"Сарабанда сломленной души"

В дырявых душах так давно сквозняк и ветер, Как в этой кухне с этой трещиной в стекле. Я ничего не жду, не чувствую, не верю, Только себе, только тебе. «Агата Кристи — Я тебя ненавижу»       Гонка все же прошла не так, как хотелось Антону. Он проиграл ее просто разгромно — пришел к финишу только тридцатым. Сказалось плохое самочувствие, боль так и не прошла, хоть и стала заметно тише. А еще эти постоянные мысли, которые невозможно выбросить из головы. Они сводили с ума, кружили в бесконечном вихре сомнений, путали и уносили в совершенно другие время и место.       Это безумно мешало сосредоточиться на гонке, особенно на стрельбе. После финиша к нему подошел взволнованный Женька.       — Что с тобой сегодня? — тихо спросил он, изучая лицо собеседника. — Ты сам не свой. Ты никогда так низко не опускался…        «Опускался… так низко… Если бы ты только знал, насколько низко я уже опустился.»       Антон лишь пожал плечами и отвернулся. Ему сейчас не хотелось ни с кем разговаривать, а меньше всего с другом, который слишком хорошо его знал и мог бы легко раскусить с одного только слова.       Быстрым шагом он направился в гостиницу, надеясь отдохнуть и спокойно провести эту ночь, если только… Если только Мартен не придет. В груди слабо шевельнулось сомнение, смешанное с ожиданием. Ему хотелось увидеть его, хотелось почувствовать. Не так, как это было сегодня утром, в том переулке. Воспоминания приносили боль и отвращение, но мужчине удалось смириться с этим, признавая, что все равно не смог бы уйти. Каждый раз, как встречается с этими невозможными карими глазами, он словно рассудок теряет. Эта любовь убьет его когда-нибудь! Всякий раз, как этот человек приходил к нему, в голове щелкал выключатель — отрешиться, забыться, просто делать то, что от него хотят. Фуркаду хорошо, он доволен, в нем уже не чувствуется той боли, что присутствовала после расставания с норвежцем. Изменился, успокоился, стал более уверенным в себе.       Эти перемены и радовали Антона, и пугали. Ведь в таком случае француз просто уйдет, решив, что не нужно больше тратить свое время на русского.       Все внутри болело от того, что Антон не может достучаться до него, не может заставить полюбить себя. Ему ничего не позволено в этих отношениях. Он даже ни разу не поцеловал его. Сильное желание ощутить вкус его губ просто сводило с ума, дополнительно придавая их близости извращенный вид, в которой именно он становился жалкой игрушкой в руках француза.       — Антон! — уже у самого номера его окликнул Беатрикс, шедший ему навстречу.       — О! Жан, привет! — улыбнулся Шипулин, пожимая другу руку. — Ты сегодня тоже был не в форме?       — Да уж, — усмехнулся мужчина, качая головой, — не повезло. Ты, кстати, Женю не видел? Он обещал, что после гонки отведет меня в какой-то ресторан. Вроде, там кормят неплохо.       — Женька остался на стадионе, — ответил Антон, вставляя карточку в прорезь для электронного замка.       — Ладно, спасибо! — махнув ему рукой, Беатрикс направился к лифту. — Поймаю его по дороге.       — Удачи, — пробормотал россиянин, радуясь, что на этом этапе у него отдельный номер. В одиночестве как-то проще было проводить свободное время и отдыхать от назойливых друзей, которые постоянно донимали его вопросами.       С одной стороны, он прекрасно мог их понять — волнуются за друга, переживают; но с другой, так хотелось ото всех закрыться, уйти, чтобы ни одна душа его не видела.       То, что творилось у него внутри — никто не должен узнать. То, что к нему приходил француз — тоже. Это было его тайной, его тяжелой ношей, которую он сознательно взвалил на себя, стараясь быть ближе к Мартену. Он тянулся к этому человеку, подчас забывая о цене, которую приходилось платить за подобную близость.       Приняв душ, мужчина натянул лишь штаны, поскольку в номере было очень душно из-за неработающего кондиционера. Усевшись в кресло, он взял свою любимую книгу и попытался сосредоточиться на персонажах. Но минут через десять понял, что одно и то же предложение перечитывает уже в сотый раз, и отложил чтиво на тумбочку.       Закрыв глаза, прислонился к спинке, размышляя о своей роли в жизни Мартена. Кем он ему приходится? Любовником? Или игрушкой, которая по первому требованию всегда должна оказываться рядом и безропотно подчиняться? По сути, так оно и было. Антон всегда рядом, когда был нужен. Вот только пользовался француз не душевными беседами или очищающими мозг от лишнего попойками. Его больше волновало тело, которое можно использовать в своих целях. Что, собственно, он и делал.       Антон не мог закрыть перед ним дверь, не мог отказать. Слишком велик был страх остаться без Мартена. Пусть так, но зато тот будет с ним, и есть вероятность, что со временем удастся сказать о своих чувствах, не вызвав при этом волну гнева у француза.       По какой причине была эта странная реакция, Шипулин не знал, хоть и пытался выяснить это. Но всякий раз натыкался на стену. И так постоянно, день ото дня, раз за разом. Все зря, все впустую. Надежда угасала, тая, подобно свече.       Шипулин не собирался уходить, несмотря ни на что. Он всегда будет рядом, даже если Мартен не захочет, а уж после разберется, что делать со своими чувствами.       Внезапный стук в дверь прервал размышления мужчины. Посмотрев на часы, он удивленно моргнул — было уже десять часов, а пришел он сюда в восемь. Надо же, так задумался, что и не заметил, как пролетело время.       Опять настойчивый стук. Нехотя поднявшись, Антон поплелся открывать. Это совершенно точно был не Фуркад, тот стучал тихо и всего три раза — словно какой-то секретный код, что ли?       — Антон! Ты здесь? — раздалось из коридора.       Фуркад. Только на этот раз старший. Нахмурившись, россиянин повернул замок и распахнул дверь, гадая, что такого могло приключиться. На пороге действительно стоял француз, переминаясь с ноги на ногу, словно волнуясь. Смущенная улыбка тронула его губы:       — Прости, если побеспокоил…       — Все в порядке, — Антон пошире открыл дверь, приглашая друга войти. — Заходи.       — Да нет, — покачал головой Симон, — я к тебе за помощью.       — Конечно, а что случилось? — встревожился Шипулин, разглядывая француза. — Что-то с Мартеном? — неприятный холодок прошелся по позвоночнику, словно ледяными пальцами сковывая движения.       — В некотором роде, — кивнул Фуркад, — видишь ли, после гонки он разговаривал с Эмилем. Не знаю, о чем, — быстро вставил Симон, предупреждая вопрос Антона, — но с того момента его словно подменили. Он злой, раздражительный, кидается на всех. А сейчас уже битых два часа торчит в баре и пьет! — француз беспомощно посмотрел на друга. —Уходить не хочет, как я его ни уговаривал! Просто отталкивает меня и все, а то и драться лезет. Я никогда его таким не видел.       Тяжело вздохнув, он оглянулся, словно ждал кого-то. Затем вновь перевел взгляд на своего собеседника:       — Знаю, что о многом прошу, но только тебя он послушает! Только ты сможешь его оттуда вытащить.       — Я? — поразился Антон. — Знаешь, мне кажется, что уж кого-кого, а меня он вообще слушать не станет!       — Ошибаешься, — заверил его Симон, — сильно ошибаешься. — И, помолчав несколько секунд, добавил: — Пожалуйста.       — Без вопросов! В каком он баре?       — Тут недалеко, — оживился Фуркад. — Я тебя провожу.       — Просто скажи мне название, я его найду и приведу к нему в номер, а ты иди отдохни, а то вид у тебя уставший.       — Спасибо, Антон, — с благодарностью посмотрел на него француз, — огромное спасибо!       Через пять минут Шипулин уже спускался по ступенькам гостиницы, направляясь по адресу, какой назвал ему Симон. В голове куча вопросов, ответить на которые сможет отчасти и Мартен. Почему он сейчас там и напивается? Что снова произошло между ним и норвежцем?       Тревога росла и крепла. Зная этого парня, он понимал, что тот мог натворить что-нибудь похуже просто попойки.       Завернув за угол, он попал на улицу, где кафе и бары находились на каждом шагу, а их неоновые вывески ярко освещали мостовую, по которой неспешно прогуливались пешеходы. Покрутив головой, Антон пытался найти ту самую вывеску, о которой говорил Симон. Как же она называлась? «Рыжий лис», кажется? А вот и он! Повезло, нашел за несколько минут. Теперь бы без проблем забрать оттуда француза. Войдя в помещение, он окунулся в сизую и густую дымку, витающую в воздухе, словно ядовитое облако. Здесь все пропахло пивом, сигаретами и потом. Мерзкий и неприятный запах разбавлял вид этого бара — деревянные столы и стулья, на которых располагались посетители, ничем не отличающиеся от байкеров в придорожных забегаловках. На стенах висели головы убитых животных, рога, даже копыта, хоть Антон и не мог понять, для чего это здесь было нужно. И как только сюда занесло француза? Оглядевшись, он попытался рассмотреть знакомые черты в разношерстной человеческой массе. Волнение все росло, а глаза уже начинали слезиться из-за густого дыма.       Вдруг из толпы раздался громкий и знакомый возглас. Это точно был Мартен. Злой, раздраженный, судя по интонации, еще и до жути пьяный, мужчина что-то кричал, находясь в другом конце бара. К кому он обращался, и что кричал, для Антона было загадкой. Он не мог его увидеть, поскольку большая толпа танцующих людей закрывала обзор. А вот разобрать слов не мог из-за того, что Мартен орал по-французски. И, судя по всему, матерился нещадно.       Продираясь сквозь потные и липнущие к нему тела, он старался как можно быстрее оказаться по ту сторону танцпола. Сделать это оказалось не так просто, как того хотел Антон. Его постоянно цепляли за куртку чьи-то руки, что-то шептали на ухо — язык незнакомый, и он ни слова не понимал, — пару раз даже останавливали. Одна особо настырная дамочка все же смогла обратить на себя его внимание: разукрашенная, словно клоун на манеже, с красными перекаченными силиконом губами, накладными ресницами и заляпанными желтыми тенями глазами. Она выпячивала свои губы, надеясь урвать поцелуй у этого красавчика, но Антон быстро шарахнулся в сторону, прячась за спинами танцующих людей, стараясь скрыться от этих пугающих глаз.       Только через пять минут ему удалось вылезти с другой стороны толпы, — впечатление, что словно из плотного пузыря выполз, — и он облегченно выдохнул. Но радоваться было рано, ведь основной задачей было найти Мартена. И он его, по ходу, нашел. Биатлонист стоял возле барной стойки, что-то настойчиво объясняя работнику заведения. Видимо, хотел еще заказать себе выпивки, но видя состояние клиента, бармен не торопился выполнить заказ. Он тоскливо оглядывал собравшихся, в надежде, что хоть кто-то уведет отсюда настырного иностранца.       Видимо, такую роль должен был сыграть Шипулин, и он прямиком направился к французу, который уже почти полностью залез на стойку в тщетных попытках заказать себе спиртного.       — Друг! Ну, пожалуйста! — кричал Фуркад, стараясь доораться до разливающего. — Ну хотя бы еще одну!       — Вы с одной капли свалитесь! — невозмутимо ответил парень, протирая стакан. — А кто Вас потом отсюда потащит?       — Мартен! — громко окликнул Антон, стараясь перекричать оглушающую музыку.       — О! — обрадовался француз, пьяно улыбаясь подошедшему мужчине. — Антон! Мой дорогой! И ты здесь! Выпей со мной!       И он опять повернулся к бармену, который при этом бросил умоляющий взгляд на Шипулина, словно прося его поскорее уйти. Антон кивнул в ответ на его молчаливую просьбу и повернулся к Фуркаду.       — Пожалуйста, уйдем отсюда? — он сказал это не громко, но Мартен услышал и замолчал, глядя на него, стараясь изо всех сил сфокусировать на нем взгляд. Язык заплетался, и слова он произносил с трудом, постоянно переходя с английского на французский.       — Хорошо, — махнул француз рукой, чем окончательно сразил Шипулина, который приготовился к долгим уговорам и ссорам. Однако, Симон был прав — этот человек быстро согласился уйти с ним. Вот только не понятно, почему? — Ты прав, нечего здесь делать! Не бар, а фигня какая-то!       Удивительно, но Антон понимал его бессвязную речь. Может, по смыслу догадался, а, может, дело было в том, что он слишком много общался с французами и теперь частично мог разобрать их речь? Возможно, сейчас задумываться о таких мелочах не особо хотелось.       Протянув руку, он схватил Мартена под локоть, и тот быстро облокотился о его плечо. Повернув голову, Фуркад вдохнул аромат одеколона Антона:       — Как от тебя вкусно пахнет, — тихо пробормотал он, но Шипулин услышал и улыбнулся. Как же он сейчас вел себя… по-человечески, что ли? — Приятно…       На этот раз тащиться через толпу было неохота, тем более с пьяным французом под мышкой. Антон оглядывался в поисках другого выхода из этого места, но не нашел ничего лучше, чем протискиваться вдоль столиков, по периметру. Пожалуй, так они обойдутся малой кровью.       Кивнув самому себе, Антон направил их «корабль» к нужному берегу, но не успел и нескольких шагов сделать, как чья-то огромная рука схватила его за плечо и резко развернула. Мартен, потеряв свою опору, не смог удержаться на ногах и рухнул на пол. Шипулин хотел помочь ему, но рука никуда не делась, по-прежнему сжимая плечо. Тогда он перевел взгляд на причину своей остановки и удивился — перед ним стоял здоровенный амбал два на два, как любят говорить, «морда кирпичом и ноль интеллекта на нем», глазки-бусинки, нос картошкой и большие мясистые губы. Если бы не светлая кожа и отсутствие ума во взгляде, то сходство с персонажем Стивена Кинга из «Зеленой мили» просто невероятное. Вылитый мистер Коффи. И что такому понадобилось от него, русского спортсмена?       Антон за доли секунды прокрутил в голове все последние дни в этом месте и, вот хоть убейте, не встречал этого книжного героя нигде. А то бы запомнил. Совершенно точно запомнил бы.       — Простите, но чем я могу вам помочь? — по-английски задал вопрос Шипулин, надеясь, что тот понимает его. Но ошибся, потому что амбал начал нести что-то на непонятном, тарабарском языке. Силясь хоть что-то разобрать, россиянин краем глаза заметил, как Мартен начал подниматься с пола, попутно задев соседний столик и что-то оттуда свалив. — Извините, но мы очень торопимся!       Антон хотел было отойти, но мужчина с силой толкнул его в грудь, да так, что спортсмен еле удержался на ногах. Удивленно обернувшись, он пронзил злым взглядом мистера Коффи и приготовился к драке, которой, судя по всему, было не избежать.       — Ну что ж мне так везет-то сегодня? — усмехнулся Шипулин, сжав кулаки.       — Хей! Ты... чего это... толкаешься?!       Вот и пришла беда, откуда ее не ждали. Антон громко простонал, закатив глаза.       — Ну куда ты лезешь? — зашипел он на Мартена, который встал между ним и амбалом, пьяно пошатываясь. — Отойди, Мартен! Не лезь!       — Нет! — качнулся в сторону француз. — Он тебя толкнул…       — Мар…       Разговор прервала та самая дамочка, от которой Антон спрятался на танцполе. Она что-то истерично визжала и указывала на россиянина пальцем, при этом обращаясь к тому самому амбалу. Тот, грозно нахмурив брови, слушал ее и кивал.       — Приехали, так это все из-за тебя? — тяжело вздохнул Антон. Значит, женщина оскорбилась отказом Шипулина, вот и решила натравить на него своего дружка, чтобы отомстить? Россиянин беспомощно оглядывался, стараясь найти выход из этого положения. Но идей не было никаких, да еще этот пьянющий француз. — Мартен, уходим!       Протянув руку и уже почти дотронувшись до него, Шипулин почувствовал страшный по своей силе удар, отбрасывающий тело российского спортсмена назад. Приземлившись на пол, он больно ударился затылком и спиной, проехав пару метров по грязному бетону. Пока приходил в себя, заметил, что Фуркад бросился на амбала и попытался ударить того, хоть и безуспешно. Итог — валяется в другом углу и, словно черепашка, пытается подняться.       Это еще больше разозлило Антона, и он, стараясь вспомнить все свои скудные приемы самообороны, откатился вправо, затем резко вскочил, бросившись за спину мужчины и ударил локтем между лопаток. Тот зарычал от боли и развернулся в поисках своего обидчика. Но Антон уже обошел его с другой стороны и врезал ногой под колено. Это должно было быть очень больно и вывести соперника из игры на несколько секунд.       Мистер Коффи закричал и осел на одно колено, Шипулин быстро воспользовался этим и ударил в челюсть. Кулак отозвался резкой болью, а по спине от лопатки до поясницы словно разряд тока прошел.       Амбал быстро пришел в себя. Поднявшись, он огляделся и сосредоточился на Фуркаде, который уже направлялся в сторону дерущихся. Усмехнувшись, мистер Коффи указал на него большим пальцем и покачал головой, словно говоря: «Ну и идиот! Опять нарывается!»       — Антон! — крикнул француз, размахивая рукой, словно впервые увидел.       Шипулин отвлекся и пропустил мощный удар в плечо. Скорчившись, россиянин ушел влево и еще несколько раз атаковал «кирпичную» физиономию мужика. Повезло еще, что его соперник был в почти таком же состоянии, что и Фуркад, иначе лежать Антону, размазанным по полу.       Получив несколько ощутимых «ответов» от оппонента, Шипулин уже готов был сдаться и просто лечь на пол, закрыв глаза. Амбал был слишком силен для него, хоть и неповоротлив, однако одного замаха было бы достаточно, чтобы отправить Антона ловить птичек вокруг своей головы.       Плечо все сильнее болело, а на костяшках рук уже стерта кожа. Непонятно, чем бы все это кончилось, но тут на помощь пришел тот самый бармен, который еще несколько минут назад выпроваживал Мартена из бара. Быстрым движением он оттолкнул Коффи в сторонку, при этом кивнув каким-то ребятам за спиной. Видимо, охрана либо друзья, решил Антон.       — Уходите! Мы займемся им! — быстро произнес по-английски парень.       — Спасибо! — удивленно поблагодарил Шипулин, уставившись на своего спасителя.       — Ерунда! — отмахнулся тот и широко улыбнулся. — Я ваш поклонник! Ваш и мистера Фуркада, — он кивнул в сторону француза, который уже расселся на стуле и что-то рассказывал сидящим напротив ребятам, напрочь позабыв о драке. — Странный он, несколько часов пил. Может, случилось что?       — Может, — в свою очередь улыбнулся Антон, вот только улыбка вышла печальнее, чем хотелось бы спортсмену. — И спасибо еще раз! Мы пойдем.       На этот раз выйти из бара удалось без приключений, чему россиянин безмерно обрадовался. Он почти на своей спине тащил Мартена, который с огромным трудом передвигал ноги.       — И с чего ты так напился? — скорее сам себя спросил мужчина, сворачивая на улицу, ведущую к гостинице.       Фуркад осоловевшим взглядом рассматривал окрестности, словно попал на другую планету и теперь впервые видит подобную красоту. Но вид домов его вскоре перестал интересовать, и все внимание Фуркад переключил на своего спутника. Резко остановившись, чем вызвал недоуменный взгляд Антона, мужчина икнул и опустил взгляд:       — Что-то я перебрал со спиртным, — выдохнул Мартен.       — Я отведу тебя в твой номер, — тихо сказал Шипулин, беря француза под локоть. — Идем.       — Он сказал, что хочет, чтобы я вернулся.       Антон сразу понял, о ком говорил Фуркад. В груди неприятно закололо, а руки, несмотря на морозную погоду, вмиг вспотели. Очень хотелось узнать, что же на это ответил ему Мартен, но и безумно страшно было услышать это. Ведь, если согласился, то…       — Давай завтра поговорим.       Антон быстро зашагал по дороге, таща за собой француза. Тот лишь хмыкнул, но резвее стал перебирать ногами.       — Тебе все равно? — задал вопрос Мартен, потянув за рукав куртки россиянина. — Не хочешь спросить, что я ответил ему?       Хотел, конечно. Вот только слишком страшно. Казалось, что услышь он ответ, то и сердце сразу остановится, а сам он умрет. Хотел, но нет сил слышать очередные признания в любви норвежцу. Слишком больно.       — Я ненавижу тебя!       Слова, сказанные французом, были произнесены тихо, почти шепотом, но Антон услышал. Словно ножом резанули по больному, еще не затянувшемуся рубцу от старой раны.       — Ненавижу.       Нет. Он ничего не скажет, не ответит. Пусть ненавидит, лишь бы был с ним, не уходил. Все, что угодно, только не жизнь без этого человека. Он сможет понять все, простить любую выходку этого мужчины, но не сможет простить ему уход из своей жизни.       — Идем, — тихо отвечает Антон, беря за руку Фуркада, но тот вырывается и идет вперед, пошатываясь.       — Дойду без твоей помощи! — зло бросает Мартен, поднимаясь по ступенькам их отеля.       — Ну да, конечно, — вздыхает Шипулин и направляется за ним. Ненавидит? Почему он так сказал? За что? Просто потому, что он не задал вопроса, которого ожидал Фуркад? Но зачем ему это, если он согласился вернуться к Эмилю? Или...       Догадка была настолько невероятной, что Антон тут же отбрасывает ее в сторону и почти бегом устремляется за французом, который был уже у дверей лифта. Сначала главное — довести, раздеть, уложить спать. А все вопросы и ответы на них — завтра.