгляни: милое наивное дитя. Может, ты сильная и волевая, — Ломка говорила с издевкой, — но ваши эмоции уже перемешаны. С чего бы тебе было переживать по поводу убеждений этих молодых людей? — Тот придурок обозвал меня и получил по морде, я всегда так делала с теми, кто меня не уважает, — напыжилась Райка, отмечая все же, что ее реакция на дурацкое разделение по крови была слишком бурной, чего раньше она за собой не замечала. Да, она действительно била за неуважение к ее персоне по мордасам, но не читала обличительных лекций, да и вообще никогда особо о перевоспитании обделенных умом людишек не задумывалась. — Ты и сама это видишь, я не буду тратить время на доказательства. Ты очнешься в этом слабом, непривычном к дискомфорту теле, со своей стушевавшейся от чужих эмоций хваленной волей, травмированная совершенным над тобой сексуальным насилием и с осознанием того, что замарала руки кровью, чего не допускала даже в прошлом. И тогда ты сделаешь все, лишь бы только... Внезапно цельность пространства была нарушена, что заставило старуху прерваться на полуслове. Райка, как и здешняя обитательница, тоже заподозрила неладное. Она неоднократно бывала в этом месте, беседуя с неприятной визуализацией своей соперницы-ломки во снах, но впервые что-то извне прорвалось внутрь. Оно тоже наверняка было воображаемым, вот только в том не было смысла — зачем ей выдумывать еще кого-то? Глазами девушка и старуха разглядели в темноте еще более темные сущности, что поражало само по себе, ведь тьма вокруг была абсолютной. Тени прилетели с трех сторон и все направились к центру — к Лили. Райка и глазом моргнуть не успела, как те обвили рыжую с ног до головы, после чего начали исчезать промеж ее ног, проникая внутрь. — Что за хренотКХА... кха... — Райка упала на колени, держась за живот, который пронзило внезапной болью. Казалось, будто в момент все ее органы сорвались со своих мест и заболтались внутри, превращаясь в неработоспособную жижу, заставляя девушку кричать в агонии. И уже через долю секунды все изменилось. Райка не могла согнуться и схватиться за живот, потому что руки и ноги были добротно закреплены на столбе. Она взирала на ошарашенную старушенцию сверху вниз, глазами Лили, и испытывала несравнимую ни с чем другим боль. Морщинистая дамочка недолго пребывала в шоке. Быстро согнав с себя наваждение, она разочарованно ухмыльнулась. — Что ж, обстоятельства внезапным образом изменились. Я капитулирую. Но ты, — она вытянула руку вверх и приложила кончик иссушенного пальца с длинным пожелтевшим ногтем к губам Лили, — ты замолкнешь вновь. И все исчезло.

***

Райка очнулась в мягкой постели от жуткой боли в животе. К счастью, та быстро затихала. Сначала казалось, что ее кишечник вынут наружу, потом боль спала до менструальной, быстро скатилась до состояния воспаленного аппендицита,* стала подобной той, что вызывает обычное несварение желудка, а потом и вовсе утихла, оставив после себя приятную пустоту. Процесс отката боли был столь скоростным, что все ее оттенки девушка ощутила еще до того, как взмыленный растрепанный Северус с палочкой наголо вбежал в комнату в чем мать родила. Он поводил волшебной палочкой из угла в угол, но ничего не обнаружил. — Я почувствовал сильную темную магию, но сейчас не наблюдаю, — нахмурился парень. "Мне просто приснился кошмар", — хотела сказать Райка, но вместо слов из ее горла беззвучно вышел воздух. Испугавшись, Райка пошкрябала шею по выступу гортани и попыталась произнести отдельные звуки. Ничего. Это повторилось снова. Ее уникальная реакция на психологическую травму. Вынужденное молчание. Даже в этом теле. — Что с тобой? Пить хочешь? — Северус все еще оглядывал комнату в поисках источника выброса темной магии, но не находил его. Ею даже не фонило. Райка покачала головой. В горле не было сухо, пить на удивление не хотелось. И вообще физически она чувствовала себя отлично, даже лучше прежнего. Не так люди должны ощущать свое тело после первой дозы винта, ой не так. Слишком подозрительно. — Если тебе ничего не надо, я пойду домоюсь. Испугался, что за тобой пришли Пожиратели, хотя это нелогично... Им нас не выследить. Никому не выследить, — Северус еще что-то бормотал себе под нос, когда уходил обратно в ванную комнату. Райка проводила его взглядом, подтянула колени к туловищу и, положив на них голову, запустила пальцы в копну рыжих, все еще разлохмаченных после полета, волос. Произошедшие события ярко предстали перед глазами. Наркотик, введенный в вену. Групповое изнасилование. Тройное убийство. Вонь, сперма, кровь... и наслаждение. Девушка вздрогнула, вспомнив, какое удовольствие она получала, когда под кайфом расстреливала ублюдков, одного за другим. Быстро и импульсивно, не рассуждая долго и хохоча, как безумица. "Не думай об этом, не думай, не думай, не думай. Они заслужили, что сделано, то сделано, но не смей думать, что это было приятно", — повторяла она себе. - "Это был эффект наркотического кайфа, ощущение всемогущества, сама по себе ты не убийца, нетнетнет". Райка вскинула голову и начала оглядываться, чтобы хоть как-то себя отвлечь. Неплохой номер тянул на четыре звезды. Она смутно помнила, как после долгого перелета, с трудом удерживая веки открытыми, инструктировала Северуса, выдавала ему деньги и называла адреса гостиниц Лондона, в которых они могли бы остановиться, чтобы прятаться на виду. Райка полагала, что магический аналог полиции в первую очередь попытается найти ее у родителей, а потом начнет думать, где подростки могут спрятаться, не имея в запасе чьей-либо помощи. Кто подумает на топовые гостиницы? Тем более, она может использовать кулон, чтобы менять внешность, а Северус неплохо владеет иллюзиями, да и по его словам выходило, что найти их проблематично. Райка встала на пол и распрямилась. Одеяло соскользнуло. Тело Лили было обнажено, как и во сне, но Райка не помнила, чтобы раздевалась. Видимо, к моменту заселения она уже погрузилась в винтовой сон, и Северусу пришлось таскать ее и укладывать, как куклу. Северус... Она убила его друзей. "Тоже мне, друзья! "Ооо, наш товарищ решил отказаться от наших взглядов? Давайте трахнем его девчонку за это!" Подонки, а не друзья", — подумала Райка. Она вспомнила, как рыдала, ощущая на запястье крепко сжатые пальцы. Плакала ли она действительно потому, что сорвалась, или просто хотела высвободиться из захвата? Скорее всего, и то, и другое. Хорошо, что ее прорвало сразу, а не через полгода. Важно прочувствовать все и сразу, иначе потом горя не оберешься. У Северуса кровоточили бедра вчера... А сегодня на них ни царапины. Подлечился. И правильно сделал. Это же надо, чуть что — сразу резаться. Нужно будет дать ему подзатыльник. Райка натянула халат и, осторожно отодвинув шторку, чтобы образовалась крохотная щель, выглянула в окно. Ночной Лондон был прекрасен. Было бы лучше, если бы они улетели куда подальше, но что-то подсказывало, что, в отличие от авроров, Вард ее найдет быстрее любого оборотня. К слову, об оборотнях. Пакет она отдала Ремусу, а значит у нее нет ничего на эту неделю. Нужно будет разрешить и этот вопрос. Райка поморщилась и потерла виски. Ну почему у нее не может быть все нормально? "Ой, заткнись!" — прикрикнула она сама на себя. - "У тебя был шанс стать добропорядочной милой девочкой, а ты его благополучно проебала. Выгодно проебала. Так что нехер теперь ныть о злой несправедливой судьбе". Сзади раздался шорох. Северус вышел из ванной, закрепив полотенце на талии. Давно она его таким сексуальным не видела, школа сильно осложняла раскрепощенную жизнь, но сейчас о сексе даже думать не хотелось. Впрочем, Северусу, похоже, тоже. Он старательно не смотрел ей в глаза и со всей присущей ему серьезностью занимался всем, чем угодно, лишь бы только не контактировать с Лили. Райка и не настаивала. Хоть и слабо, но утрата была ей понятна. У нее самой друзей никогда не было, но она смотрела достаточно фильмов, чтобы понимать, как трудно пережить предательство и потерю. Почему-то вспомнились Мэри и Ремус. Навряд ли теперь они свидятся. От этой мысли стало серо и тоскливо. Может, своеобразные друзья у нее все-таки и были. О том, что она потеряла способность говорить, Райка написала Северусу только на следующий день. Сначала она использовала обрывки пергаментов, оставшиеся в ее портфеле, а потом приобрела полноценный блокнотик. Сказала, что такое иногда происходит на нервной почве. Райка все время с упертостью параноика ожидала, когда же ее начнет мучить отходняк. Но вместо этого она была бодра и полна сил, благодаря чему смогла договориться с Ричманом, распорядиться последними штрихами при обустройстве лаборатории и даже попытаться пошалить с Северусом. Но тот лишь отстранился, хотя и спал с ней в одной постели. Райка подумала, что он просто заботится о Лили, не желая давить на нее сразу после произошедшего, и решила не настаивать. Тем более у самой желания сильно поубавилось, и даже после первой большой партии, приготовленной в самой настоящей, оборудованной по последнему слову техники, лаборатории она не испытывала того невыносимого возбуждения, которое ранее было для нее столь же привычным, сколь и чувство голода. Но на пятый день ломка дала о себе знать. Райка провела полдня над унитазом, выворачивая туда все, что попадало в желудок. Такая отложенная реакция была странной, но кто знает этих магов... Может, у самой Лили тоже был какой-то секретик, как у Мародеров, которые гораздо лучше переносили зависимость, чем остальные студенты Хогвартса. И за это время на них никто так и не вышел.