Liberty in...

Джон влетел по ступеням вверх, не отвлекаясь на боль в разбитых ступнях, и метнулся вверх в лабораторию. Что-то заставило его остановиться, и он на миг замер, прислушиваясь. До него только сейчас дошло, что дверь в комнату, где была убита Софи, приоткрыта. Ватсон, чувствуя, как адреналиновая волна омывает его с ног до головы, сглотнул и медленно, крадучись направился вниз. Дверь и вправду была едва заметно приоткрыта. Он толкнул створку и заглянул внутрь. Комната была почти пустая – после убийства миссис Хадсон выбросила все, за исключением стола, на котором стоял компьютер Софи, и пока не была готова использовать эту комнату для жилья или сдачи в наем. Джон сделал шаг вперед, двигаясь боком и ожидая нападения. Он сделал резкий прыжок вперед и закрыл дверь, вставая в оборонительную позицию. Дверь захлопнулась, но ожидаемого противника не оказалось. В этот момент Джон почувствовал, как его тело прошил электрический разряд, и он, словно набитый опилками мешок, повалился на пол. Он в ужасе распахнул глаза, когда его рот начал наполняться водой. Голова была запрокинута, и Джон часто моргал, захлебываясь и задыхаясь. Ему казалось, что он тонет, и его тело в панике подскакивало на столе, где он оказался распластан. - Вы когда-нибудь тонули, доктор Ватсон? Голос показался громом среди ясного неба. Вода прекратила свой поток, и плененный Джон начал судорожно сглатывать и дышать ртом, наполняя легкие спасительным кислородом. Скрипучий голос врезался в сознание. Он пытался рассмотреть хоть что-то в полумраке комнаты, но мог видеть только тень, искаженную светом, падающим из окна. Человек намеренно стоял так, чтобы его невозможно было рассмотреть. - Теперь вы с абсолютной точностью сможете понять, каково это – тонуть! - Кто вы? – прохрипел Джон, пытаясь дернуться, но обреченно понимая, что он слишком крепко привязан к столу. - Великий Шерлок Холмс назвал меня идеальным убийцей. О, мне это польстило. Он до сих пор так и не понял, что все эти изумительные вещи я проделывал только ради него. Джон почувствовал, как на его шею легла шершавая мозолистая рука и сильно сдавила. Он вновь захватал ртом воздух, чувствуя, как телу катастрофически не хватает кислорода. - Это так забавно – смотреть, как глаза выкатываются из орбит – знаешь ли, завораживает… Маньяк смотрел прямо на Ватсона и продолжал сдавливать его горло. Джон начал хрипеть, тело задергалось в конвульсиях. - Нет, пожалуй, лучше вода, ты так смешно пытаешься отплеваться. Кстати, доктор, ты же не против перейти на "ты"? Потому что обращаться на "вы" к человеку, которого собираешься виртуозно прикончить, представляется мне немного ненормальным. Джон еще не восстановил дыхание, но приподнял голову и посмотрел на своего мучителя. Невысокий, с редкими рыжими волосами и проплешинами на висках, полноватый и с нереально большими ладонями. Руки длинные, кисти – мосластые, покрытые редкой порослью волос. - Кто ты такой? - Я – гений, этим все сказано. - Ты – убийца! – прохрипел Джон, вновь почувствовав, как к его шее прикоснулись чужие пальцы. - Да, и я горд этим. Я тебя убью через семнадцать минут, потом препарирую тебя, как лягушку, а потом вырежу тебе на лбу метку. Да, Джон, метку, потому что ты – мой седьмой труп, а это знаковое число. Ты будешь изумителен с распоротым брюхом и меткой «Алеф» на лбу. - «Алеф»? - Ты помнишь мой чудный клуб? Я был там так счастлив! И Спарки тоже. Он получал порцию свежатины ежедневно, я получал море денег и власть над теми, кто всегда считал себя выше меня. А потом пришел ОН! И ты! Вы двое пришли и разрушили все, развалили мой привычный мир, отобрали мою власть и ушли, довольные собой. - Так ты… Джон вновь получил порцию ледяной воды в рот и начал захлебываться. - Заткнись, потому что еще одно слово и я тебя располосую на живую. Одно только воспоминание о том, как он все разрушил, как притащил в мой мир полицию, как лишил меня смысла жизни - и мне хочется разорвать тебя на части! Вода заливала нос и рот, Джону казалось, что он умирает, он хрипел, слезы непроизвольно катились ручьём по лицу, смешиваясь с водой. - Меня забыли, ко мне перестали ходить, я перестал быть тем необходимым сверхчеловеком, что держал в своих руках власть над власть имущими. Ты представляешь себе, как развратны все эти министры, лорды? Ты не можешь себе представить, как они развращены, насколько они безжалостны, до какой степени им наплевать на человеческую жизнь… Поток воды прекратился, и сознание, почти оставившее тело Джона, медленно возвращалось. Голос маньяка звучал как будто издалека, и смысл всего сказанного ускользал из впавшего в панику мозга. - Меня уничтожали методично, шаг за шагом…. Человек задумчиво бродил по комнате, заложив руки за спину и гримасничая. Может быть, кислородное голодание играло с сознанием Джона, но ему казалось, что псих кривляется, выпячивает толстые губы, облизывается и все время ерошит своими огромными руками редкие волосы на голове. - Но я не в обиде на них, в борьбе за власть хороши все средства, ведь правда? Всего этого бы не случилось, если бы не он! Шерлок Холмс! Он ворвался в мою жизнь и разрушил её до основания, а я, я просто обязан отплатить ему той же монетой. Я убью тебя, и это убьёт его. Он будет страдать, агонизировать и превратится в мою самую желанную жертву! Ему повезет больше, чем тебе, потому что я скормлю его моему Спарки, потому что он так давно ждет этого… - Почему ты думаешь, что ему есть дело до меня? - свистящим шепотом произнес Джон. - О, он так трогательно бегал за мной по Лондону, так нервно рвал на себе волосы, что я уверен, ты попал в раздел его мозга, отвечающий за эмоции. Сердечная привязанность Шерлока Холмса! Это так забавно! Хриплый смех перерос в лающий кашель. Он задыхался, в горле человека что-то булькало, и, наконец, весь багровый от напряжения, он согнулся пополам и выплюнул кровавый сгусток. - Туберкулез? - Доктор! Конечно! Да, открытая форма… Так что я скоро покину этот бренный мир, а пока, пока мне скучно и, что самое главное, мой Спарки снова голоден. - Ты натаскал собаку на человечину… - Джон говорил шипящим голосом, с трудом справляясь с режущей болью в горле. - Нет, что ты, док. Это была случайность. Получилось совершенно неожиданно, но так интересно, знаешь ли… Рассказать? Джон закрыл глаза и глубоко вдохнул. - В другой жизни расскажу. К делу, Джон Ватсон. Что предпочитаешь? Удушение? Утопление? - Ты гребаный придурок! – прошелестел Джон и закрыл глаза. Силы его оставляли. - О, ты предоставляешь выбор мне? Отлично! Тогда утопление! Хотя… придется часто бегать за водой, это будет, естественно, весело – пролонгированная смерть – отсроченное удовольствие. Пожалуй… Ты будишь во мне такую буйную фантазию, Джон! Я располосую тебя, но знаешь, это будет не так, как обычно поступают эти посредственные, туповатые и недальновидные ублюдки, именующие себя серийными маньяками, я сделаю это художественно, красиво, так, что даже тебе понравится. - Больной! - Да, считай это моим последним пожеланием – располосовать в художественную полоску милейшего доктора Ватсона. Человек вытащил грязную тряпку из заднего кармана брюк и разложил её на животе Джона. Любовно развернул и поднял вверх «инструмент». - Согласись, он великолепен! Тончайшая сталь, острейшее лезвие… Я отдал за него так много… На самом деле, нет, не много. Я все вернул обратно, потому что Спарки тогда отлично поужинал. Посмотри, ты же никогда не держал в руках такой красоты. Маньяк поднес к глазам Ватсона скальпель и покрутил им. Ужас охватил Джона, но он, как завороженный, продолжал смотреть на тонкое стальное лезвие, блестевшее в бледном свете тусклой лампы. - Это будет совсем не больно. Хотя, я вру, Джон, это будет очень больно. Так больно, что ты потеряешь сознание. Да. Джон, ты должен потерять сознание, а я буду тебе его возвращать, потому что хочу наслаждаться выражением ужаса на твоем лице, болью в твоих глазах. Знаешь, я мог бы одним легким движением вытащить твое глазное яблоко, но тогда я не сумею понять, насколько тебе больно… Тело Джона одеревенело, он молился лишь об одном – впасть в забытье. Маньяк медленно провел ножом от колена до паха, вызывая крупную дрожь и свистящий звук сквозь стиснутые зубы. Вторая полоса была проведена почти параллельно первой на расстоянии двух сантиметров. Кровь мелкими алыми крапинами начала появляться в разрезах, превращаясь в почти ровную полоску, увеличивающуюся, разрастающуюся на глазах. - О, да… Ты будешь такой красивый, док, в полосочку. Маньяк поддел ножом кожу, и Джон закричал. Боль обожгла так сильно, что он едва мог вдохнуть. Обжигающая, кровавая пелена застлала мозг. Но Ватсон не отключался, он чувствовал каждой клеткой своего тела, как кровь струиться по бедру, колену, промежности. Он забился в своих путах, усиливая жжение и надеясь отключиться хоть ненадолго. Лишь краем сознания он понял, что в комнате они не одни. Сдавленное дыхание, рык, шлепки, удары, стук – все это смешалось в сознании доктора, и он попытался снова приподняться и посмотреть, превозмогая боль, на происходящее. Путы не позволяли ему этого, он был совершенно обездвижен и боль обжигала неимоверно. Джону казалось, что он на раскаленной сковороде. - Нет, нет, только не сейчас, – шептал он сам себе, молясь не проваливаться в забытье. Глаза заволокло туманом. Он отключился. - Джон… Джон, очнись. Ватсон почувствовал, как ему на лицо попала вода, и в ужасе закричал. Из горла вырвался лишь сдавленный хрип. - Нет, не надо больше, не вода, только не вода… Его лицо тут же обтерли, подняли голову, и он наконец смог открыть глаза. Шерлок поддерживал его за шею, всматриваясь в лицо. - С тобой что? – прошептал Ватсон, увидев окровавленную физиономию Холмса. - Ерунда. Я сейчас снова тебя отпущу - мне нужно тебя развязать. Джон кивнул, но тут же встрепенулся и захрипел: - Где он? Шерлок недовольно рыкнул: - Я упустил его. Я быстро, только за ножом схожу. Джон застонал, когда его шея вернулась в прежнее положение - казалось, будто тело готово разломиться надвое. Он попытался глубоко вдыхать, но саднящее горло отозвалось режущей болью. Шерлок отсутствовал всего минуту, но Ватсону это время показалось вечностью. Когда его запястий коснулся холодный металл ножа, он вздрогнул. - Тише, тише, Джон. Шепот Холмса совершенно не успокаивал, звуча где-то на периферии сознания. Весь организм сосредоточился на прикосновении ножа к телу. - Все, все, вставай медленно. Кое-как они дошли до комнаты - Джон тяжело опирался на Шерлока, прижимающего его к своему боку, и повалились на диван. Холмс что-то шептал, но Ватсон не понимал ни слова из сказанного. Он ощущал лишь обжигающую боль во всем теле. Легкий укол в предплечье на миг заставил доктора выплыть из глубин своих ощущений, но практически сразу он погрузился в тяжелое забытье. Очнулся Джон в своей кровати, покрутил шеей, осмотрелся. На самом краю постели сидел, опираясь на спинку кровати, Шерлок. Глаза его были закрыты, но под веками метались глазные яблоки, что говорило о фазе быстрого сна. Руки лежали на коленях, мелко подрагивая. Он выглядел таким напряженным, натянутым, словно струна, готовая вот-вот порваться. У Джона защемило в груди, и он сглотнул. Медленно сел и стиснул зубы – заживающая кожа под повязкой натянулась, причиняя острую боль. Джон постарался не обращать на неё внимания и сосредоточился на Холмсе. Правую щеку и лоб пересекала полоса пластыря, нос был сломан и все лицо имело фиолетовый оттенок. Ватсон, стараясь не разбудить Шерлока, медленно двинулся к нему. В этот момент Холмс дернулся во сне, запрокинул голову и застонал. - Нееет, нееееееет. Хриплый, почти свистящий звук вырвался из его горла. Глаза сильно зажмурились, губы сжались в тонкую линию и все его тело неестественно выгнулось. Лицо исказилось, превращаясь в ужасную маску, пальцы вцепились в простыни, а хриплый свист перешел в усиливающийся рык. - Джооон… - протяжно, с болью в голосе. - Тише, Шерлок, проснись, все хорошо, просыпайся. Ватсон, превозмогая боль во всем теле, обхватил Холмса за предплечья и слегка потряс. Голова его безвольно мотнулась из стороны в сторону, глаза сильно зажмурились, но сон все еще плотно держал его в своих объятиях. Джон чувствовал, как сильно напряжены все мышцы Шерлока, как кошмар полностью завладел все его существом. Надо было действовать, и срочно! Ватсон обхватил руками лицо соседа, придвигаясь почти вплотную и зашептал: - Шерлок, я здесь, это всего лишь сон, просто сон. Глаза резко распахнулись, и взгляд – черный и безумный – пронзил Джона насквозь. Он лишь усилием воли заставил себя не отшатнуться, продолжая поглаживать большими пальцами щеки соседа. - Тише, все хорошо, просыпайся, это был кошмар. Шерлока вновь выгнуло, и Ватсону пришлось сильно нажать на его плечи, чтоб уложить на кровать. Он не заметил, как ладонь Холмса, сжатая в кулак, с неистовством принялась колотить себя по предплечьям. Удар за ударом, снова и снова. Джон пытался перехватить руку, но ему пришлось сильнее надавить на плечи Шерлока, чтобы удержать того на кровати. Спустя несколько бесконечных секунд этого безумия, Шерлок наконец открыл глаза и сильно втянул ртом воздух. - Я в порядке, - выдавил Шерлок и с трудом повернулся на бок, отворачиваясь от Джона. - Ни черта ты не в порядке! Это был кошмар, посмотри на меня. - Это не был кошмар и отстань от меня. Отвали! – прорычал Шерлок и сжался в комок. Ватсон убрал руки, поднимая их вверх, и сказал: - Хорошо, ладно. Он кинул быстрый взгляд на свою ногу, замечая кровавые пятна на повязке. Джон их проигнорировал, падая на свою подушку и закрывая глаза. - Джон, я… - Да ради бога, Шерлок, заткнись, ладно? - Тебе больно? - Нет, мне заебись! Холмс сел на кровати, повернувшись лицом к Ватсону, и быстро осмотрел его с ног до головы. - Что я могу сделать для тебя? - Сказать, что за чертовщина с тобой происходит! – выплюнул Джон и посмотрел прямо в глаза Шерлоку. Тот несколько секунд не отводил взгляд, а после сдался и посмотрел на свои колени. - Тебе надо сменить повязку. - Иди к черту, Шерлок! Я во всем этом увяз по уши, но при этом не понимаю вообще ничего! Что за кошмары тебя мучают? Что у тебя с руками? Или говори, или сейчас же уходи! Джон чувствовал, как голова наполняется тупой болью, распространяясь и по всему телу. Нужно было сменить повязку, принять хоть какое-то обезболивающее и снова уснуть, желательно часов на сто. - У меня чертова пропасть вопросов, но сейчас мне нужно получить ответы хотя бы на несколько. Что с тобой происходит? Джон морщился, но сдаваться не собирался. Шерлок выдохнул и произнес: - Позволь мне сделать тебе укол и сменить повязку… - Нет! Отвечай сейчас же. - Мне… Мне снится Мориарти. Я нахожусь в смирительной рубашке в колодце, обитом мягкой кожей. Я прикован цепью к стене. Мои руки обездвижены, рот заткнут кляпом. Он приходит постоянно и говорит мне… - Шерлок перевел дыхание и посмотрел прямо на Джона, - говорит мне, что убьет тебя медленно, чтобы я мог это видеть, чтобы он мог насладиться выражением ужаса на моем лице. Джон оторопело замер, сжал губы в тонкую линию. - Я не могу с ним справиться, Джон. Я слаб, он меня подавил. Почти подавил… - Шерлок прошептал последние слова и закрыл глаза. - Нет-нет, всё можно исправить. Терапия. - О, господи, какая к чертовой матери терапия, Джон! Я сам себе доктор, я знаю все химические процессы, происходящие в моем организме, я могу воссоздать практически любой препарат, но только не против него, понимаешь? - Нет, я не понимаю, но я знаю, что кошмары можно вылечить. Возможно, это последствия какой-то травмы, или… - Это Джим, понимаешь? Он одержим. Я одержим… - Привлеки Майкрофта, избавь себя от него, но не сиди на месте, делай хоть что-то! Шерлок слабо улыбнулся и встал с кровати: - Я сделаю тебе укол и сменю повязку. Шерлок делал все быстро и аккуратно. Джон смотрел на предплечья своего лекаря и думал о том, хочет ли он знать о кровавых пятнах на рубашке. - Я нашел способ вырываться из… сна. Я причиняю себе боль и… просыпаюсь. Но иногда мне кажется, что это уже не действует. - Как давно у тебя кошмары? Шерлок молчал, заканчивая накладывать повязку. - Всю мою сознательную жизнь… Джон проваливался в сон, слыша где-то на периферии сознания тихий ответ Холмса. Шерлок лег с другой стороны кровати, придвинулся очень близко, но так, чтобы не причинить нечаянную боль своими прикосновениями, и смотрел на человека, который перевернул его жизнь, изменил отношение к миру, вытащил из него эмоции, заставил почувствовать. Его настолько переполняли сейчас чувства, что он лишь горько усмехнулся, вспоминая, как глупо и безнадежно пытался с ними бороться. Его природное упрямство сыграло с ним злую шутку. Он выпустил из себя дьявола, своё второе я, свою темную сторону. Но какова же ирония – и Джим оказался одержим Джоном. Светлое против темного, любовь против похоти, свет против тьмы… И он проигрывал в этой борьбе, он безнадежно проигрывал своей темной стороне. Мориарти его пожирал изнутри, и лишь Джон удерживал Шерлока от полного исчезновения. Холмс прокручивал, словно кинопленку, в голове каждое прикосновение, каждый стон, который слышал от Джона, каждое движение навстречу. Эти воспоминания заставляли его сердце колотиться в бешеном ритме, наполняли его надеждой увидеть однажды ответный блеск глаз, услышать ответное признание, понять – как это, когда ты – центр вселенной… Шерлок поднял руку и замер, едва касаясь пальцами подбородка. Желание прикоснуться было настолько всепоглощающим, что он прикрыл глаза, не в силах бороться с легким покалыванием на кончиках пальцев. Не посмел, не позволил себе и просто прижался лбом к плечу, вдыхая запах антисептика, запекшейся крови и Джона – неповторимое сочетание ароматов, умиротворяюще действующее на Холмса. Он почти погрузился в сон, стараясь заглушить ехидный и злой голос. Он был почти счастлив. Почти…