Liberty in...

Джон влетел в дом и, не заходя к себе, метнулся вверх по лестнице. Он не думал, не размышлял, не пытался остановить себя, горя желанием воочию убедиться в том, что было так красноречиво озвучено сорока минутами ранее. Он бы на страшном суде не ответил, что вело его в большей степени – злость, ревность или любопытство, но уж точно не равнодушие. Ватсон не возвращался мыслями к воспоминаниям о прошедшей ночи, вычеркивая этот эпизод из собственного сознания. Джон с силой толкнул дверь и вошел. - Где Шерлок? Полотно громко стукнулось о стену, привлекая внимание невысокого темноволосого человека в черных одеяниях. - ДжонДжонДжон? Он прав, дьявол меня возьми! Ахаха! Он был прав! Джеймс Мориарти, облаченный в черную сутану, отвернулся от окна и внимательно посмотрел на Джона. Тот опешил от увиденного и растерянно мотнул головой. Белоснежная полоска, обхватывающая горло, едва не слепила глаза. Ватсон провел языком по пересохшим губам и обтер слюну тыльной стороной ладони. - Сын мой, ты удивлен? Нет, погоди, не отвечай! Мориарти, перебирая в руке массивные четки, медленно подошел к Джону и, смиренно склонив голову набок, продолжил: - Я всегда готов выслушать твою исповедь, сын мой. Облегчи душу, скинь оковы и откройся мне. Господь всемогущий не оставит тебя наедине с самим собой. Рука метнулась к Джону, и тот резко отшатнулся. - Какого черта ты так вырядился? – выплюнул Джон. - Где Шерлок? Мне срочно нужно… Джеймс полоснул четками по лицу Ватсона, отчего глаза того налились кровью, и он в бешенстве перехватил гладкие шарики и подтянул к себе руку Мориарти. - Ох! – выдохнул Джим, и глаза его расширились. - Ты мог бы сейчас надавить мне на плечи и заставить протирать сутаной пол. Ты мог бы расстегнуть ширинку и засунуть мне в мой пастырский рот свой данный богом орган. Ты мог бы вытрахать меня столько раз, сколько захотел. Ты мог бы… - Заткнись! – прорычал Джон, испытывая странную смесь ненависти и возбуждения. - Но ты не можешь! Джонни-бой имеет в своем арсенале лишь безвольную колбаску для справления естественных нужд. А трахаться господь всемогущий ему не разрешил. Ватсон сжал руки в кулаки и глубоко вдохнул. НЕТ! Он не поведется на эти провокации! - Шерлок! - Шерлок! – передразнил Джона Мориарти. - Шерлок, мне нужна твоя помощь, это серьезно. Выйди из комнаты, ПОЖАЛУЙСТА! - Шерлоквыйдиизкомнатыпожааааалуйста… - быстрой скороговоркой произнес Джим, переходя в самом финале на фальцет. Джон перестал сдерживать себя и схватил Мориарти за грудки, подтаскивая его к себе. - Я испытываю очень горячее желание разбить тебе лицо, святой отец! - Да! Да, сын мой, пред тобой я готов преклонить колени, даже встать на них, прогнуться, но что толку-то? Ммм? - Шерлок так плох? - Он скучен, а вот ты… Ты такой интересный! Джон брезгливо отпихнул от себя Мориарти и направился в сторону спальни Холмса. - Не смей переступать порог спальни! Стоп! Голос Джима вмиг изменился и из вкрадчивого похотливого тенорка превратился в злой приказной тон. - Кто ты такой? – вновь прорычал Джон, но дальше не двинулся. - Я солнце и небо, облака и тучи, я средоточие всего мира. Я для нашего малыша Шерлока всё то, чего он искал в этой никчемной жизни, от чего бежал, сломя голову, что прятал в закоулках своей души, что… - Ты – никто! - Я – никто? - уголки рта Джима досадливо опустились. Он закусил губу и резко сдернул с шеи белую полоску. - Позер! Злость клокотала в душе так сильно, что Джон едва мог сдерживаться. Хотелось размозжить череп этого мерзавца и поковыряться в мозгах. - Никого не напоминаю тебе, ДжонДжонДжон? Я трахаю мозг твоего ненаглядного Шерлока так сильно, что он стонет в пароксизме страсти, не в силах мне отказать. Сегодня он исповедался мне, склонив голову ниц, валяясь у меня в ногах, моля о пощаде, прося отпустить, сжалиться. Но мне все равно. Мне он не нужен. Еще совсем немного, и он исчезнет из нашей жизни, ДжонДжонДжон. И я смогу полностью отдаться тебе. Ты ведь хочешь? Ты желаешь меня убить, а перед этим трахнуть, не растягивая, не подготавливая. Трахнуть так, чтобы порвать меня изнутри и снаружи. Но… Джим скинул сутану и повел плечами. Его голый торс был исполосован тонкими длинными рубцами и утыкан следами от уколов. - Какого черта? – выкрикнул Джон и отступил на шаг назад. - Ох, это? Это наши невинные игры с Шерлоком. О, Джон, ДЖОН, ДЖОООН! Оно проснулось? Джеймс облизывался, глядя на ширинку Ватсона. Тот не мог справиться с возбуждением. Все эти разговоры, злость, негодование, адреналин – все это спровоцировало эрекцию. Она уже причиняла беспокойство, а уж после того, как была обозначена Джимом, к ужасу Ватсона стала доставлять еще большие неудобства. - Он скрыл это… Он, сука, скрыл это от меня! Джим был в бешенстве. Безумием сверкали его глаза. Он вдруг покрылся потом, липким, холодным потом и струйки стекли по носу, лбу, задерживаясь на ресницах и падая на пол. - Что? Непредсказуемость Шелока вызывает у тебя повышенную потливость? - Заткнись, - зарычал Джим и закрыл глаза, делая глубокие вдохи и рвано выдыхая. - Ты, хренов извращенец, где Шерлок? Минуту в комнате стояла гнетущая тишина. Джон не ожидал нападения. Он слишком сосредоточился на собственном возбуждении и пропустил момент, когда Джим прыгнул на него, сбивая с ног, и одним точным ударом под дых вырубил его на несколько долгих секунд. Еще один удар, и еще… Очнулся Джон привязанным к стулу. Из разбитой губы сочилась кровь. Его голова была запрокинута и зафиксирована так, чтобы невозможно было пошевелиться. Джон попытался освободиться, но лишь усилил дискомфорт – теперь рот был еще туже стянут шелковым поясом. - Ты же не против, что я сперва тебя немного обтер, а то запах был не самый приятный. Мммм… Он скрыл от меня, какой ты, когда хочешь, ДжонДжонДжон… Ватсон пытался справиться с возбуждением, но резкие, влажные движения чужого рта выбивали все разумные мысли. Он мог лишь представлять, что происходит у него между ног, и сдерживал себя, чтобы не застонать. Джон снова дернулся и понял, что боль немного отрезвляет. Нет, не уменьшает возбуждение, скорее усиливает его, но, по крайней мере, не позволяет непотребно стонать от наслаждения. Губы растягивались снова и снова на его члене, доставляя удовольствие, а когда острые зубы прошлись от основания вверх, Джон внутренне задрожал – боль смешалась в безумный коктейль с наслаждением, подгоняя его к краю. - Ммм, ты такой отзывчивый, такой… Шерлок скрыл это, он это СУМЕЛ спрятать от меня. Он пожалеет, господь всемогущий, пожалеет об этом. Мориарти говорил и скользил языком по коже, говорил и прикусывал, пропускал глубже и издавал гортанные звуки, позволяя Джону почувствовать, как его горло сжимается вокруг него и вибрирует. - Тпси мня. Шея затекла и нестерпимо ломила. - О, нет, не могу. Ты сбежишь. - Рзвжи… - Слово доктора? Джим будто разговаривал с членом, выдыхая на головку, сильно всасывая и мыча от удовольствия. - Д-да… Джим отпустил «поводок», и Джон попытался поднять голову. У него ничего не получилось – мышцы свело, и он от безысходности глухо застонал. Даже сам не понял, от чего больше – то ли от разочарования, что влажность чужого рта исчезла, то ли от того, что рука легла на затылок и подняла его голову. Джон сфокусировал взгляд и осмотрелся. Он сидел на стуле посреди гостиной, вокруг были разбросаны салфетки и одежда. Пальто Шерлока было расстелено у его ног. - Тебе это нравится, ДжонДжонДжон, - вкрадчиво шептал на ухо Джим, - так нравится, что ты даже боишься в этом себе признаться. Ты так давно никого не трахал, что сейчас даже думать не можешь ни о чем, кроме того, чтобы засадить куда-нибудь. И тебе все равно куда засадить свой член, правда, ДжонДжонДжон? Мориарти отпустил голову Джона, и шея предала Ватсона – голова упала на грудь, и снова горячий рот принялся неистово сосать, подгоняя к краю. Когда оргазм почти накрыл, почти оглушил, Джон застонал. - Нет, не сейчас, еще рано. Отсроченное удовольствие, поверь мне, куда охуительнее, чем три оргазма подряд. - Сука! – Джон с такой силой стиснул зубы, что они заныли. Ладонь сильно сжалась вокруг члена и рвано задвигалась вверх-вниз, а рот уже посасывал мошонку, причиняя боль, но доставляя еще большее удовольствие. Джону нестерпимо хотелось кончить, так что он едва не скулил, чувствуя себя последней сукой, но ненависть клокотала в груди слишком сильно, затмевая желания тела. - Отъебись от меня! – сквозь зубы прошипел Джон и задергался, пытаясь избавиться от прикосновений. - Мммм… Рот насадился на член до самого основания.Ватсон зарычал от безысходности, не пытаясь больше сдерживаться. Практически утопая в ощущениях, Джон сразу и не осознал, что руки оказались свободны, как и ноги. Он резко схватил Джима за грудки и отшвырнул от себя. Тот упал на пол и усмехнулся. Повернулся и встал в коленно-локтевую. Подставился! И тут же был награжден ударом ботинка в живот. И в лицо. Голова Джима дернулась, и он завалился на бок, вмиг оказавшись полностью дезориентированным. Ватсон резко наклонился и схватил его за волосы, приблизил к себе и зашипел: - Еще раз тронешь меня - я тебя убью! Джим пальцами вцепился в руку Джона, царапая и… улыбаясь. - Не трахнешь? Слабак! Даже выебать не можешь! – прошептал окровавленным ртом и плюнул Ватсону прямо в лицо. Удар был оглушительно сильным. И еще один. И еще. Джон встал на ноги, глядя на распластанное на полу голое тело, и, вытирая лицо, бросил: - Я предупредил.

***

Едва брезжит рассвет, пробиваясь сквозь плотные гардины. Комната. Реторты. Колбы. Пробирки. И марионетки. Театр смоделированных ситуаций. Кровать. Тело, накрытое чем-то в цветочек. Длинные пальцы откидывают клочок ткани и поднимают с кровати шарнирную куклу. Нитей нет - это уже не марионетка, лишь кусок плоти из дерева с алой головой. Руки с тонкими пальцами бережно укладывают марионетку на живот, являя метку на спине и вновь накрывая кровать куском материи. Взгляд натыкается на фото, и губы искажает гримаса отвращения. Свобода в ненависти! Ненависть беспощадна!