Liberty in...

Как это было ни странно, но миссис Гольдберг не ставила мне препоны, и я спокойно забрал нехитрые пожитки из старой квартиры. Я долго стоял над фотографией в рамке, на которой были мы с бывшей женой во время медового месяца. Смотрел и думал, стоит ли брать в свою новую жизнь былые воспоминания, и в итоге просто бросил рамку в мусорное ведро, не испытывая никакой жалости. Я покидал этот дом с легким сердцем и без малейшего сожаления. На Бейкер-стрит я создал то подобие уюта, которое заставляло меня хотеть быть дома. Мне нравилась эта квартира! Да, она была для меня дороговата, но я готов был брать подработки, чтобы не отказываться от такого отличного места. Чудесная хозяйка была приятным дополнением к этой квартирной идиллии, как и её милейшая племянница. Девушка, правда, уехала через пару дней, после того, как я въехал, но обещала вернуться и писать смс о том, насколько хороша зима в Париже. И все было бы великолепно, если бы не язва-сосед. Мы практически не встречались, но его незримое присутствие ощущалось – то какой-то мерзкий запах окутывал весь дом, то дымом заволакивало коридор, то засорялись канализационные трубы… А уж скрипка по ночам стала кульминацией соседской наглости. Конечно, я себя накручивал, раззадоривал, убеждая, насколько этот человек мне неприятен, насколько противен весь его облик и все его поступки, и готовил себя к великой битве, из которой победителем мог выйти только один. Придя в очередной раз с работы, я обнаружил около своей двери мешок с мусором. Я потоптался несколько секунд около тюка и, быстро схватив его в руку, вынес в свой контейнер, подумав, что стоит при случае спросить миссис Хадсон об этом. Но на другой день меня ждал точно такой же «сюрприз», размером раза в два превышающий вчерашний. Я глубоко вдохнул, стараясь унять злость, и прошествовал к дверям милейшей хозяйки. - Миссис Хадсон, вы случайно не в курсе, что за мешок стоит около моей двери? Старушка, вытирая руки о цветастое полотенце, быстро просеменила вперед и всплеснула руками: - Это Шерлок. Какой же он забывчивый! - Забывчивый? Ну, уж нет, милейшая миссис Хадсон! Это чистой воды свинство, и я научу его не вести себя, как животное. В конце концов, мы не в хлеву живем! - Джон, будьте помягче! Пожалуйста… Марта приложила руки ко рту, распахнула глаза и сокрушенно покачала головой. Я же, распалив себя до состояния действующего вулкана, быстро взлетел вверх по ступеням. Постучал, весь кипя изнутри, раздувая ноздри и готовя гневно-пламенную речь. Дверь не откликнулась на моё воинствующее настроение и продолжала не реагировать на клубы дыма, практически вылетающие из ноздрей. Я вновь постучал, уже более настойчиво, затем еще громче, и замер, прислушиваясь. Тишина. Меня прямо затрясло всего с ног до головы – злость клокотала и готова была вырваться наружу, но, как оказалось, излить её было не на кого. Со всей мочи грохоча по полотну обеими руками, я выдавал пространную тираду, состоящую из отборного мата, приправленного изысканными медицинскими терминами. - Мало того, что вы дурно пахнете, так еще и ругаетесь, как заправский бродяга. Голос ударил, словно гром, и я резко обернулся – «жердь» стоял на нижней ступеньке и с откровенной брезгливостью втягивал ноздрями воздух. Перепрыгивая через ступеньки, я моментально спустился вниз и замер в полуметре от него. Шерлок ехидно ухмылялся, окидывая меня взором своих глаз-колючек, и медленно, палец за пальцем, стягивал с рук перчатки. - Вы больны? – отрывисто кинул я. Кажется, что на секунду, на один краткий миг он растерялся, дважды быстро моргнув, но тут же вернул на свою физиономию ехидное выражение и ответил: - Отнюдь. Здоров, бодр и свеж, в отличие от вас! Я приблизил своё лицо почти вплотную к нему, испытывая жуткий дискомфорт от этой вынужденной близости, и произнес: - Так отчего вы не в состоянии донести свои отходы до собственного мусорного бака? Он поднялся на ступень выше, заставляя меня отклониться назад, так, что мы оказались на одном уровне, и, сузив глаза, принялся меня изучать. Да, именно изучать, скользя взглядом по скулам, перескакивая на брови, уши, лоб, губы, пока не вернулся к глазам. Произнес насмешливо: - Вас смущает моё близкое присутствие. Вы беситесь, что я грубо вторгся в ваше личное пространство, но отшатнуться вы не можете, считая, что таким образом проявите слабость. Вам хочется меня ударить? - Женщин, детей и немощных не бью. - Я выживу вас отсюда! Вы – не жилец! - Рискните, с удовольствием понаблюдаю за вашими жалкими потугами. - Можете паковать чемоданы, Ватсон. - Можете на это не надеяться, Холмс. Мы стояли друг напротив друга со сжатыми в кулаки руками и едва сдерживаясь, чтобы не начать драку. Когда перед глазами мелькнуло что-то яркое, я будто бы очнулся. - Брейк, мальчики, брейк! Миссис Хадсон помахала перед нашими физиономиями своим полотенцем и расплылась в довольной улыбке. - Вы точно подружитесь, милые. Шерлок, вынеси свой пакет в контейнер, Джон, пойдемте пить чай. Сегодня у нас "Эрл Грей" с моими специальными добавками. Пакеты с мусором больше не появлялись. Я почти забыл об этом происшествии, пока одним прекрасным вечером не вернулся с работы. Я подхватил простуду и мучился лающим кашлем. Завернувшись в одеяло и засунув ноги в таз с горячей водой, я, обжигаясь, пил лекарство. В голове не было ни единой мысли, кроме той, что после стакана теплого молока с медом неплохо было бы провалиться в сон. Натянув на ноги теплые носки, я поплотнее закутался в толстый халат и пошлепал на кухню. Распахнул холодильник, вытащил бутылку с молоком и потянулся за чашкой. Подозрительная легкость в руке заставила меня перевести взгляд на тару и замереть – молока не было. Вообще! Ни единой капли. Я застонал, чувствуя, как голова взрывается болью. Сил идти в магазин не было совершенно. Я засунул в рот ложку с медом и поплелся в кровать, пытаясь вспомнить, когда же успел выпить все запасы. С того самого момента молоко стало практически ежедневно испаряться из холодильника. Заподозрить в хищении добрейшую миссис Хадсон я не мог, потому что она не употребляла этот продукт вообще, страдая непереносимостью лактозы, а вот соседа подозревал. И даже больше - был уверен, что в моменты моего отсутствия дома он взламывает мою квартиру и хозяйничает в ней. Я пробовал прятать бутылки, но этот огромный прожорливый кот находил все мои тайные заначки и неизменно выпивал все до капли, оставляя лишь опустевшую тару. А в те редкие моменты, когда мы все-таки пересекались в коридоре, он глумливо растягивал губы в улыбке, нарочито медленно проходя мимо меня и непременно задевая полами своего пальто. Мы оба отлично знали, что происходит, но я не мог предъявить бездоказательных обвинений, а он, видимо, жутко веселился по этому поводу, перебрасываясь с миссис Хадсон редкими фразами. - Я за МОЛОКОМ! Миссис Хадсон, вам прикупить парочку? - С чего бы это, Шерлок? Уж не заболел ли ты? - Здоров, свеж и бодр! Я на секунду зависал, горя желанием съязвить, но молчал. Молчал и думал о том, что месть – блюдо, которое я скормлю этому разодетому коту насильно, да так, чтоб его скрутило пополам! От моего молока! Но все продолжалось изо дня в день: я уходил на работу – молоко мирно стояло рядом с кефиром и соком. Я возвращался – кефир и сок были не тронуты, а вот молоко находило пристанище в чьем-то бездонном желудке. - Да чтоб ты подавился! – взрывался я и снова шел в магазин. Моему терпению пришел конец в тот день, точнее ночь, когда я, придя домой с работы, уставший и голодный, обнаружил, что все мои пять литров молока исчезли. Ряд пустых бутылок занимал место в холодильнике и казался мне таким издевательством, что я, сгребая тару, матерился и клялся себе, что отомщу во что бы мне это не стало! Я улегся спать злой, как тысяча чертей и ворочался в кровати почти до трех ночи, пока, наконец, не уснул. Когда резкие высокие звуки заставили меня подскочить на кровати, на часах мелькало 4-10. Пиликанье раздирало мои барабанные перепонки, терзало нервные окончания и все звенело и звенело, скрипело, выло, ныло… - Ааааааааргх! Я вскочил с постели и в чем был понесся на второй этаж. Из одежды на мне болтались одни пижамные штаны в полоску цвета летнего неба. Едва ли не ногой открыв дверь, я влетел в квартиру соседа. Музыка резко оборвалась, но сам хозяин даже не соизволил повернуться в мою сторону. - Врываетесь, как к себе домой! - Вы же де-тек-тив? - громко спросил я. Он обернулся и скользнул по мне взглядом. Я, черт меня возьми, задержал дыхание и стиснул зубы. - Де-тек-тив! – ответил он и звучно выпустил изо рта воздух на манер хлопушки. - Сколько мне дадут за убийство с особой жестокостью и последующим расчленением трупа? Кожа начинала гореть в тех местах, где задерживались глаза этого крайне неприятного человека. Он молчал, я понимал, что сейчас начну краснеть – густо, мучительно… - Два пожизненных срока. Миленькая пижамка. - Да пошли вы! Я ринулся вперед и решительно занес руку для удара, но этот нахал увернулся. В своих ладонях он сжимал скрипку и смычок, а вот мои были очень даже свободны, чем я не преминул воспользоваться. Обманным движением я выкинул кулак левой руки по направлению к животу, отвлекая внимание, а правый впечатал в лицо соседа. Тот охнул и отшатнулся. Я встряхнул рукой и произнес: - Или прекращайте своё пиликанье, или… - Или съезжайте, вас никто не держит! Он так неожиданно метнулся в мою сторону, что я не успел среагировать, и боль мгновенно обожгла переносицу. Перед глазами замелькали звезды, и я, опираясь руками о колени, затряс головой, пытаясь восстановить зрение. - Не хватало, чтобы какой-то дурно пахнущий докторишка указывал мне, МНЕ, что делать и как жить! Я взбесился. Совершенно определенно взбесился и с диким воплем врезался головой ему в живот. Он, пытаясь удержать равновесие, по инерции отлетел к стене и ударился о край подоконника. Неожиданно даже для самого себя, я подскочил к нему и схватил за горло и что было силы надавил. Он отрубился через пару секунд, осел по стене, и только тогда я убрал руку. Громко выдохнув, я закрыл глаза. В этот момент раздались вялые аплодисменты, и я тут же напрягся. Посмотрел на соседа – тот сидел на полу, вытянув ноги, и хлопал в ладоши, глядя на меня. - Для детского доктора вы неплохо владеете кулаками. - Я не только фонендоскоп в руках держу. - Левая слабовата, правая – хороша. Но мой апперкот более действенен, чем ваш правый хук. - Видимо поэтому вы сейчас в нокауте? - Не мните себя героем, Ватсон. - Прекратите воровать моё молоко, Холмс. Он поднялся на ноги, взъерошил свою шевелюру и сказал: - А вы жадный, доктор. И за что вас только дети любят? - За мой дрянной характер! Больше не смейте пиликать по ночам, иначе мне будет плевать на два пожизненных срока. - Пиликать не стану. Играть буду. Чайковский? Вивальди? Времена года любите? - Я люблю спать! - Тогда колыбельная для засыпающего доктора. Я развернулся и направился в сторону двери. И закрывая за собой створку и не оборачиваясь, громко и четко произнес: - Я вас предупредил. Засыпал я под тихую приятную музыку…