Ловец солнца

Белесые завитки пара медленно тянутся к потолку, но не долетают даже до уставленных тюбиками и бутылочками полок. На плитке уже скопились мельчайшие водяные капельки, руки так и тянутся изобразить что-то корявое, непропорциональное и простенькое. Других рисунков на влажных поверхностях не выходит. Касука любил рисовать бабочек, мимолетно отмечает Хэйваджима. Бабочки выходили не ахти, нижние крылья отчего-то всегда получались почти квадратными, а усики больше тельца. Мама смеялась, любуясь детскими художествами на запотевших стеклах, и пририсовывала размашистые цветочки. И Шизуо тоже порой не выдерживал и включался в игру. Но у старшего брата отчего-то было пристрастие к домикам. Он всегда изображал тот самый знаменитый дом, который рисует хоть раз в жизни каждый ребенок, имеющий при себе карандаши, краски, фломастеры, цветную глину или такую вот покрытую конденсатом поверхность. Квадратное здание с треугольной крышей, четыре окна, труба, из которой идет пружинка дыма. Это место рисуют все дети. Где оно? Что они там ищут, в том домике? Может быть, идеальную семью. Это, наверное, такое волшебное местечко, где все одномоментно преображается, и родители не ругают уже из-за разбитой посуды и нежелания есть суп, лето никогда не кончается, и играть можно без перерыва на сон и обед все тем же невкусным супом… …Там никогда не бывает ссор. Нет криков, да и вообще повышенных интонаций, нет недоверия, обвинений и безуспешных попыток себя оправдать. Нет детского плача и презрительных взглядов свысока… Как же Шизуо хотелось нормальную, счастливую семью. Чтобы без этой ненавистной силы, без опасений, без секретов. Чтобы можно было не бояться повредить братскую или родительскую руку при рукопожатии. Чтобы все как у людей. Как хотелось-то… Особенно последние пару лет, когда так и не потерявший давней привычки Касука ночью крался через переполненную такими как они, никому не нужными детьми общую спальню и нырял к брату под одеяло, ища защиты и поддержки. Тогда мечты были особенно яркими и недосягаемыми. Потом Касука пропал, и вместе с ним испарилась последняя надежда на человеческое будущее. Теперь Шизуо даже и не смел надеяться. Но недаром говорят, что мечты сбываются, только когда их отпускаешь. Впрочем, о том, сбылась она или нет, еще можно поспорить. - Шизу-чан, ты чего приуныл? Ванна на тебя, что ли, подавляюще действует? Орихара отложил телефон, который до этого старательно зажимал между плечом и ухом, и снова набрал в ладони воды с пеной, поливая волосы Шизуо. Пена лезет в глаза и мальчик жмурится, хотя этикетка на бутылочке обещает, что глаза не будет щипать. Врут. - Ты же говорил, что работы много, - напомнил мальчик, надеясь, наконец остаться одному, хоть на время избавиться от настойчивого информатора. - Часть дел разобрал, пока ванна наполнялась, часть позже сделаю, а мелочи всякие Намиэ разберет. Ты не смотри, что она хмурая такая и чернее тучи ходит, она не кусается и если возникнут какие-то вопросы, а меня нет – обращайся к ней. Готовит в этом доме, кстати, тоже Намиэ, так что постарайся ее не слишком пугать, иначе мы умрем с голоду. А еще мечты имеют тенденцию исполняться в весьма извращенной форме. Наверное, именно поэтому советуют мечтать о чем-то конкретном, тщательно представляя себе желанное, а иногда советуют даже завести миниатюрную модель. Но мысли о семье были слишком расплывчатыми, слишком неоформленными. Счастливые времена Шизуо помнил нечетко, а достойного примера перед глазами не было. И вот итог: его новая семья – Орихара Изая. Непонятный, странный, говорящий загадками человек с непонятной, но, похоже, очень важной профессией. Да еще и мотивы его неясны. Маленький Хэйваджима довольно долго размышлял, зачем вообще кому-то может понадобиться домашний монстр, но все объяснения были либо нереальными, либо обидными настолько, что мальчик тут же запретил себе о них думать. Время покажет. - Сейчас мы тебя высушим, - негромко тараторит Изая, вытирая полотенцем каштановые волосы, - потом пройдемся по городу, купим тебе одежду, книги, канцтовары. Заодно и я с парой человечков пересекусь. Кстати, завтра, Шизу-чан, пойдешь в школу, смотри, не швыряйся в учителя одноклассниками… - Уже завтра? – удивленно дергается мальчик. Школу Шизуо не любит, и не только из-за оставляющей желать лучшего успеваемости. - Да, да, а ты как думал? Ученье свет, темнота – это неплохо, но с ней ты познакомишься попозже, подрасти для начала. Конечно, надо бы дать тебе какой-то адаптационный период, но я прослышал, что с грызением гранита наук у тебя далеко не все в порядке, так что не будем терять драгоценное время. Школы у нас тут хорошие, люди тоже, так что не переживай… Хорошие, конечно. Все люди хорошие. А монстры… впрочем, кому это интересно? В торговом центре шумно и это выводит. Обилие разнообразных звуков: голосов, песен, объявлений, рекламы – это давит на Шизуо, и ребенку хочется то ли убежать отсюда сломя голову, то ли разгромить тут что-нибудь, чтобы как-то заглушить собственную нервозность, смятение и растерянность. Но ни первое, ни второе совершенно не в его интересах, поэтому мальчик просто чуток сильнее сжимает тонкую кисть Изаи, который, в отличие от растерянного ребенка, уверенно лавирует в людском потоке, увлекая мальчишку за собой. Идея пройтись по магазинам Хэйваджиме не понравилась, но необходимо было скупиться к школе, да и стоило все-таки хоть немного осмотреться в городе, где, предположительно, проведешь если не всю, то большую часть жизни. К тому же, у Изаи там какие-то дела. «Дела» информатора встречают их минут через сорок беготни по магазинам, этаже, кажется, на третьем. Пара мужчин отнюдь недружелюбного вида недоуменно косится на Шизуо, но Изая как ни в чем не бывало, просит мальчика посидеть в сторонке минут десять, пока он болтает и о чем-то договаривается. Ведет себя брюнет совершенно непринужденно, словно каждый день гуляет по городу с детьми. Впрочем, Шизуо нет дела до проблем Орихары. Ровно до того момента, пока до чутких детских ушек (не иначе как любопытство подняло порог чувствительности) не долетает обрывочная фраза вроде: «вскрыли… колотое в сердце, пожар, чтобы скрыть следы». Маленькое сердечко на секунду пропускает удар. Шизуо начинает рассматривать большие экраны, развешенные на стенах, лишь бы отвлечься, и вот тут видит такое, отчего сердце останавливается снова, на этот раз потратив на передышку чуть больше времени… Изая кивает, обдумывая полученные данные. Как он, собственно и предполагал. Пожар – лишь попытка скрыть убийство, имитируя несчастный случай. И почему все так делают? Почти никогда качественной имитации не выходит. Впрочем, на этот раз задуманное практически исполнили, и если бы не два маленьких следа на ребрах... вот только оружие какое-то нестандартное. Впрочем, тем для убийцы хуже. Изая размышляет, как и кто может помочь ему с идентификацией, разворачивается, собираясь подозвать ребенка, и уже на вдохе замирает, понимая, что его спутника рядом нет. Искать ребенка в торговом центре все равно, что выискивать нужный фрагмент пазла в комплекте из пяти тысяч кусочков. Конечно, скорее всего, вскоре Шизуо себя проявит, устроив если не массовое, то довольно крупное разрушение, но вот расхлебывать это все потом… не, с Орихары и частного расследования хватает, не надо еще и проблем с ребенком и вандализмом. Слава Ками, долго рыскать по этому Великому Каньону в поисках мальчишки не пришлось – минут через десять кто-то ненавязчиво ткнул информатора в плечо. «Что-то потерял?» Если бы Селти могла улыбаться,… но она не может, и сейчас брюнет этому очень порадовался. А еще порадовался, когда увидел рядом с байкершей мнущегося с ноги на ногу Шизуо, явно несколько смущенного такой компанией. «На парковке поймала. Смотри, не теряй больше, нечего детьми разбрасываться»