Ловец солнца

Собирались они недолго. Вещей у Шизуо было мало, да и те уже потеряли презентабельный вид. Впрочем, у детей в этом возрасте по-другому не бывает – любая новая вещь уже через неделю обзаводится пятнышком от уличной грязи или маминого соуса, дырочкой из-за торчащего из скамейки гвоздя или еще каким-нибудь свидетельством того, что ее носит нормальный живой ребенок. Мальчик не заставил себя долго ждать и минут через пятнацать-двадцать уже стоял на пороге своей комнаты с небольшим рюкзаком в руках, собранный и готовый к отъезду. Наблюдающий все это время за сборами Орихара ожидал увидеть среди немногочисленных вещей шатена какое-то напоминание о счастливом прошлом: классическое – семейная фотография с радостными улыбающимися лицами. Но ничего подобного не обнаружилось. К слову, не было также у Шизуо ничего из вещей Касуки, без вести пропавшего где-то полтора-два года назад. Изая попробовал было расспросить о Хэйваджиме-младшем сотрудниц интерната, но тут же стало ясно, что девушкам на эту тему говорить ну совсем не хочется, не то опасаются чего-то, не то стыдно из-за своей невнимательности. В конце концов, брюнет смилостивился и решил оставить их в покое: настроение у него было слишком хорошим, а девчонки и так сегодня изрядно понервничали. Продолжая упрямо нарушать написанный когда-то кем-то сценарий, Хэйваджима ни разу не оглянулся, когда они вдвоем шагали по вымощенной потрескавшейся плиткой дорожке к машине Изаи, и конечно же, не было ни слез, ни вздохов, ни мимолетных упоминаний типа «вот тут мы когда-то играли с братом, а туда отец водил нас гулять». Шизуо вообще практически не говорил с того момента, как они ушли от небольшого овражка рядом с рекой. То ли не хотел демонстрировать почти незнакомому человеку свои чувства, то ли просто не знал, как реагировать на столь резкие перемены. Несчастный ребенок. - Так и будешь всю дорогу молчать? – осведомился Изая приблизительно через полчаса пути в абсолютной тишине. - А о чем мне с тобой разговаривать? – хмуро поинтересовались с заднего сиденья. - Ну, - на секунду призадумался информатор, мгновенно оживив притупившиеся на время поездки профессиональные навыки, - расскажи мне о себе, все-таки нам жить вместе. Что ты любишь, чем занимаешься в свободное время? Какое твое любимое блюдо, какую сказку хочешь услышать на ночь? - На ночь хочу тишину, - все так же хмуро сообщил мальчишка и снова замолчал, всем своим видом показывая, что беседовать желания не имеет. Но разве Орихару Изаю это когда-нибудь останавливало? - Скучный ты какой-то, Шизу-чан. Показалось, или от этого обращения у ребенка нервно дернулся глаз? - Подыскал бы себе кого повеселее, - пожал плечами Шизуо. Орихара свернул в сторону, мельком сверяясь с ориентирами, и с тоской глянул на стремительно темнеющее небо. Вообще-то он планировал съездить за ребенком еще в начале второй половины дня, но тут навалилось множество каких-то мелких непредвиденных дел, которые, если их тут же не порешать, грозились стремительно вырасти в проблемы покрупнее. После той еще и не законченной истории с убийством крупного мафиози и его любовницы с ребенком в городе началась такая суматоха, что даже вездесущий Орихара едва поспевал за всем уследить. Все стремились что-то получить, каждому хотелось урвать кусок. Но вся эта масса людей, промышляющих далеко не самыми легальными делами, условно делилась на два лагеря: союзники и сторонники убитого, которым его смерть спутала множество планов и проектов, и те, кому она наоборот, была выгодна. Но им всем требовались сведенья, проверенные и точные данные и куда же за ними идти, как не к лучшему информатору? Но особое рвение проявлял родной брат убитого, прибывший по такому печальному поводу из Италии и отчаянно рвавшийся найти злодеев, лишивших его близкого человека. Так что приходилось несчастному Изае вертеться как белка в колесе, и при этом еще и решать вопросы с усыновлением. За этот месяц информатор бесчисленное множество раз порадовался, что в свое время взял на работу Намиэ, на которую теперь взвалил всю бумажную работу, впрочем, пообещав за самоотверженный труд в ближайшее время выделить девушке выходной. Интересно, найдет она с Шизу-чаном общий язык? Это конечно не ее ненаглядный Сейджи, но, как и всякая женщина, должна же она как-то уметь находить подход к детям, хоть бы на интуитивном уровне. Впрочем, не будем забывать, что тут у нас вообще случай нестандартный. - Зачем мне кто-то другой, Шизу-чан? Мне ты нужен, - протянул информатор, сворачивая на очередной развилке. - Зачем? – решился, наконец, задать давно интересующий его вопрос Шизуо. – Зачем я тебе? Ты так стараешься, чтобы взять под опеку монстра. На такое ни один нормальный человек бы не согласился. И я, если честно, думал, что меня никогда не заберут. - Не ты один, я правильно понимаю? Что же, твои товарищи по несчастью сейчас, наверное, локти кусают от досады. Ты представь, им такое счастье, как я не досталось! А себя не надо недооценивать! И вот тут Шизуо искренне пожалел, что вообще вступил в диалог с Изаей. Тот болтал без умолку минут сорок по сути не о чем, переливая, что называется, из пустого в порожнее, так толком и не ответив на заданный вопрос. Мальчик вдруг почувствовал себя обманутым. Словно его заставили выболтать что-то сокровенное, пообещав взамен такую же тайну, а потом посмеялись и оставили одного в недоумении. Иногда бывает очень тяжело решиться задать вопрос, но на этот раз он решился. Видимо, зря. Вскоре нескончаемая болтовня Изаи превратилась в помехи на заднем плане, огни фонарей, мелькающие в окне, обзавелись кометными хвостами и стали какими-то размытыми, а мысли потекли медленно, как густая тягучая карамель. В таком состоянии было невозможно уже ни говорить, ни раздражаться. Орихара тоже заметил эту перемену в своем подопечном. Вообще, Шизуо, как выяснилось, несмотря на кричащие со страниц личного дела «агрессивный», «беспокойный» и «склонен к конфликтам», был довольно-таки немногословным и замкнутым ребенком. И обычным детям в такой ситуации полагалось бы болтать не меньше, а то и больше Орихары, спешно рассказывать о себе, родственниках, друзьях и жуке, который был пойман на прошлой неделе во время прогулки. Но этот странный темноволосый мальчишка все больше молчал, старательно рассматривая мелькающие за окном одинаковые фонари и уже почти неразличимые в поздних сумерках деревья. И если в начале информаторской речи он еще проявлял некие признаки раздражения и агрессии, то постепенно даже это сошло на нет. «Устал, - неожиданно понял Изая, рассматривая в зеркале заднего вида умостившуюся на спинке сиденья темноволосую голову, чей обладатель, кажется, находился уже в полудреме, - просто устал. Для Шизуо непривычны длительные переезды, а мы в пути уже довольно долго. Вот, черти ж меня дернули, подождал бы уже до завтра, но нет, вздумалось поехать на ночь глядя! Похоже, придется остановиться в мотеле или гостинице, ребенок должен нормально спать. Да и мне отдых не помешает» - Эй, спящая красавица, подъем, - информатор легонько потряс хрупкое детское плечико, впрочем, не забывая, что обладатель этих хрупких костей может с легкостью подкинуть в воздух груду железа, так что был готов в любой момент отскочить в сторону. Мало ли, что мелкому спросонья привидится. - А… что? – невнятно пробормотал Шизуо, не без усилий разлепляя разом потяжелевшие веки. - Пойдем, буду тебя укладывать. Они поднялись на второй этаж по застеленной потертым красным ковром лестнице, при этом Хэйваджима постоянно норовил запнуться или повиснуть безучастным грузом на руке Изаи. Так что брюнет, окончательно осознав, что сейчас вся ответственность и забота на нем, терпеливо снес эти неудавшиеся попытки уснуть на лестничном пролете, провел мальчишку в комнату, усадил в широкое кресло и даже успел стянуть с Шизуо потертые и ставшие почти черными кроссовки, когда эту иллюзию семейной идиллии прервал телефонный звонок. Беседа заняла не больше трех минут, но когда Изая вернулся в комнату, Хэйваджима уже спал, свернувшись в кресле в комок и чуть сморщив во сне тоненькие брови. Дотащить его до постели возможным не представлялось, поэтому информатор просто накрыл ребенка обнаруженным в шкафу пледом, и сам, не теряя драгоценного времени, завалился спать.