Liberty in...

Жизнь на Бейкер-стрит потекла совсем иначе. Молоко оставалось на месте, скрипка не будила среди ночи, даже смрадные запахи почти не донимали мой нос. Я по праву мог собой гордиться. И я гордился! Даже сама атмосфера изменилась. Казалось, воздух был пропитан чем-то терпким, горьковатым и несколько возбуждающим. Своего соседа я видел редко. Он был словно фантом – лишь полы его неизменного пальто мелькали в дверях либо рано утром, либо поздно вечером. Мы почти не пересекались, и я, к своему вящему удивлению, методично принялся собирать о нем информацию. С миссис Хадсон мы сдружились и раз в неделю всенепременно пили вместе чай на её кухне. Болтали обо всем, и я не уставал поражаться неиссякаемому оптимизму этой немолодой женщины. Поначалу она стеснялась меня, но это быстро прошло, и мы с ней вступили в добрые приятельские отношения. - Он детектив, Джон. Совершенно невыносимый, но гениальный детектив. Вы читали о последнем громком деле? - Да, миссис Хадсон, я что-то об этом слышал. Но не помню, чтобы в прессе упоминалось имя этой «жерди», - выпалил я и тут же поправился, – этого Холмса. - О, Джон, - Марта засмеялась и покачала головой, - Шерлок не тщеславен в том смысле, что вовсе не горит желанием появляться на первых полосах прессы. Но эти жуткие, жуткие самоубийства! Совершенно непонятные. Пять подряд – одно за другим. Полиция была в совершеннейшем ступоре, и если бы не наш Шерлок, преступника бы так и не схватили. - Он настолько хорош? Марта покачала головой, едва заметно улыбнувшись, и сказала только: - Ешьте, Джон, вы же так любите эти булочки с изюмом. И я послушно ел булочки и пил свежезаваренный чай. Жил, работал, ходил в кино и в библиотеку. Я намеренно не приобретал компьютер или ноутбук – мне вполне хватало электроники на работе. Моя жизнь будто немного сдвинулась со своей привычной оси, и странным образом направление этого сдвига носило женское имя Шерлок. Прошел месяц с момента нашего ночного конфликта, а мы с соседом даже парой слов не перекинулись. Сказать, что мне было не интересно что-нибудь узнать о нем – это было бы неправдой, но и ничего особенного я для этого не предпринимал. Порой меня интересовали его странные передвижения по дому. Я смотрел на потолок, пытаясь предположить, что же может делать эта высокая «жердь», грохоча, как сотня паровых машин. Иногда я задумывался о том, жив ли он там, в этой своей квартире, потому что часами, а иногда и днями, сверху не раздавалось ни единого звука. А были ночи, после которых я, словно вареный, отрабатывал смену в поликлинике, приходил домой и проваливался в беспробудный сон – ведь всю ночь он играл на скрипке. И обязательно именно в подобные ночи к дому подлетали полицейские машины с мигалками, и мой сосед пулей срывался с места и уносился прочь. А я не спал, все думал – куда же он поехал и что делает? Прокручивал в голове сотни вариантов и с нетерпением ждал утра, чтобы посмотреть очередные новости в свежей прессе. Странным образом я подсел на криминальную хронику и первое, что я делал за утренним чаем – вычитывал новости о преступлениях. Но пресса не успевала освещать последние события так быстро, как хотелось этого мне, а потому, получив спустя несколько дней премиальные, я разорился на небольшой лэптоп. Как-то вечером, расположившись на кровати под теплым одеялом, я рассматривал видеоматериалы на одном из хостингов. Перед камерой мелькали люди, которые толпились около трупа, что-то шептали, прижимали руки ко ртам, кого-то тошнило... Но самого тела видно не было. Вдруг в глазок камеры попала знакомая черная шевелюра, и, откуда ни возьмись, появился «жердь». Он так резко возник перед камерой и впился в меня злым взглядом, что я невольно отшатнулся. Еще секунда, и видео закончилось. Оно было датировано сегодняшним утром – значит, произошло убийство. Подробностей в газетах не было. Мне ужасно любопытно было узнать, что же произошло, и я с трудом поборол желание подняться на второй этаж к соседу с расспросами. То, что он был дома – сомнений не возникало, потому что моя люстра заметно подрагивала искусственными хрусталиками, что могло произойти только если кто-то явно в жутком нетерпении скакал по собственной гостиной. Я представил, как «жердь», словно горный сайгак, носится по комнате, и рассмеялся. Вернувшись к видеохостингу, я набрал в поисковике запрос – Шерлок Холмс. Пока вечерний интернет соображал, я решил выпить чая с медом на ночь. Отчего-то мне казалось, что сегодня вновь будет крайне беспокойная ночь. Но вдруг раздался резкий стук, заставивший меня чуть не подпрыгнуть от неожиданности. Распахнув дверь, я замер с открытым ртом, потому что напротив стоял предмет моего интереса - «жердь», облаченная в шелк пижамы и синеву халата. - Доктор, думаю пора спросить у меня лично, что за убийство произошло сегодня на Эбби-роуд. Я принес молоко. У меня закончился чай и сахар. У вас, я знаю, он есть. А вот молоко отсутствует. Сосед, не дожидаясь разрешения или приглашения, взмахивая полами халата, словно плащом Бэтмена, прошествовал в комнату и осмотрелся. Быстро подхватил лэптоп, взглянул на результаты поиска и довольно хмыкнул: - Вы предсказуемы, доктор. - А вы совершенно беспардонны и крайне невоспитаны. Я разозлился на столь грубое нарушение моих личных границ и собрался было выставить наглеца за порог, когда наткнулся на смеющийся взгляд светлых глаз. Это было чистой воды подначивание! - В обмен на чашку горячего чая я готов поведать вам всё, что не расскажет интернет. - С чего вы взяли, что я намерен вас слушать? – стараясь казаться возмущенным (хотя возмущения и злости не было и в помине), спросил я. - То есть чай я сегодня все-таки получу? Он улыбался мне, и я, как последний идиот, расплылся в ответной улыбке. «Жердь» довольно хлопнул в ладоши и направился к кухонному столу. - Вам надо поставить еще один стул. - С чего бы это? Я вытащил керамический чайник, кинул туда две щепотки заварки и залил кипятком. Все это время непрошеный гость внимательно наблюдал за моими действиями. - Вам сесть некуда. Я окинул его взглядом и, усмехнувшись, сказал: - Вы же не планируете сидеть на моем стуле постоянно? - Планирую, – совершенно безапелляционно заверил меня он. - С чего бы это? Накрыв чайник полотенцем, я вытащил две одинаковые маленькие чашки и поставил на стол. «Жердь» скривился и фыркнул: - А нормальные кружки есть? Терпеть не могу этот китайский фарфор миссис Хадсон. Я хохотнул, поймав себя на мысли, что в этом мы с ним похожи – я тоже не мог терпеть этих маленьких тонкогубых чашек, в которые даже чай нормально не налить, не говоря уж о молоке. - Есть. Сегодня купил. Две. Я достал две совершенно одинаковые кружки, отличающиеся лишь цветом, и поставил перед соседом ярко-красную. Себе же выбрал оранжевую – так мне показалось правильным. - В этом вы весь, доктор Ватсон. - Даже не буду спрашивать, что вы имеете в виду. Где там ваше молоко? Он протянул мне бутылку, я налил чай, добавил сахар и молоко и, поставив кружки на стол, принес из спальни мягкий пуф, на который и сел. По сравнению с высоченным, восседающим на моем стуле соседом, я чувствовал себя букашкой. Мне хотелось вытянуться, чтобы быть на одном уровне с Холмсом. Мы пили чай, кидая время от времени друг на друга быстрые взгляды, и молчали. Вдруг жердь протянул руку и сказал: - Мне больше нравится, когда меня называют по имени. Шерлок, пожалуйста. Для жерди я все-таки не такой худой. Я часто заморгал и с трудом сдержал удивление, хотя заалевшие щеки вмиг меня выдали. Он усмехнулся, и сделав глоток чая, посмотрел на меня исподлобья. - Хорошо. И какое же прозвище у меня? Более чем уверен, что вы не смогли удержаться и не парировать какой-нибудь мерзкой кличкой. Он поперхнулся чаем и совершенно непонимающе уставился на меня. Его глаза были так удивленно распахнуты, что я невольно почувствовал вину – будто ребенка обидел, словно обвинил в чем-то совершенно неприемлемом для этих светлых с коричневыми вкраплениями глаз. - Я не так жесток, как вы себе представляете, доктор. - Разве? О вас столько всего написано в интернете... И это отнюдь не лестные отзывы. Пожалуй, я скорее поверю в жизнь на другой планете, чем в то, что вы мягки и добросердечны. Он нахмурился, отчего между бровей залегла глубокая морщина: - Люди не любят, когда им говорят правду, потому что это разрушает их привычный мир, разбивает иллюзорные отношения, заставляет шевелиться. Многие, да почти все, живут в этой статике и не хотят ничего менять. Я вздрогнул. Он замолчал. Статика. Как? Откуда? Зачем? - Я что-то не то сказал? Я одним глотком опрокинул в себя остатки чая и поднялся. Отчего-то в моей душе поднялась такая волна негодования, что я едва сдержался, чтобы не выставить назойливого соседа за дверь. Но, как оказалось, прозорливость Шерлока была удивительной: будто почувствовав мой воинственный настрой, он быстро поднялся и, пожелав мне спокойной ночи, бесшумно закрыл за собой дверь. Я стоял и смотрел ему вслед, втягивая ноздрями воздух, подобно какой-то собаке-ищейке, и ощущая едва уловимый запах… хлора? Я помотал головой и вновь принюхался. Да, это определенно был знакомый запах оксида хлора. Но откуда и почему? Как может от него пахнуть тем, что можно получить лишь в лабораторных условиях и имея на руках специальные химические препараты? Я не помнил курс химии, но память точно подсказывала, что получить этот оксид невозможно из подручных средств. Поисковик быстро дал ответ на этот вопрос – концентрированная серная кислота и бертолетова соль. Моему изумлению не было предела – так вот откуда эти странные запахи, которые время от времени нет-нет да проникали во все щели, заставляя меня распахивать настежь окна. Я забрался в постель, выключил свет и закрыл глаза. Оказалось, этот странный сосед, эта удивительная жердь был един во многих лицах – детектив, редкий прозорливец, заносчивый эгоист и химик-экспериментатор? - Шер-лок! Какое странное имя, но как же оно ему идет! С этими странными мыслями я уснул.