Ловец солнца

- Сколько еще ждать? - Извините, - пробормотала девушка, на секунду отрываясь от телефона. – Сейчас Анри его найдет. - А-я-яй, как же так? – покачал головой Орихара. – Не знаете, где находятся ваши воспитанники? А если бедного мальчика сейчас совращает в ближайшем закоулке агрессивный педофил? Или какие-нибудь нехорошие люди режут его на органы? Харима Мика – кажется, так она представилась минут десять назад – подняла настороженные глаза на нагло перевалившегося через ее стол информатора. Она явно была не в восторге от такой компании, но, похоже, ей ясно намекнули – с этим человеком лучше конфликтов не иметь. - Исключено. Орихара-сан, а вы точно знаете, за каким именно ребенком приехали? Изая только усмехнулся и кивнул куда-то в сторону, указывая на внушительную вмятину на стене. Мда, призванный защищать здание от природных катаклизмов железобетон не выдержал гнева десятилетнего ребенка. «Необычного десятилетнего ребенка» - напомнил себе информатор. Еще бы он не знал, за кем, за чем сюда явился! Ему нужен был именно тот неуравновешенный, обладающий нечеловеческой силой мальчишка, рушащий стены и нервную систему воспитателей и учителей. Другой ребенок его просто не заинтересовал бы. - Орихара-сан, - Сонохара Анри, миловидная девушка, отправившаяся какое-то время назад на поиски проблемного дитяти, влетела в маленькую комнатку, растрепанная, взволнованная и чуть запыхавшаяся. Тут же виновато опустила голову, старательно разглядывая темный, уже постаревший и потрепанный линолеум. – Прошу нас простить, но, похоже, случилось непредвиденное, Шизуо исчез, раньше такого не случалось… - Отчего же непредвиденное? – недоуменно протянул нисколько не удивившийся Изая. – Этого как раз следовало ожидать. Но не бойтесь, милые дамы, не надо паниковать. Думаю, я знаю, где искать это чудо. Соберите пока его вещи, а я отыщу виновника торжества. И брюнет вылетел на улицу, сопровождаемый двумя парами удивленных глаз. Действительно, чего еще можно было ожидать? Когда месяц назад Изая впервые появился на пороге детского дома и заявил несколько шокированному Хэйваджиме, что скоро они будут дружной и счастливой семьей, то в ответ вместо бурной радости – которой по всем правилам полагалось бы случиться – получил сначала долгий внимательный взгляд из-под нестриженной растрепанной челки, а потом короткое и лаконичное: «Ты мне не нравишься». Орихаре – по все тем же правилам – полагалось возмутиться, мол, чего это он еще и перебирает! Но Изая лишь рассмеялся, за что получил еще более короткое и содержательное: «Бесишь!». Тогда информатор забавлялся. Было видно, что Шизуо не в восторге был, мягко говоря, от своего потенциального усыновителя, чего мальчишка, впрочем, и не скрывал. Но возраст, социальное положение и присутствие поблизости Анри – эти три и еще множество других факторов кое-как сдерживали ребенка, не давая ему тут же броситься на смеющегося незнакомца с кулаками. А хотелось, очень хотелось. Изая наблюдал за его стараниями довольно долго, понемногу сотрясаясь от смеха. Ну не мог он не хохотать – но, заметьте, беззлобно, с немалой толикой умиления, – любуясь на вздувающиеся жилки на лбу, горящие праведным гневом глаза и судорожно сжатые маленькие кулачки, с ободранной на костяшках кожей. Такой милый, когда бесится! Так, оборвал себя брюнет, у тебя будет еще куча времени полюбоваться на беснующегося ребенка. А сейчас надо бы чадо найти.

***

Солнце ползло медленно, словно огромная красная черепаха неторопливо лезла в свое подводное убежище где-то за горизонтом. Шизуо провожал небесное светило уставшими, слезящимися от яркого света глазами, размышляя о том, что теперь наступает закат очередного этапа его жизни. И он снова не в силах на это повлиять. Такой опасный и сильный, но такой маленький и слабый на самом деле. Его жизнь в последнее время вообще приобрела нехорошую привычку постоянно меняться, да еще и не в лучшую сторону. Сначала смерть родителей, потом брат пропал. Теперь это. И сам Шизуо не в силах ни на что повлиять. Хотя, конечно, последнее событие в этом потоке неприятностей, точно сыплющихся из рога изобилия, нельзя было назвать таким уж плохим. Да и сказать, что Шизуо и тут совсем ничего не может сделать нельзя. Уже вот, сделал. Но даже десятилетний ребенок понимал, что не все так просто. Попытка бегства была скорее вынужденным знаком протеста, которые так свойственны подросткам, чем реальной попыткой решить проблему. Шизуо понимал, что идти ему некуда, так что вскоре придется вернуться в интернат, просто в лапы к этому… к этому. Орихара мальчишке не нравился. И даже несмотря на то, что Изая, похоже, был единственным человеком в мире, который по каким-то неведомым причинам решился взять к себе Шизуо, ребенку очень не хотелось оставаться с ним. Чем именно неожиданный благодетель вызывал стойкую неприязнь, Хэйваджима объяснить не мог. Но всем известно, что дети куда более чувствительны к эмоциям окружающих, они тонко чуют фальшь и быстро ее распознают. А Изая был буквально пропитан этой самой фальшью. Даже не так, он как будто состоял весь из нее, словно и не было в нем ничего настоящего, сплошной комок лжи и обмана. Наверное, если неожиданно зайти к такому человеку, когда он один, то можно никого в комнате не обнаружить. А еще от брюнета веяло опасностью. Какой-то плохо скрываемой – или совсем не скрываемой – опасностью, точно он весь порос длинными тонкими шипами, которые протыкали насквозь любого, кто позволит приблизиться ближе, чем позволено. Это было не страшно, это как ярко-красный предупредительный знак, вроде тех, что мальчик вырывал из земли, когда к нему лезли. Но ребенок на интуитивном уровне понимал одну очень и очень важную вещь. Ему, Хэйваджиме Шизуо, позволено заходить за отмеченную черту. И вот это по-настоящему пугало. Шатен не понимал, что Изае от него нужно, но при этом четко осознавал, что желаемого тот добьется. Вот только во что это выльется для самого Хэйваджимы? - Знаешь, когда станет очень грустно, хорошо поглядеть, как заходит солнце. Мальчик дернулся, выглядывая из-за камней. - А ты неплохо там устроился, - заметил Изая, заглядывая через щель между валунами в небольшой овражек, служивший Шизуо убежищем. – Только сыро немного, не находишь? Шатен фыркнул. - Меня все устраивает. Орихара пожал плечами, мол, дело твое и примостился рядышком на земле, положив подбородок на нагретый за день солнцем камень. Хэйваджима демонстративно отвернулся, намекая, что продолжать разговор не намерен. Изае, впрочем, было плевать. - Знаешь, я вообще-то считал, что стоит искать тебя ностальгирующим среди остатков сгоревшего дома. Но вышло немного не так, хотя ты оказался совсем неподалеку. - Почему именно там? - Ну это же твое прошлое. Твоя жизнь, тот ее этап, который был еще счастливым. - Откуда тебе знать, где и когда я был и бываю счастливым? Оставь меня в покое и вали в свой большой город. - Э нет, Шизу-чан, без тебя я туда не вернусь. Мальчишку передернуло. - Я тебе не Шизу-чан! - Ну чего ты так заводишься? Поехали со мной и дело с концом. Тебе ведь плохо здесь, я прав? Ребенок неожиданно для самого себя проглотил очередную возмущенную фразу и промолчал, положив подбородок на колени и стараясь отчего-то на Орихару не глядеть. - Шизу-чан, тебе плохо тут, я же вижу. Слишком много болезненных воспоминаний, да и отношения со сверстниками у тебя не сложились. Пойдем со мной, ну чего ты упрямишься? У тебя будет новая жизнь, новая семья, новые знакомые… - Я тебе не верю. Изая развел руками. - Я этого и не жду. По крайней мере, сразу. Ты имеешь право мне не доверять, это нормально и вполне естественно. Понемногу это пройдет, вот увидишь, но тут нужно время. Время, проведенное вдвоем. Так как? Хочешь поехать? Шизуо знал, что выбора-то, по сути, у него нет. И кто знает, если он не пойдет сам, возможно, Изая подберет способ переместить его против воли. Но пока что Хэйваджиме просто задают вопрос. Ну что же, почему бы и не попробовать? И все-таки один момент… - Изая…-сан, - Шизуо еще не до конца разобрался, как правильнее обращаться к новому знакомцу. – Вы… ты меня боишься? В красных глазах напротив горели задорные багровые искринки. - Нет. Ощутив в своей ладони приятное тепло детских пальчиков, информатор улыбнулся. Вот и первая, маленькая победа.