На осколках звездопада?..

Что такое ремонт знают многие. И то, что один ремонт стоит трех наводнений и пяти пожаров. А вот когда Бог посылает тех, кто сделает за тебя этот самый ремонт, хватаешься за них и держишь, пока не закончат. А если учесть известный факт: ремонт закончить нельзя, его можно остановить волевым решением… Вторник для Владислава Андреевича начался со строительных визитов. Сначала пришли прораб и помощник Красновского взяли копии планов здания, где планируется открытие ожогового отделения. А следом за ними появился профессор Коротковский. Вилен Владиленович с порога озадачил Воронцова возможностью, в конце концов, изыскать средства на ремонт пятого этажа, который вот уже не один год стоит в запустении. А ведь когда-то там находилось психиатрическое отделение больницы. Сколько лет боролись руководители областной с руководством пожарной инспекции! Последние требовали убрать решетки с окон пятого этажа на случай пожара. Предшественник Воронцова убрал эти самые решетки. А через месяц перестал быть главврачом областной больницы: никто не будет разбираться, почему в больнице люди прыгают из окон. Для статистики смертности в отдельно взятом медицинском учреждении психические отклонения не являются смягчающими факторами. Двенадцать смертей за месяц даже для психов – перебор. Воронцов решетки восстановил в течение первого же дня работы главврачом. А в течение следующего месяца пожарное руководство выдало предписание на закрытие пятого этажа, пока там есть решетки. Воронцов решетки не снял, и отделение закрыли. В судебном порядке. Потому что упрямый главврач, заручившись поддержкой лучшего адвоката в регионе, отказался в ущерб умственно здоровым пациентам, их посетителям и врачам устраивать психически нездоровых согласно предписанию совсем не медицинских деятелей на первом этаже. За годы существования психиатрического отделения на пятом этаже с решетками на окнах пожар не случился ни разу. А вот что могут натворить пациенты-психи, имеющие доступ к открывающимся окнам первого этажа, Воронцов даже не хотел представлять. На очередном заседании какого-то по счету суда, занятого решением вопроса с пятым этажом областной, адвокат Смирнов задал оппонентам всего один вопрос: - Вы готовы к тому, что на вашу дочь, жену, внучку, племянницу совершит нападение маньяк, вышедший погулять через окно? Или вы завтра и тюрьмы закроете из-за решеток на окнах? - А в отделении содержится маньяк? - поинтересовался судья, отец трех несовершеннолетних дочерей. - В отделении содержатся несколько лиц, совершивших серии деяний с изнасилованиями и убийствами на сексуальной почве, - припечатал адвокат. - А если пожар? - гнули свое представители пожарного управления. - Существует схема эвакуации при пожаре, - адвокат предоставил в очередной раз документы, - вами же и утвержденная. Суд окончился принятием истинно Соломонова решения: решетки убрать, психов убрать, обязать облздрав под психдиспансер выделить помещение, соответствующее всему. Тогда много лет назад, когда эпопея с психами, пожаром и судом закончилась, Владислав Андреевич очень хотел сделать ремонт на пятом этаже и оборудовать, в конце концов, хорошую столовую для персонала, учебные классы для студентов-практикантов. Расширить областную новыми отделениями. Но денег на ремонт облздрав не дал, мотивируя отказ необходимостью переоборудования под психов старой амбулатории. Студенты остались на втором этаже у лестницы: две кладовки, переделанные под комнату отдыха и класс. Вместо столовой маленький буфетик на первом этаже. И мечты когда-нибудь отремонтировать пятый этаж оставались всего лишь мечтами. - Владислав Андреевич, - Коротковский представил Воронцову красочные эскизы пятого этажа. - Сделаем отличный ремонт, оборудуем хорошую учебно-практическую базу для аспирантур-докторантур. Пару классов отдадим студентам. Пусть в комфорте грызут гранит науки. А еще можно сделать что-то для персонала. Например, спортзал, большой конференц-зал. - Столовую для персонала надо бы сделать, - Воронцов боялся поверить, что мечты станут реальностью. - А вот здесь, - Коротковский ткнул пальцем в яркую картинку, - столовую и сделаем. - А в этом крыле что будет? - Воронцов показал на заштрихованный серым участок на плане рядом с правой лестницей. - А вот это вы решите сами, - Вилен Владиленович улыбнулся, - это отделение, но пока без названия. - Нам бы анестезиологов - реаниматологов как-то бы обеспечить. А то палаты РИТ узкопрофильные в отделениях у нас есть, - Воронцов улыбнулся, - а отделения как такового нет. И гадай, в какую РИТ лучше укладывать пациента с инфарктом, сотрясением, аппендицитом и бронхитом. - Договорились, я даже знаю, кто это отделение оборудует по первому писку реанимационной моды, - Коротковский усмехнулся. - Придется вашему родственнику, Владислав Андреевич, пару операций исполнить. - Этот вам исполнит все, что захотите, - Воронцов закатил глаза. - Скажите, что случай неоперабельный, и пациент через месяц будет прыгать, бегать и даже летать. - Знаю, - Коротковский улыбнулся, - Юрий Михайлович он такой: чем круче вызов, тем легче у стола. Я зайду к нему. - Хорошо, - Воронцов и Коротковский пожали друг другу руки. Юра удобно устроился на диване с чашечкой кофе. Плановых на сегодня нет, внеплановых не привозили, в отделении полно отличных спецов, что еще надо заведующему… - Добрый день, Юрий Михайлович, - покой был бесцеремонно нарушен. - Вилен Владиленович, - Варшавский закатил глаза, - куда еще вы меня записали? - Отличная встреча, - Коротковский прошел к окну и сел в Юрино кресло. - Есть интересный случай, как раз для тебя. - Слушаю, - «Я лечу» вздохнул. - Решили мы с Воронцовым, что правое крыло на пятом после ремонта отдадим твоему другу Тишману, - Коротковский прищурился. - А центральное и левое кому? - Юра отпил глоток кофе. - Левое – мне, центральное отдаем под столовую, конференц-зал, спортзал для персонала. Отрезаем глухой стеной от правого крыла, вход в центр с левой лестницы. И соединяем проходом левую лестницу с правой вдоль красивой глухой стены центрального крыла. - Это чтобы и с левого лифта и с правого можно было в реанимацию комплексную заехать, - пробормотал себе под нос Юра. - Грамотно. Кого я должен сделать здоровым для осуществления столь грандиозного и много лет лелеяного плана? - Есть один неприлично богатый человек, - Коротковский улыбнулся. - Очень сильно неприлично богатый. - И что у него болит? - Юра допил кофе. - Душа, Юрий Михайлович, - Вилен Владиленович достал из кармана визитку и протянул ее Варшавскому. - У дочки предположительно опухоль неоперабельная по мнению многих врачей. - Ну, мнение многих меня интересует постольку поскольку, - Юра махнул рукой. - Надо видеть снимки. Если опухоль проросла в мозг, я, думаю, угадал расположение, то я тоже не смогу помочь. - Опухоль предполагают, - Коротковский открыл блокнот, - потеря зрения, головные боли, МРТ чистая. - Везите девочку сюда быстро, - Юра сжал кулак. - Если опухоль станет видна на МРТ, ей уже не помогу даже я. - Отец с девочкой уже в Приморске, - Вилен Владиленович улыбнулся. - Я не сомневался в тебе, Юра. - С вами все ясно, - Варшавский хмыкнул. - Такую опухоль надо искать при диагностической операции, потому что размер крайне маленький, на КТ - МРТ не видно ее, а вот как только увидят – поздно. - Вот видишь, ты сразу решил, что это, - Коротковский встал и подошел к «Я лечу», - а некоторые врачи развели руками и поставили диагнозы такие, что папа сам чуть не слег в больничку. - Когда они придут? - Юра посмотрел на часы. - В двенадцать, - Вилен Владиленович открыл двери и выглянул в коридор, - заходите, доктор уже ждет вас. В кабинет к Варшавскому вошли мужчина средних лет и красивая девушка лет двадцати с большими карими глазами, которые смотрели куда-то в пустоту. «Я лечу» не стал размениваться на приветствия, взял девушку за руку и усадил на диван и задал вопрос: - Как давно наступил эффект временной слепоты? - он повернул голову девушки вправо, затем влево, посветил в глаза. - Несколько дней, - ответил отец девушки. - Папа, я понимаю ваше волнение, - Юра посмотрел на мужчину. - Но спрашиваю я пациентку, - Юра взял девушку за руку. - Рассказывайте, как все началось. - Я упала на уроке танцев, - тихо прошептала девушка. - Сначала все было как всегда, а через пару месяцев стала болеть голова. Мы обратились к врачам, а они ничего не нашли. Боли постоянные были мне даже стали болеть глаза. - Боль в глазах похожа на рези? - Юра посмотрел на снимки, которые дал отец пациентки. - Да, такое было впечатление, что резало глаза, - девушка всхлипнула. - А четыре дня назад я вообще перестала видеть, - слезы потекли из глаз. - Значит так. Опухоль есть, ее не видно на снимках, и это хорошо, - Юра сжал руку пациентки. - Сейчас вам сделают контрольное МРТ, возьмут все необходимые анализы и завтра удалим эту гадость. - Я буду видеть, доктор? – девушка всхлипнула. - И видеть, и слышать, и бегать и прыгать, - Юра улыбнулся и быстро набрал номер старшей медсестры. – Алло, Алина Алексеевна, зайдите ко мне. Когда пришла Тефтель, пациентку Юра отправил с ней на обследования с дальнейшим обустройством в вип-палате. Когда в кабинете остались только Юра, Коротковский и отец девочки, последний хотел уже стать на колени перед Юрой, но Варшавский остановил этот отцовский порыв. - У меня сын, и скоро родится дочь, так что я вас очень хорошо понимаю, - «Я лечу» приобнял папу пациентки за плечи. - С девочкой все будет хорошо, мы успели, и уберем к чертям гадость, которая мешает ей наслаждаться жизнью. А вот обо все остальном вы поговорите с Виленом Владиленовичем, - Юра встал и подошел к двери, - оставляю вам кабинет, а я ушел разбираться с нашей красивой пациенткой. Когда «Я лечу» вышел, Коротковский развернулся к отцу пациентки и сказал в лоб: - Мне нужен спонсор, чтобы отремонтировать и оборудовать пятый этаж этой больницы. - С завтрашнего дня мой финансовый менеджер в вашем распоряжении, - мужчина улыбнулся первый раз за последние месяцы. - Отлично, значит, завтра здесь же часиков в девять? – Вилен Владиленович приподнял брови. - Договорились. Юра сидел у Вики в кабинетике и рассматривал свежее МРТ девушки. Опухоли не было видно. Но ее локализация Варшавскому была очевидна. - Вик, - Юра решил проверить диагностическую интуицию жены. - Как думаешь, где кака спряталась от нас? Вика прищурившись посмотрела на снимок, подумала немного, рассматривая мрт, и ткнула ноготком в небольшую зону. - Думаю, здесь, исходя из симптомов, описанных пациенткой, под зрительным бугорком таламуса, - она еще раз посмотрела и уверенно кивнула. - Плюс – минус пара миллиметров. Надо очень внимательно пройтись по участку. Опухоль сейчас малюсенькая, пропустить легко. Так что рассчитывай прочесывать час минимум. - Ну да, а больше мест и нет, - «Я лечу» про себя гордился ученицей. - Если очень повезет, и она в закуточке, - Юра карандашом ткнул в снимок, - вот здесь поглубже и правее, до часа уложимся. Черт, без тебя у стола уже непривычно. - Хочешь, посижу рядом? – Вика усмехнулась. - Не надо, принцессе стрессы вредны, - Юра обнял жену. - Ну что, пол пятого, - посмотрев на часы, он улыбнулся. - Папашке сделаем сюрприз? Придет, а доченька ему: почему ботинки грязные? - Давай, дерзай, а мы, - Вика приложила руку к животу, - тебя будем ждать. Мишка на этой неделе моих достает, так что дождемся папочку-победителя. - Я вас люблю, - Юра улыбнулся. В операционной уже все было готово, Юра и Руслан мылись, Тишман с помощником колдовали возле пациентки. - У нас все готово, - Яков Натанович позвал хирургов, - можете начинать. Варшавский с Агалаковым работали слаженно и быстро, команды отдавались краткие и четкие: - Скальпель… раскрывай… дрель… отлично, скальпель… лапароскоп… завожу, перехватывай… медленно… так, здесь чисто, ниже… ниже… чисто… правее заводи… еще чуть-чуть… есть, давай… захватываю… удаляю… готово… - Юрий Михайлович, вы как всегда, - Руслан улыбнулся под маской. - Да ладно, - Юра усмехнулся. – Закрываем, давай, «ученик лекарей», сделай все аккуратно, а то нам Виктория Андреевна ручки пооткручивает. - Я закончу, - Агалаков кивнул. Руслан работал спокойно и так же четко, как Варшавский, Тишман с улыбкой наблюдал за работой ученика друга. Яков Натанович не думал сейчас о том, что цена операции - новое полноценное отделение АРИТ, он думал о том, что все мы люди, а эти кудесники скальпеля и дрели здесь первые после Бога. Операция была окончена, пациентку поместили в палату реанимации, Агалаков остался с ней проконтролировать выход из наркоза. Юра с Викой ждали результаты в кабинет «Я лечу». Руслан, улыбаясь, без стука вошел в кабинет Варшавского. Юра и лежавшая на диване Вика спросили хором: - Ну что? - Палец увидела, плакала от счастья. Вот, просит телефон позвонить папе, - Агалаков развел руками. Юра наклонился к Вике и поцеловал ее, потом обнял Руслана, достал из стола мобильный пациентки и рванул в реанимационную палату. - И как вам окружающие картинки? – «Я лечу» подошел к пациентке. - Юрий Михайлович, - девушка плакала, - это такое счастье снова видеть! - Вот и хорошо. До утра побудете здесь, а потом вас переведем в палату, пару дней понаблюдаем, и домой – любоваться окружающим миром. - Спасибо, - девушка улыбнулась. - Вот ваш телефон, можете сделать звонок папе, - Юра протянул девушке мобильный. – Это против правил, но вам можно. Она посмотрела на экран, улыбнулась и быстро набрала отца. Когда ей ответили, девушка радостно сообщила: - Папочка, я уже вижу! Доктор прооперировал меня и я вижу!.. Да, папуля, все хорошо… ты не представляешь, какие чувства у меня были, когда я открыла глаза и увидела доктора, который показывал мне руку и просил посчитать пальцы!.. Я плачу от счастья, папулечка!.. я дам тебе доктора, - девушка протянула Юре телефон. - Добрый вечер… да вот решил вас избавить от часов ожидания… а чего тянуть, анализы нормальные, локализация мне была понятна, так что теперь все будет хорошо… да приезжайте, конечно… вас пропустят, я предупрежу… она в реанимации побудет до утра, а потом пару дней в палате понаблюдаем… можно и даже нужно… лучше на морском лайнере… отлично… спасибо, приезжайте – Юра отключился. – Скоро подъедет ваш папа, телефон побудет у сестры. Выздоравливайте. - Спасибо, доктор, - девушка снова улыбнулась, и Юра подумал, что теперь ее карие глазищи смотрят не в пустоту, теперь они рассматривают мир, наверстывая упущенное.