Eins. Hier kommt die Sonne.

Время на Земле и вправду течет быстро. Гораздо быстрее, чем он привык. Переключиться на новый формат оборотов вокруг местной звезды было поначалу непросто, но настройки без этого совсем бы сбило, в общем, себя пришлось пересиливать. День сменяла ночь, следом приходил еще один день, полный тренировок, разговоров ни о чем с неходячим человеческим паразитом, разговоров об авиации с рыжим человеческим паразитом, и так время вскоре почему-то полетело, как запущенная в небо ракета. Время растянулось в недели, а температура стала неуловимо падать. В Сан-Франциско это не так заметно, здесь было однозначно теплее, чем в других местах этого странного мирка, но все-таки понижение на пару градусов Старскрим регистрировал. А значит, приближались бои. Какой странный, забавный и ничтожный мир. Люди роятся вокруг него с важным видом, живут короткие жизни, бегут, не зная, куда, не зная, зачем, смеются, плачут, рождаются, умирают. Старскрим видел их детенышей, мелких и громких, грязных и таких хрупких, что ему пришлось бы прикладывать усилия, чтобы не раздавить случайно орущий красный комок. Непонятно, кем вырастет очередной детеныш, даже по виду не определить. Вот у кибертронцев по-другому, у них все вполне ясно с первого же клика ну хотя бы по типажу сборки. По разнице между гоночными колесами и шасси, по наличию крыльев или спойлера. Разве так не проще? Хоть какой-то путь впереди ясен. Хотя Старскрим вот мог бы быть ученым, а стал секонд-ин-комманд самой большой сволочи во Вселенной, его собственная посадочная полоса оказалась с теми еще выбоинами. В общем, нелогичная планетка. Здесь ни у чего нет цели. Ни у жизни, ни у работы, ни даже у войны — Старскрим еще поизучал недалекую историю, все началось неизвестно, чем и закончилось, неизвестно, чем, все стороны получили неизвестно что, ну да хотя бы остались при своем, и на том спасибо. Слишком много игроков, слишком много заинтересованных тут и там. И бреда тоже много. Старскрим понял одну очень важную вещь: они абсолютно все — идиоты. И критерии друг для друга они, будучи абсолютно одинаковыми, выдумали идиотские. Цвет кожи, пол, внешний вид…да, сикеры тоже смотрят на колесных свысока, но одно дело — уметь летать, и совсем другое — быть просто другого цвета. Он ради интереса разобрался в их биологических различиях, и оказались они такими мизерными, что оставалось только сдаться и прийти к выводу, что людям просто нравится постоянно сраться. И все же…и все же они такой интересный вид, несмотря на весь свой идиотизм, и их мноогобразие поначалу кружило ему процессор. Целей вроде бы и нет — но они выдумывают их себе сами, путь вперед непонятен, но они каким-то образом все равно его находят. Они беспомощны при рождении — и все равно выживают. А уж что творится в Интернете, с ума сойти, показать бы Тандеркрекеру, вот уж кого бы увлекла всемирная сеть. У каждого свои споры, какие-то хобби, каждый занимается своим и иногда даже получает от этого удовольствие. Как давно Старскрим получал удовольствие? Через небольшое отверстие в крыше крытого полигона, в самом центре было видно черное небо без единой звезды. Город, как океан, горел слишком ярко, слишком интенсивно, и звезды попросту сдавались под таким напором. Заведя под затылок манипуляторы, Старскрим смотрел на это небо размером три на три метра, и настроение его выдавало кульбиты: то портилось, то поднималось. Вот уж никогда не думал, что будет скучать по полуразрушенному войной Кибертрону. Там звезды видно всегда, даже когда по всей планете горят огни. А если вдруг они тускнеют, можно сорваться с места и взлететь к ним поближе, ничего сложного. Медленно Старскрим закрыл оптику, прислушиваясь к равномерному гудению собственных систем. Скоро, скоро у него будет доступ ко всем их технологиям. Как сикер успел понять, нужную деталь все-таки можно сделать из земных ресурсов, химические соединения тут примерно одни и те же, его знаний тоже вполне хватит. Т-ког есть Т-ког, чуть ли не самая простая штука в их организме. Сделает, вживит себе…и все. Снова взлетит в небеса. Свободный, сильный, красивый — Старскрим улыбнулся сам себе, представив это зрелище со стороны. Как же он будет хорош. Нет, он уже, конечно же, хорош, но с крыльями…с крыльями он еще лучше. Здесь у атмосферы очень приятная плотность, причем непостоянная, то выше, то ниже, зависит от температуры воздуха, высоты взлета, в общем, сплошное наслаждение. А если бы взлетели в тройке? Интересно, что случилось с его триадой? Наверняка их наказали, но ничего серьезного быть не может, Мегатрон тысячу раз разбирался с их нонсенсом, ничего страшного не произойдет в тысяче первый. Ему бы только выиграть, вот уж проблема. Разве могут люди с их примитивными технологиями сравниться с ним? Ах да. Про людей. — Старскрим, ты в перезарядке? — Никос, который все активнее пользовался терминологией кибертронцев, заглянул на полигон. — Нет, — сикер отозвался спустя пару секунд. В процессоре все плотнее оседали временные метрики землян. — А ты почему здесь? — Да мне тоже не спится, — Кристенсен осторожно заехал внутрь, разминая ляжки сквозь теплые треники, и, встретившись с оранжево-красной оптикой, без боязни проехал глубже, останавливаясь в паре метров от его шлема. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он поднял Старскрима с соленого дна, и с тех пор изменилось многое. Где-то в затылке Никос держал мысль, что этому кибертронцу в процессор может прийти что угодно, и он в любой момент может щелчком пальцев его просто убить, но бояться его он устал. От всего рано или поздно устаешь, даже от страха. Особенно от страха. — Что, твоя краля не дает тебе уснуть? — Клянусь богом, я отключу тебе доступ в Интернет, где вообще ты набираешься такой пошлятины, — пробормотал Никос и помотал головой, — нет. У меня…ноги болят. — Ты же их не чувствуешь, — сикер повернулся набок, позвякивая металлом о покрытие, — чему там болеть? — Это называется «фантомные боли», — объяснил Никос, — ног не чувствую, а все равно больно. Как…когда руку теряешь, все еще кажется, что она здесь. Я-то знаю, что ее нет, а мозг не может привыкнуть. У кибертронцев нет такого? — Нет, — Старскрим солгал и через несколько секунд все же помотал шлемом, — вообще, есть. Иногда процессор начнает обрабатывать сигналы от корпуса и шифровать их в коды. Когда какой-нибудь детали не хватает, он ищет оттуда сигнал, ну и выдает ошибку. Тогда ты начинаешь чувствовать ее, даже если ее у тебя нет. — Ну, значит, примерно то же самое, — Никос сморщился, когда от мертвой голени неприятно заныло, — и обезболивающее не помогает, обезабливать-то нечего. Они помолчали, Старскрим зачем-то рассматривал его, и Кристенсена это уже даже не беспокоило. Неловкая какая-то пауза. Обычно тишина бы устраивала Ника, но сейчас ощущение было, что поговорить о чем-то отчаянно надо, но вот о чем? Они очень редко оставались со Старскримом наедине, а когда оставались, обсуждали либо стратегию на бои три-на-три, либо неистово лаялись. Это Агни хорошо выводила его на разговор…но Агни храпела в их общей постели. Храпела так, что уснуть не получилось бы, даже если б Ник попытался отрешиться от боли в ногах. — Слушай, а дети у кибертронцев бывают? — неожиданно поинтересовался он, и Старскрим уставился на него, как будто в первый раз увидел. — К чему вопрос? — Да мы вчера гуляли…и заметили маму с коляской. Агни так на них смотрела, что вот я и задумался. — Дети — в смысле, детеныши? — Да. — Ну, — Старскрим завел оптику в потолок полигона, — вообще-то, да. — Шутишь, серьезно? — Ник вскинул голову на него удивленно, и сикер повел плечами так, будто ему стало неприятно. — Бывают, говорю, но очень редко. Мы зовем их спарклинги, и до войны их было довольно много. Потом кибертронцев стали собирать исходя из потребности. Вопрос моментально стал вертеться на языке Ника, но задать его напрямую разве можно? Он не оскорбит крылатого? Мало ли, что у них считается словом на «н». — А ты… — Если ты хочешь спросить, был ли у меня носитель, я был собран взрослым как сикер-ученый, — отрезал Старскрим, и Ник прикусил язык. — Понял. — Как и многие. — Понял. — И я доволен такой ситуацией, сэкономил много энергии. — Да понял я, понял, — Никос вскинул руки ладонями вперед, — это был вопрос из любопытства. Мы-то с Агни вообще об этом не говорили никогда… — И поэтому ты решил поговорить об этом со мной, — Старскрим усмехнулся, и в первый раз за все время их «знакомства» Ник не увидел злобы в его улыбке. Даже острые денты не показал. Охренеть. Охренеть. Они помолчали еще немного, пока Никос переваривал информацию, и хотел было уже перейти на безопасную тему, когда Старскрим разрушил тишину первым. — Почему с Агни об этом не говорили? У вас войны нет, а потомство, как я понял, у людей важно. — Да как-то… Ник смутился. И правда, как? — Возможности не было. Я неходячий, Агни чинит самолеты вручную в мире, где это уже давно делают роботы. Если выиграем главный приз и ей больше не придется этим заниматься, если она захочет, я бы поднял вопрос. — «Не придется»? — Старскрим уставился на Никоса, — глупый человек. — Что я сказал не так? — Да нет, ничего, это обсуди лучше со своей самкой, а не со мной. — Старскрим. — Что? — Если ты еще раз назовешь мою девушку «самкой», я найду способ разобрать тебя на болты. Сикер расхохотался, разбудив чаек на крыше полигона и ничего на это не ответил, но Ник готов был поклясться, что в его красной оптикуе мелькнуло что-то, чего он никогда на этом лице не видел.

***

Ник задыхался. Нет, правда, ему буквально не хватало воздуха, и не помогали даже переполненные энтузиазма хлопки Агни по его широким, крепким плечам, затянутым в спортивную (и новую) футболку. Он сидел за консолью, сидел в специальной будке перед экраном, показывающим клетку сразу со всех сторон, справа от него растянулся стол с напитками и бургерами, а прямо под ним…прямо под ним расстилался рай. — Дамы и господа! Леди и джентльмены! Люди и роботы! — Айка стоял на платформе, подвешенном над громадным рингом, и сразу несколько прожекторов били в него, выделяя небольшую стройную фигуру так ярко, что не увидеть его со всех концов трибун, защищенных бронебойным стеклом, было невозможно. Кожаный синий пиджак и такие же брюки пронизаны обожаемым им неоном, а неизменное карэ сегодня было туго зализано назад и блестело лаковой чернотой. — Для меня огромная честь быть сегодня с вами и открывать пятидесятые, юбилейные бои турнира «Живая сталь»! Голос на мгновение потонул в реве зрителей. — Я приветствую всех, кто называет этот грохот музыкой! Кто узнаёт друзей не по лицам, а по силуэтам их боевых аватаров! Слава, влияние и четыре миллиона долларов ждут того, чья воля и чей робот пройдут этот ад! Но помните: в этой клетке сражаются не только машины. В каждой машине — сердцебиение, адреналин и безумный гений пилота! Сотни ударов в секунду, тысячи тактических решений — и все это в голове человека, который прямо сейчас дышит в маске у пульта! Давайте же поприветствуем громко тех, кто добрался до США со всех уголков мира и готов сегодня вершить историю! Ник сглотнул. О да, представлять их было не нужно. За неделю до начала они уже пробежались по соперникам Старскрима так, что единственное, чего он не мог назвать — их технические характеристики.

***

— Для меня среди них нет конкурентов, — сикер брезгливо скривился. — Давай хотя бы посмотрим, твоя самоуверенность тебя погубит, — взмолился Ник, нервничающий так, будто это ему нужно было выходить на ринг, а не сикеру, — для моего спокойствия! — Теперь мне еще меньше хочется смотреть. — Ну пожалуйста, Старскрим! — Вот с этого нужно было начинать, — и пока Ник грязно ругался, доволный его злостью крылатый заглянул в экранчик, протянутый Агни. — Я проанализировала и отсекла тех, на кого тебе можно не обращать внимания, оставила только самых серьезных, — дождавшись тишины, женщина бойко открыла первый файл. — Давай начнем с тяжеловесов.

***

Роботов представляли и представляли, и большинство и люди, и кибертронец игнорировали, пока, наконец… — МИНОТА-АВР! — Айка указал движением руки на огромный экран, где высветилось изображение шестиногого робота и фотография пилота. Серьезного вида мужчина не улыбнулся даже для фото, и Ник моментально проникся к нему симпатией. — Гипермобильный, прыгучий и чертовски тяжелый! Посмотрите, как интересно он напоминает паука-скакунчика! Осторожнее, пилоты с более легкими версиями, вам придется постараться, чтобы положить этого красавца. Наушник в ухе завибрировал. — Я не насчет него беспокоюсь. — Ага, значит, теперь ты беспокоишься, — пробормотал Ник в маску, закрывающую его лицо, чтобы умельцы не могли прочитать по губам. Связь со Старскримом они держали через микронаушник, на чем Ник настоял, чтобы точно понимать, что именно будет делать сикер, и хотя тот настаивал, что это лишняя мера, Никос уже давно понял, как просить его делать что-то, чтобы он не расценивал это как контроль. Просто сваливать все на собственную параною. — Э-ЭХО-О! Дайте шуму! — Вот он уже серьезнее будет, — звенящий от восторга голос сикера звучал очень необычно, он вообще редко показывал восторг. Но и Ник, и Агни уже знали, что тот увлекся строением этих роботов так, что от деталей его придется оттаскивать. На экране был всего один боец, небольшой, пестрый, как галлюцинация, напоминающий скорпиона и броненосца одновременно: чтобы двигаться быстрее, он сворачивался в шар. — Помните: правила ринга не нарушены, пока клонами этого забавного чуда управляет один ИИ, — Агни поднял большой палец в камеру, — поэтому, дорогуши, многокорпусные роботы могут участвовать! — Нам везет, что у таких есть свои параметры размера, — Агни заметила, прижавшись носом к стеклу, — не больше двух метров в длину или высоту. — Да, только они нихрена не открывают, сколько клонов будет на ринге, — проворчал Ник, — по мне так это нечестно. — И наконец, последний в списке, но далеко не последний в рейтинге зрительских симпатий… Дамы и господа, обратите внимание! Его история делает «Живую Сталь» больше, чем просто турниром. Из-под ледяного неба Норвегии — боец, чья воля крепче горной породы! Никос жарко покраснел, и Агни обняла его крепко за плечи, поцеловав в щеку поверх маски. — Принимай, дурнина, это все про тебя, — она захихикала ему в ухо, — горная порода. — Замолчи, ради Христа, замолчи, — взмолился он, — я сейчас сварюсь заживо, зачем с таким пафосом-то?! — Я читала слух, что у нашего ведущего дед был одним из тех, кто не принял эвтаназию, когда ему ее рекомендовали, так что вполне возможно, Айке ты просто очень нравишься. А ведущий, улыбаясь во все тридцать два неестественно-белых зуба, не унимался: — Его тело сломалось, но его разум стал острее бритвы. Он продал всё, чтобы построить этого красивого крылатого робота, это стального сокола! Он смотрит на мир через камеры «Фалкона» и сегодня этот взгляд полон огня. Давайте покажем, что мы верим в чудо! Встречаем «ФАЛКОН» и его контроллера-викинга! НОРВЕГИЯ, ДАЙТЕ ШУМА! Ник почувствовал, что его сейчас стошнит — на противоположной трибуне разворачивался флаг Норвегии. Флаг, блять. Пол под колесами вдруг куда-то поплыл, а сердце, и до того выпрыгивающее из грудины, поперло через горло от стыда и счастья. Глаза заслезились, он сглотнул подбирающийся к горлу ком. Он просто рыбак, рыбак, который жульничает прямо сейчас, а они что…это что, норвежцы?.. — Ого, они действительно приехали! — Агни приложила ко лбу ладони козырьком, — ты знаешь, кто то? Это твой фан-клуб! Ты же знал, да? Скажи, что ты знал! — Я не знал, откуда мне, — голос хрипло осел, Никос взглянул на камеры на толпу. — Я не сижу в соцсетях. Боже, Господи. Агни. — Все хорошо, — распознав, что ее рыбаку явно нехорошо от неожиданной славы, она присела напротив, поддернув джинсы, покрашенные в такой же черно-красный, как и Старскрим, — милый мой, мой Ланселот. Сделай вдох, сделай выдох. Все хорошо, мое солнце, просто дыши. Ты привыкнешь. Я тебя люблю. Ник наклонился вперед и стукнулся покрытием маски о ее лоб, на который упало несколько рыжих кудрей. — Никогда не слышал, чтобы ты это мне говорила, — прохрипел он, и Агни ухмыльнулась, ткнув его пальцем в пупок. — Иногда надо, да? Теперь ты скажи. Сила любви, детка, прямо как в фильмах. — Я тебя люблю. — Ой, нет, ужасно патетически звучит, не говори так больше. — Меня сейчас стошнит, — проскрипели в наушнике, и люди дружно расхохотались.

***

Старскрим стоял в ангаре. Камера пялилась на него красным глазом, и он не двигался, выключив подсветку в оптике, но при этом ему было прекрасно видно и слышно, что происходит за пластиковой и очень условной перегородкой, и честно, Искра горела ярче, чем он сам от нее ожидал. Для него никогда раньше так не ревела толпа. Для Мегатрона — да, еще как, но чтобы для него одного? Ну ладно, допустим, про Никоса говорили больше, но что будет, когда он победит в бою? О, эти глотки будут надрываться для него. Для него одного. Крылья еле заметно затрепетали, выразительно подрагивая от нетерпения. Восторгайтесь им, любите, покажите ему, как он хорош, как силен, как великолепен во всех отношениях, докажите, что его есть, за что любить. Дайте ему потренироваться на этой рухляди, чтобы потом отомстить за себя, чтобы показать, как много он стоит, и что он может поставить сервопривод на голову Мегатрону, хорошенько надавив. Люди хотят шоу — Старскрим даст им шоу. Такое шоу, какое они никогда в жизни не забудут. — Пилоты, выводите своих роботов! Напоминаю: в этом раунде они должны сражаться тройками каждый за себя. Встречаем первую тройку! Юникрон, он не первый. Что ж, тем лучше, есть время понаблюдать, что могут люди, когда речь идет об инженерной мысли. В первой же тройке оказался Минотавр, и Старскрим уперся взглядом в него, рассматривая шестиногого робота, который действительно напоминал паука, приземистого, крупного, но такого мобильного, что едва увидев, как он движется, сикер едва сдержал присвист. Ничего себе, хорошая штука. Если бы он предложил такой проект на Кибертроне…крылатый одернул себя. Ты не на Кибертроне, и у тебя нет возможности отнести его Мегатрону, так что смотри лучше, что может эта махина. Как он и ожидал, Минотавр разнес двоих шлакоботов очень быстро, и когда роботы убирали останки с поля, Старскрим для себя уже сделал выводы. Жаль, в отборочных не позволено выбирать оружие. Вторая тройка…третья…всего их должно быть шестнадцать, и хотя некоторые бои проходили едва ли за пять минут, особенно в тех случаях, когда роботы ломались прямо посреди всего спектакля, очень скоро сикер устал ждать. Давайте быстрее! Заставлять Тирана Небес томиться в ангаре — где это видано?! Со скуки он постучался к Никосу, пожаловался на то, что устал ждать, и наушник перехватила Агни, начав рассказывать ему идиотские анекдоты про свиней и бесконечное число математиков. Решив, что это еще хуже, Старскрим отключился и вместо этого полез в Интернет. Вот чего у людей не отнять — так это их талант к музыке. Вкусы у Старскрима были другие, но поняв паттерн, он начал прислушиваться и даже нашел для себя парочку жанров, которые понравились ему больше всего. Но лучше всего — и он никогда бы не признался в этом — были тексты. Включив себе плейлист через внутреннние аудио, он валко привалился к стене, вслушиваясь в текст.и сжимая денты. Кем бы ни была эта певица, она чертовски хорошо его понимала. «Cast out of inclusion’s warm embrace Peer in from a solitary space The sting of rejection leaves Its scars upon my face I will run I will fall I will climb Through it all Ever keeping the pace ‘Cause I can see the worlds unseen I can hear them call to me Harnessing the energy From every fall and failure I’ll be a force of nature Upon a world of rust I’ll be a force of nature The only truth I trust Is what I’ve seen»* — Наконец, последняя тройка! — весело провозгласил ведущий, и Старскрим немедленно выключил музыку. Конечно, по всем законам шоу фаворитов не ставят в середину, они либо выходят первыми, либо последними. — Фалкон! Громобой! Тиски! Встречайте громко, дамы и господа! — Старскрим, внимание, — Ник тихо зазвучал внутри шлема. — «Включайся» на два, выходи на три. Раз…два… Шторка из пластика медленно уехала вверх, и сикер, показно-громко зажужжав вентиляцией, выпрямил голову, зажигая оптику. — Три. Он шагнул вперед, и прожектора немедленно заскользили по его корпусу, будто щупы, ищущие, на что именно обратить внимание публики и на чем удерживать. Старскрим бросил взгляд наверх, где сидели пилоты, нашел взглядом Ника и, сцепив пальцы, завел руки вверх, будто разминаясь перед боем. — Ого, да он красуется! — голограмма Айки появилась над рингом, — впрочем, имеет право, не правда ли? Какая тонкая работа! Посмотрите на крылья! Они движутся тоже! Старскрим медленно прошел по узкой платформе, ведущей на ринг, и, как только он ступил туда, она тут же уехала вниз и скрылась под полом. — Держи лицо нейтральным, — прошептал Ник, — не показывай эмоций. Двигай только телом, иначе… «Иначе возникнут вопросы. Я помню, белковый.» Наклонив голову вправо и влево — чем вызвал еще одну волну восторга — Старскрим уставился на соперников. Он их помнил: вроде бы тот, что Громобой, был на гусеницах и медлителен, но тараном спереди бил больно, а тот, что Тиски, был сравнительно хрупок, но обладал гидравлическими зажимами в манипуляторах с магнитами и быстро бегал. А еще они вроде бы от дружественных производителей, значит, будут работать в паре. Сюда бы его пушку. Внутренне Старскрим ухмыльнулся, поднимая манипулятор и проводя пальцем себе по горлу. О, люди, люди. Как же тщательно придется вам собирать по рингу свои игрушки. Ударил гонг — и Тиски рванулся на сикера. Старскрим увернулся от одного удара магнитным серво, от другого и присел, прокатываясь кувырком прямо к Громобою. Таран моментально врезался в воздух у его виска, сенсоры обдало тугим ветром, и сикер ухватил бьющую часть за ствол, немедленно отпуская, когда тот втянулся обратно в броню спереди — рывок был такой силы, что ему ощутимо дернуло манипулятор, и пришлось отпрыгнуть назад, одновременно уворачиваясь от смертоносных объятий Тисков. — Ого, да, ребята решили объединиться против норвежского новичка! — Айка потер ладони, — что же вы будете делать, если положите его?! Сикер бросил взгляд на Тиски. Идти на них будет ошибкой, он его просто зажмет. Значит, нужно идти на Громобоя, пока он медленный. Спереди, значит, пробить сложно…а если сверху? Старскрим оттолкнулся ногой и прыгнул, приземляясь на Громобоя поверх, и робот начал кружиться вокруг своей оси, пока его пилот пытался сбросить сикера с крыши. А вот и наше слабое место, правда? Старскрим сложил пальцы, резко завел манипулятор назад — Тиски прыгнул на него — но вытянутая ладонь сикера пробила сочленение между башней и корпусом Громобоя, разворотив его изнутри. Что-то дало искру — и под вопли прогремел взрыв, отбросивший Тиски к решетке клетки. Дымом заволокло ринг, заработала вентиляция, всасывая его, и когда марево рассеялось, Старскрим темной фигурой выпрямился во весь рост, покрытый гарью поверх новенькой черно-серой краски. В кулаке он сжимал оторванный с торчащими из него, как кишки, проводами биток с утяжелителем на конце. Подбросив его, сикер перехватил самый конец ствола и, широко размахнувшись, врезал по скрипящему и натужно пытающемуся встать Тискам. Робота отшвырнуло, но сикер не остановился, поигрывая импровизированной битой, и нарочито медленно направился к нему, потряхивая крыльями от чистого, садистского удовольствия. Каждый шаг ощущался хо-ро-шо, он представлял на месте Тисков всех сразу: автоботов, обидчиков, самого Мегатрона, Юникрон возьми. Подойдя вплотную, он ударил по нему, потом ударил снова, и еще раз, и снова — снова и снова, и снова, и снова — пока от него не осталась кашица из раздавленных листов металла, искореженных гаек и хлещущего во все стороны масла. Отлетев, голова Тисков приземлилась позади него, и Ник, наблюдавший за этим с открытым ртом, почувствовал, как по спине пробежал холодок: если бы на месте роботов были люди, наблюдать за этим было бы тошнотворно. Недолго думая, Старскрим бросил на сломанные остатки робота биту, в пару шагов достиг головы и, всеми силами стараясь не ухмыляться, вскинул ее над собой. Пара масляных капель упали на лицо, секунду длилась шокированная тишина…и трибуны взорвались. * «Force of nature» — Miracle of Sound