Между строк, Музе

Моя муза мертва. Иду к психологу, стучусь в эти двери. И убегаю прочь, напоследок заметив что тень моя осталась там. Намотаю на обручальное кольцо черный атлас. Пачки бросала в мусор: "Не засоряй ум, я дышать не могу при этом искусственном тумане". Кивала ей и доставала вино. Пила часто и больше. Никаких скромных глотков и изысканных проб. Все просто. Комната без окон, как-будто она говорит, что света вам не видать и во всем всегда будет тьма. Характерный, тошнотворный скрип половиц. Собираю звездную пыль с ее прикрытых век и касаюсь небесно голубых губ своими губами. Лампочка лопнула, но я не осталась во тьме - с нее слетел последний луч мерцающе сияя сотнями тысяч галактиками. Не вырвала, оставила в ее ледяных пальцах мои бьющиеся мечты. Пусть они уйдут вместе с ней. Стон. И лежу вместе с ней, секунды или вечность,потом встав ухожу.

***

Потеряло подлинные цвета это тяжелое сладострастное счастье и угасло на моих глазах перевернувшись и лежа на шершавую поверхность, неуместного в той убогой комнатке, ковре. "Нам не нужна Верховная. Разошлите по домам шабаш, сожгите всех старых ведьм и медиумов, сожгите ваши таро и руны поперхнувшись потоком энергетических бездн". Модели с бегемотами в космической ложе плодятся рождая новые галактики и солнце. Часы идут обратно не соблюдая дистанции, неровный стук журча проберется сквозь озоновые дыры вспышками оставляя черные следы на бессмысленно холодной звезде. Давясь таблетками бляди лишаются рвотного рефлекса. Желудок полон механических шестеренок от сломанных заводных мишек. Радуга убегает и течет меж пальцев оставляя ожоги на грубых кожеподобных покровах. "Не дышите, копите каждый грамм, чтоб прожить на бесконечность больше!" Лисицы носят шубы и пьют виноградный шейк.

***

Рукава моей рубашки удлиняются обвиваясь, душа меня, оставляя смешные следы от пуговиц. Злая ухмылка надевается на мое беспечное лицо оттеняя невинную, непорочную девчачью улыбку миру. Ничья бездушная кукольная маска. Душа высосана демонами через соломинку. Тени на веки навеки прилипнут и снегом вымазанные потекут в не закрывающихся, открытые нараспашку глаза, сгоревшие и тлеющие золой и пепелищем. Во сне тебе режут глаза, забирая в пуленепробиваемых кейсах, мужчины в кислотных трико. Молодые ростки не смогут пробиться сквозь запутанные сорняки. Пишу, чернильными нотами капая голубым огнем восковой свечи,открывая тело изнутри, чтобы были видны смоляные легкие и разъеденное сердце, и чрево, что вовеки останется в обьятиях червей и стервятников. Хищные птицы прилетят из прикольных мультиков роняя свои перья на асфальт у кровавой реки. Теперь нигде не безопасно. Безопасно везде, где опасность потопили в беде. Ангелы давят на психику и, прячась в книгах, каменеют. Только не моргая можно увидеть, как они умирают. Бездействие, ложь и лень разрушают обещанные ворота Рая. В церквях разводят костры, киллеры совокупляются в них на алтарях, но всем все равно. Его там нет, Падре, он угас и свет его потерялся в тишине. Я не бабочка, не бегемот и не шакал. Я простая тля, что стоя курит каждую ночь-день-рассвет на разных куполах в разных городах множясь посредством копирования теней и следя за всеми.

***

Прохожу с закрытыми глазами, я - слепой, что вдыхает пыль нескончаемых построек и раскопок, обжигая стопы в кровь, обрезая волосы, чтоб везде оставить след. По частичке себя, в конце оставаясь грудой скелета, которую спустя пару дней потащат собаки, каждый в свой уголок на земле, и я буду везде и одновременно, я буду вечна.