История Одной Пионерки.

День 5.

Всю ночь я спала как убитая, и сейчас глаза с трудом приоткрылись. Солнце вновь освещало всю комнату. Повернув голову в сторону кровати Ольги Дмитриевны, я увидела, что она, уже одетая, заправляла свою кровать и что-то тихо напевала себе под нос. Что-то очень знакомое и приятное, особенно своим мелодичным голосом. Страшное желание наконец вырваться из этого места никак не покидало меня. Особенно, когда знаешь, что кто-то ведёт на тебя охоту. –Доброе утро, Сашенька, - мило поздоровалась со мной вожатая, - вижу, ты уже проснулась. Отлично. Быстрее иди умывайся, затем бегом на линейку; я ушла, - ни отказа, ничего другого сказать мне не удалось, так как вожатая мгновенно выбежала из домика. И как ей удаётся сохранять такое чудесное настроение по утрам? Впрочем, тут я хотя бы высыпаюсь, чего не сказать о своём родном доме. Какие-никакие, а плюсы. Рухнув на кровать, я посильнее укуталась в одеяло, под которым было ещё жарче, стараясь заснуть, несмотря на то, что выспалась. Лишний сон никому вреден не будет. А уж тем более линейка – ерунда очередная. Но мой только начавшийся сон закончился из-за хлопка дверью. В комнату ворвалась Женя. На ней по-прежнему не было очков. По её виду, что я с трудом сумела разглядеть, красовался некий испуг, строгость. Девочка очевидно торопилась. –Саша, бегом вставай! – Сдёрнула одеяло с меня она. –К чему такая неотложность? – Промямлила я, продолжая спать, делая это уже без одеяла. –А к тому, что наша «злая» Лена успела покончить с нашей «доброй» Леной. Что бодрит с утра? Нет. Не кофе. С утра бодряд именно такие новости. Хреновые новости. Отбило любое желание спать. Глаза резко разомкнулись, созерцая уже взволнованное лицо Жени. –Прости, что? – Я начала одеваться, чтобы уж наверняка не тратить время. –Мы с Машей заметили это. Она сказала, что если день назад ещё всё было хорошо, то теперь даже будучи в домике на бедную Машу сыпется куча оскорблений со стороны Лены. А раз уж с ней ночует уже злая Лена, то тут и ежу понятно, что нашей настоящей Лены здесь явно нет. Тут не сложно догадаться, что эта тварь сделала с ней. К тому моменту, как Женя договорила, я уже оделась. Мы вышли из домика и направились к умывальникам, так как я решила, что несмотря на такое пробуждение, всё-таки умыться лишним не будет. Ледяная вода освежала не хуже, чем ужасные новости от Жени. Всё время, пока я умывалась, Женя приводила всяческие догадки. Время от времени она потирала глаза. Видимо, без очков ей совсем туго. Девочка то и дело говорила мне о том, что нам следует держаться вместе, чтобы не случилось ничего плохого. Честно говоря, пребывание в этом лагере начинало пугать меня всё больше. Милый курорт превратился в остров выживания. Кто знает, чем может обернуться такое приключение. Несмотря на то, что даже если меня тут убьют, я в любом случае начну смену заново, но так или иначе терпеть физическую боль я не намерена и расставаться с Женей тоже. Эта девочка была моим единственным выходом из сложившейся ситуации. Попав сюда впервые, разумеется, я ничего не знаю, а значит без её помощи попросту пропаду здесь. И про выход отсюда мне придётся забыть. Наконец умывальные процедуры были закончены и зайдя по пути на площадь в домик, чтобы положить умывальный бич пакет, я вместе с Женей направились к площади, на линейку, быть на которой совершенно не хотелось. Подойдя к нужному нам месту, где в шеренгу выстраивались пионеры, знакомые и не знакомые, мы с Женей успели заметить Лену, косившуюся на нас. Я заметила. Жени сделать это было очень непросто из-за отсутствия очков. Злая ухмылка Лены заставляла дрожь пройтись по моей спине не один раз. –Слушай, разве стоило будить меня так рано, чтобы поглазеть на обезумевшую Лену на этой чёртовой линейке? – Спросила я, посматривая с усталым видом на Женю, уже совсем не изрекая страха в своём взгляде. Одно лишь недовольство. –А ты хочешь, чтобы она случайно тебя подушкой задушила или, быть может, похитила и привязала где-нибудь к дереву, чтобы ты с голодухи подыхала? – Действительно, такая перспектива меня совсем не радовала. Но ситуация накалялась, а серьёзность Жени пугала. Ольга Дмитриевна верещала без умолку. Впрочем, как и всегда. Но наше с Женей внимание было заострённо на Лене; её, кстати, на нас тоже. Вскоре пионеры начали расходиться. Толпа редела. Лишь непоколебимая мерзкая улыбка Лены сияла на её лице осматривая нас, сливаясь с толпой пионеров, которые торопились в столовую занять места получше. Интересно, почему она решила отыграться на нас? Мы с Женей поступили как и все пионеры – отправились утолять голод. Я вела девочку под руку, боялась, что она может оступиться. Буквально через минуту мы услышали и сигнал, призывающий пионеров на завтрак. Лена медленно плелась сзади, осматривая пейзажи площади и тропинки, что вела к столовой. Мы с Женей даже не заметили, как обогнали эту сумасшедшую девчонку, оставив её позади. В столовой как всегда было предостаточно пионеров. Я помогла Жене взять порцию утренней каши, затем и себе. Усесться за наш столик не было возможности, поскольку его заняла эта назойливая Лена, что каким-то чудом вбежала в столовую раньше нас. Оставался вариант сесть со Славей и Машей, которые, видимо, только приступили к еде. Осторожно присев и пожелав друг другу приятного аппетита, мы все вместе принялись за еду. Каша не была столь обжигающая, а всего лишь тёплая, которую есть было одно удовольствие. Ели все молча. Даже болтливая Маша сегодня ограничилась лишь парой слов – пожеланием приятного аппетита. Женя всё время щурилась, но пыталась не показывать этого. Странного, что никто, совершенно никто не замечал отсутствия на Жене очков, даже её соседка – Славя. Однако молчание и тишина не продолжалась долго. Этот миг шумной столовой стал для нас последним. Видимо, Лене захотелось как следует отыграться на нас, устроить, так сказать, себе представление. Всё случилось в одну секунду. Мир словно замер для нас. Происходящее приняло невообразимый поворот, который ожидать было ну никак нельзя. Лена выскочила из-за своего стула, словно петарда, взорвавшаяся на асфальте. Остальное случилось быстро. Девочка мгновенно вскочила на стол, за которым ещё секунду назад ела утреннюю кашу. Как молния, среди ясного неба, эта девочка как будто переместилась на стол. И вот, она уже стояла на нём, сверкая своими прелестями под юбкой. Её зверская улыбка и дьявольский оскал вселяли страх. В один миг на пол, разбившись, полетела тарелка с недоеденной кашей и стакан с компотом. Гробовая тишина, нарушаемая лишь звоном в ушах из-за разбитой посуды о твёрдый кафель. Всё случилось словно в замедленной съёмке, в голове время тянулось действительно медленно, хотя на самом же деле прошло от силы пару секунд. Темноволосая девочка уже скакала по рядам столов, как кошка, преследующая свою добычу, опрокидывая посуду на своём пути, которую задевала ногами, которая так звонко разбивалась о пол, отчего в ушах стоял ещё более неприятный звон, не отходивший очень долгое время. Пионеры, недоумевающие о происходящем, просто сидели в шоке и наблюдали. Никто не позволял себе даже двинуться с места. Наконец, девочка оказалась где-то посередине столовой, проскакав до неё по столам. Она с жадной ухмылкой смотрела на нас, сильно дыша. Ноги стояли в удобной для неё позе, чуть шире, чем по швам. В её глазах горел азарт, ненависть, в каком-то смысле даже радость. А тишина, нарушаемая лишь её жадными вздохами, стояла во всей столовой. Даже Ольга Дмитриевна, стоявшая возле входа, не могла прийти в себя от увиденного и понять, что, в конце концов, происходит у неё на глазах. Наконец, Лена заговорила. -Что ж, да начнётся веселье! – Всё ещё жадно дыша сказала Лена, после чего последовал истерический смех. Тишина уже нарушалась и перешёптыванием пионеров, которым дали несколько секунд, чтобы прийти в себя от увиденного. Мы же сидели с Женей недоумевая, что же произойдёт дальше, затаив дыхание. Лена достала из кармана юбки какие-то оборванные листочки. Я сразу узнала в них части дневника, которые эта сука вырвала из него. Она раскрыла их одной рукой, словно веер, всё ещё злостно смотря на нас. –Очередной ключик для вашей быстрой активации, твари! – Хвостатая подняла эти листки вверх. – Думаю, все и так уже знают, что эти двое, - она указала на нас указательным пальцем свободной руки, - тут не куклы, ребятки. Внезапно из её ладони посыпались вырванные страницы, однако одну в руках она всё же оставила. Листочки медленно падали, делая несколько оборотов в воздухе, как и подобало им. Наконец, два листка приземлились кому-то в руки. Пионеры с интересом принялись их изучать. Я же не понимала, что это значит и к чему приведёт. Ухмылка Лены не спадала с её лица. Она перепрыгнула в несколько прыжков на наш стол и дала Славе один из листочков. Та недопонимая ситуацию, взяла у неё листочек. Сама же Лена словно падала на меня, почти соприкоснувшись со мной, но тут же в последний момент испарилась в фиолетовом тумане прямо перед моим лицом. В столовой повисла паническая тишина. Пионеры уже даже не шептались. Мы с Женей не сделали ни единого движения, так как, в принципе, сами были в шоке от произошедшего. Внезапно один из пионеров, читающий вырванный листок, обронил его, не столько по своему желанию, сколько по причине того, что его рука слишком расслабилась, и еле-еле повернулся к нам. Его глаза сложно было разглядеть из-за позы головы, к тому же глупая чёлка скрывала их, однако какая-то некая доля зла в его глазах была не просто заметна – она чувствовалась. Определённо, тут что-то не так. Некоторые пионеры последовали его примеру – приняли странную позу, совершенно тихо встав. Внезапно из-за спины послышался чей-то шёпот. Это был тот самый Семён. Я не шевелилась, так как боялась попросту повернуть голову к тому, кто мне шептал что-то на ухо. –Удачной игры, девочки. Ловко же она придумала, правда? – Себя я всё-таки пересилила и еле повернула голову, увидела его склонившееся лицо над моим плечом и дьявольскую ухмылку. Однако он быстро исчез, растворившись в тумане, ровно так же, как это сделала Лена. Внезапным нарушением тишины стал звон падающей ложки на пол. Словно сигнал, призывающий бойцов в бой. Сигнал. Толпа пионеров ринулась в нашу сторону. Они, как озлобленные мертвецы, бежали на нас. У некоторых в руках были столовые ножи, у некоторых ложки. Славя и Маша поспешили схватить нас руками. Жене же удалось выскочить из-за стола прежде, чем Маша дотянулась рукой, жадно хватанув пустое пространство. Женя схватила меня за руку и попыталась уйти, несмотря на то, что зрение её подводило, но среагировала девочка раньше меня, однако Славя слишком крепко схватила меня за мой красный галстук из-за моей медлительности. Благо завязывать я его так и не научилась, поэтому он с лёгкостью съехал с моей шеи, оставив блондинку с трофеем, я вырвалась из дьявольских лап этой безумной девчонки. Последнее, что я видела у себя за спиной – толпа обезумевших пионеров и красные глаза каждого обитателя этого лагеря. Уши словно заложило, словно покадровый фильм. Всё казалось уже таким ненастоящим, но ужасно опасным, отчего сердце стучало сильно, а в крови было много адреналина. Спокойно сбежать нам не дали. На пороге была вожатая, которая до этого с недоумением наблюдала за ситуацией с Леной. Сейчас она стала самым настоящим исчадием ада для нас. Женя, не отпуская мою руку, ударила Ольге кулаком по лицу с левой руки, сопровождающийся смачным шлепком, отчего та едва не упала, освободив нам выход. Я удивлялась, как плоховидящая девочка так точно ударила вожатую, которую мне было немного жаль. Мы выбежали из столовой. По улице бродило несколько пионеров, которые, видимо, каким-то образом, но тоже переключились в режим «убийц». Они ринулись в нашу сторону. Женя бежала, крепко схватив меня за руку, ведя за собой, будучи полуслепым ориентиром. Девочка несколько раз спотыкалась и падала, разбив колени в кровь. Я же не совладала ни с умом, ни с разумом, ни с телом, но раз за разом помогала ей подняться. Девочка куда-то вела меня, но моему рассудку в этой ситуации было трудно что-либо понять, особенно происходящее. Как можно было трезво мыслись в такой ситуации? Что, чёрт возьми, произошло с ними? Что эта тварь сделала? Мы бежали. Женя вела нас по закоулкам всё так же спотыкаясь. Я не знала, куда мы можем выбежать, чтобы избавиться от преследующей нас толпы пионеров. Все они обезумели, словно стали зомби, повинующиеся кому-то. Нам ничего не оставалось, кроме как играть в игру по правилам придуманными Леной и развлекать её, ведь выжить в этой смене вместе с Женей было необходимо. Наконец дорога привела нас к зданию клубов. Спятившие пионеры всё ещё бежали за нами, но не так быстро. Не все бросились вдогонку. Некоторые остались просто стоять. Словно их программа плохо разбиралась в произошедшем. Однако шоком стало то, что дверь кружков распахнулась, а из неё вылетел обезумевший Шурик с какой-то железякой в руках. Он нёсся прямо на нас. Ещё бы секунда и в моей голове могла быть огромная дыра от этой штуки, если бы Женя вовремя не потянула меня за собой. Всё случилось в одну секунду. Я находилась почти в состоянии оцепенения. Подобное для меня стало чем-то новым и невероятно ужасным. Каждый проявлял зло к нам, пытаясь убить. Мы продолжали бежать. Теперь в сторону леса. Выжить там было не так много шансов, однако это безопаснее, чем находиться в лагере, где полно сумасшедших пионеров, пытающихся убить нас. На хвосте у нас был Шурик, которое долгое время не отставал. В этот раз я радовалась, что никогда не курила, ибо сейчас дыхалка требовалась как-никогда, однако усталость, так или иначе, успела настигнуть меня ещё возле кружков. Долго так бегать я не могла. Шурик… он ведь мне нравился. А прямо сейчас этот человек пытается убить меня. Бежит за мной с холодным оружием и яростью в глазах, надеждой проломить мне черепушку. В этот момент, казалось, я лишилась чего-то родного. Мне не было всё равно. В моих глазах проступал страх. Слёзы наполняли глаза. Шурик, кажется, отстал и уже не гнался за нами. В лесу мы остались одни. Пока мы бежали, изредка делая передышку, я замечала, что ноги Жени были разбиты в кровь. Алыми каплями она скатывалась с её колен прямо на белые гольфы, которые местами принимали красный оттенок, наливаясь густой жижей. Но лицо девочки было непоколебимо. На нём была заметна лишь усталость. Женя всё так же тёрла глаза, и в этот момент, казалось, она проклинала всё. Солнце тем временем уже светило, даже жарило, прямо над нами. Но кроны деревьев не пропускали свет полностью, поэтому сильная жара сжалилась над нами, оставляя терпимую духоту. Так или иначе, мы обе истекали потом, а Женя ещё и кровью, из-за долгого бега на такой-то жаре. Я жалобно посмотрела на неё. Мне становилось неприятно самой от созерцания её ран. Она же лишь пыталась отдышаться, жадно глотая тёплый воздух, обжигая свою гортань. Погони видно не было. Однако расслабляться мы никак не могли. Страх овладевал нами всё больше с каждой секундой. Я была уверена, что и этой девочкой тоже, какую бы хладнокровную физиономию она не сохраняла. –Куда… мы бежим? – Спросила с отдышкой я. Женя подняла на меня глаза, но не сразу сказала. –Надеюсь, в заброшенный лагерь. Но я не уверена, что смогу найти дорогу: ни черта не вижу. Для меня всё это однотонная зелень. И бывала я там не так часто… Ситуация накалялась. Обидно, что я всё-таки не сходила туда с Алисой. –А что там будет, когда мы придём? –Если придём. А вообще, понятия не имею. Но так или иначе, они запрограммированы на то, чтобы убить нас. Про это бомбоубежище знает только Шурик. Это может нам всё осложнить. Вероятно, он пойдёт один нас искать. И прежде всего нужно каким-то образом вернуться в лагерь, в столовую. Надо забрать эти страницы! Нельзя вот так вот сдаваться! Я смотрела на неё ошалевшими глазами. Как бы права Женя не была, но меня пробирал страх. Перед глазами прокатились воспоминания о сошедших с ума пионерах. Их дьявольских взглядах. Я боялась возвращаться обратно. Инстинкт самосохранения. –Но они же нас убьют! – Сказала я. –А чего нам терять? Выбираться-то отсюда как-то надо. Это наш единственный путь, Сашенька. Единственный! Я молча смотрела на окровавленные ноги Жени и не решалась сказать ни слова. В итоге, будучи ещё в раздумьях, я спросила Женю о её ранах. –Что будем делать с твоими ногами? – Сказала я, указывая пальцем на кровоточащие раны. –Просто ссадины. В следующем цикле всего этого не будет. Потерплю. Нас настигла тишина. Я присела, прислонившись спиной к дереву. Женя последовала моему примеру, сев напротив. –Как ты собираешься вернуться обратно? – Нарушила молчание я. –Честно говоря, сейчас в голове ни единой мысли. Я не знаю, что делать, Саша. Не знаю. Времени у нас немного. Да и бегать вечно не сможем. Надо по-тихому пробраться туда. Но с моим зрением, - девочка схватилась за глаза; в этот момент я услышала негромкие всхлипы, - что же делать? Думай… Я встала и подошла к ней, приобняла её, та лишь чуть сильнее зарыдала. –Саша… я так устала. Я устала тут находиться, пойми меня. А теперь по моей вине ещё и не можем вернуть эти чёртовы страницы. Но… - она перестала всхлипывать, - я знаю, что мы сделаем. Я отвлеку их. А ты тем временем заберёшь листы. Ты их и прочесть быстрее сможешь. –Нет, Женя! Даже не думай об этом! Наша задача вместе отсюда выбраться! Да, твою мать, без твоей помощи я бы ничего не смогла сделать! Мы нужны друг другу! И я выберусь отсюда, но только, чёрт возьми, с тобой! – Громко прошипела я. Женя улыбнулась, стараясь не показывать того, что потеряла всю надежду. –Мы знакомы-то с тобой четыре дня. Тебе ничего не стоит бросить меня здесь. Какая я тебе подруга-то? –Но ты мне помогла! И я хочу тебе помочь! Разве мы не… - я не успела закончить фразу, как Женя перебила меня. –Да-да. Но если ты и правда так считаешь… - она улыбнулась, - то ты моя самая первая подруга. В том, в настоящем мире, у меня не было друзей. Совсем. А тут я встретила любимого человека и подругу, которая борется за то, чтобы вместе со мной выбраться. Странное место: сущий ад, который дарит тебе дорогих людей, какое-то подобие счастья! Удивительное место этот лагерь. Невероятно удивительное. В её словах звучала правда. Ведь это действительно так. С Женей даже в реальном мире мне могло бы быть намного интереснее, чем, например, с однокурсницами, которым до меня никакого дела. Женя тот родной человек, который наверняка заставит меня улыбнуться. С которым мне будет очень тепло и уютно… –Вставай! – Крикнула я. – Хватит сопли распускать! Мы, мать его, выберемся отсюда! Давай, Женя! Я подняла девочку на ноги. В её глазах в этот раз проскальзывала нотка надежды, радости даже. Однако время было явно не на нашей стороне, как, впрочем, и жестокая погода, сопровождающаяся палящим солнцем. Обратно мы осторожно шли. Я вела Женю за руку. Мы не отходили друг от друга ни на шаг. Идти было просто, так как в лагерь нас вела тропинка, страшно было, если бы на нас напал какой-нибудь обезумевший пионер. Сердце бешено стучало. Мы обе волновались, но не показывали этого. Настроены были весьма решительно. Наконец показалась ограда лагеря. Поблизости никого. Слышно было лишь щебетанье птиц, да видать лучи солнца, что с трудом пробивались через кроны деревьев, как будто освещая нам путь жарким знойным днём. Мы переглянулись, а затем аккуратно, как можно тише, шагнули в сторону лагеря. Вдалеке виднелся уже музыкальный клуб. Как бы Маши там не было. Своей говорливостью натравит на нас всех пионеров. Ни единого звука. Лишь бесконечное щебетанье птиц, успевшее стать музыкой ада для этого места, ставящее нас в более мрачное положение, как бы мило не звучала их песня. На удивление пионеров нигде не было. Мы дошли до здания клубов. Заглядывая почти под каждый куст, высматривая кого-либо, но такой стелс не дал результатов: вокруг ни души. Это начинало пугать меня. Женя не могла передвигаться одна, поэтому, не разделяясь, при таком раскладе, нам проще, когда никого в лагере нет. Так проще, в общем-то, было при любом раскладе. Мы тихо ушли от здания клубов к площади. Но и там, к счастью, никого не было. С Женей мы даже не переговаривались. Да и говорить было не о чем. Нет этих сумасшедших – это ли не радость? Наконец, девочка сказала мне что-то насчёт них, о том, что неплохо было бы заявиться в медпункт. Поблизости действительно никого не было. Как будто все пропали. Гробовая тишина, которая нарушалась лишь нескончаемой трелью птиц. Кто знает, может так оно и есть. Нам неизвестны чертоги и странности этого мира. –В общем, Саша, я не знаю, как долго продлится эта лафа, но время терять не стоит. Со мной тебе будет тяжелее так идти, - и ведь правда, всю дорогу Женя прихрамывала, - я схожу в медпункт, вряд ли там кто-то есть, перевяжусь и вернусь сюда. В крайнем случае выйдешь на тропинку по которой мы шли. –Женя, ты уверена? А как же очки? А вдруг что, ты и разглядеть не сможешь? – Меня это начало волновать. Я боялась отпускать её просто так. –Чем больше мы тут болтаем, тем быстрее они вернутся. Заодно, быть может, Виола там свои очки оставила. Зрение разное, однако, лучше, чем совсем ничего. Иди в столовую, найди эти чёртовы страницы и возвращайся. Если меня не будет больше пятнадцати минут – беги к тропинке. И возможно без меня, - в её голосе чувствовалась уверенность, я бы вряд ли смогла так пожертвовать. Хотя, ей нечего терять. Она и в самом деле не в самом удобном положении. С горем пополам я отпустила Женю одну в медпункт. Мне повезло, всё же, что Славя стащила с меня злосчастный галстук, поэтому теперь было как-то удобнее без него, особенно в такую жару, когда лёгкий ветерок время от времени обдувает вспотевшее тело. Я направлялась в столовую, где, по сути, должны были остаться пара страниц. Передвигалась я аккуратно. Не быстро. Старалась не чиркать обувью по асфальту, осматривала каждый уголок. Однако, тут действительно не было ни души. И странно даже не это, а то, что если бы они пытались нас поймать, сидя в засаде, то давно бы уже могли это сделать. Мы с Женей разделились. Мы по одиночке. Впрочем, думать о плохом сейчас не лучшая идея, и эти страшные мысли всё равно никак не хотели покидать моё сознание. Так или иначе, я подобралась к столовой. Дверь была нараспашку, едва покачиваясь, издавая неприятный скрип. Внутри ни звука, лишь ветер, сквозняком гуляющий внутри, дававший знать о себе покачиванием кружевных занавесок. Как непривычно. Обычно тут бывало немало пионеров, скорее пытающихся занять свободные места да набить животы; гул посуды. А сейчас тишина. Я аккуратно заглянула за косяк двери, убедилась, что никого нет, вошла. Внутри было пусто. Лишь перевёрнутые бешеными пионерами столы, разбитая ими же и Леной посуда. Но мой взгляд привлекла страничка, что валялась где-то в середине столовой, придавленная опрокинутым стулом, едва шелестя на сквозняке. Я поспешила подойти к ней, ещё раз внимательно осмотревшись. Никого. Стремительным шагом направилась к ней. Это было нашей последней надеждой на спасение, чёрт возьми. Стоило мне протянуть руку вперёд, как вдруг где-то позади послышался знакомый голос. Лена. Она сидела на одном из неперевёрнутых столов в позе «нога на ногу». –Как думаешь, пионеры скоро вас найдут? Что-то игра затянулась, - молвила она, злобно посматривая на меня. Я повернулась к ней, оставив затею поднять страницу, и мне тут же предстала картина этой девчушки, которая словно не обращала на меня никакого внимания. –Что тут происходит? Что ты делаешь? – Не побоялась я и спросила грозным тоном во весь голос. Лена мерзко захихикала. Затем посмотрела на меня и продолжила. –Я просто решила немножко поиграть. Вам всё равно отсюда не выбраться. А новое лицо – всегда здорово. Я и не припомню, чтобы у нас был кто-то другой. Всех знаю, а тебя… нет. Не тот ли сбой это часом? Впрочем… почему бы мне не поиграть? А странички стоило убрать, как только пионеры разбежались, - она уже не смотрела на меня, а потирала ноготь пальцем, всматриваясь в него. –Зачем ты это делаешь? Мы можем выбраться! Ты тоже можешь выбраться! Почему ты не прочитала, что там написано? Девочка перестала «полировать» свой ноготь. В миг она переменилась в лице. Оно стало невозмутимым. Злым. Даже опечаленным. Но затем вновь повеселело. –У меня нет возможности выбраться отсюда, тем более без моего Сенечки нет смысла уходить отсюда. Поэтому я жду, когда придёт настоящий Семён, когда он вернётся за мной и спасёт меня, после чего мы вместе с ним покинем это место. –А мы-то тут причём? Почему нам не даёшь выбраться? – Разозлилась я. –Потому что мне скучно тут одной. А поиграть вот так… это же здорово! Наблюдать за тем, как вы, обессиленные, пытаетесь выжить. Так забавно, - она состроила мерзкую гримасу, напоминающую улыбку и хихикнула. –Я тебя ненавижу, тварь… - сквозь зубы сказала я, сжимая кулак от ярости. Не знаю, что могло меня остановить в тот момент, чтобы не ударить её. –Тихо, спокойнее. Не советую переходить на крайности. Один мой щелчок и все пионеры тут как тут. Так что тебе лучше успокоиться, - оставалось загадкой и то, как эта хвостатая управляла всеми в лагере. –Да ты и так собираешься их позвать. Что мне терять? Она слезла со стола и направилась к выходу. Затем, остановившись, обернулась ко мне. –Я дам тебе шанс выбраться отсюда. Твоё время пошло, - сказала она и растворилась в дверях столовой точно так же, как растворилась в первый раз. Я уже слышала, как кто-то бежал к столовой. Гул пионеров. Страх неумолимо кричал. Адреналин пульсировал в крови. Сердце бешено стучало. Я начала метаться в поисках всех страничек. В итоге, я нашла три, когда в столовую вбежали первые пионеры. Среди них была Славя и Шурик. Они мгновенно бросились на меня. У Шурика по-прежнему была какая-то железяка в руке. С ней-то он и выпрыгнул в тот раз. Мне повезло увернуться. Но не тут-то было. Кулак Слави прилетел мне прямо в челюсть. Её замашку не удалось разглядеть. Била она действительно хорошо. Я упала. Когда открыла глаза, буквально через секунду, то увидела, как Славя замахивается стулом, явно желая врезать им по мне. В этот раз снова удалось увернуться в бок, перекатившись в свободное место. Всё было слишком быстро и в то же время мне словно хватало времени на раздумья. В тот самый момент послышался сильный треск - как раз стул о кафель. Я мгновенно встала и было хотела отправиться к выходу, но там столпилась куча пионеров. Ольга Дмитриевна также стояла там. Все они словно зомби. Мне ничего не оставалось, кроме как выпрыгнуть в окно. Терять уже нечего. Я сиганула к окну. Пионеры бежали за мной. Я попыталась набрать скорость, чтобы как следует прыгнуть и разбить собой окно. Благо, они были совсем никудышные, не такие, как в моём мире, разбились легко. Мне удалось спиной прилететь в окно. Звон битого стекла ещё несколько секунд отражался трелью в ушах. Я спиной упала на жёсткий асфальт, усыпанный осколками, в которых я словно купалась, так как этой же частью тела вылетела в окно. Некоторые из них вонзились мне в область позвоночника. Из окна уже выглядывал Шурик, а позади него в тени стояла Славя, яростного поглядывая на меня. Я обессиленно сжимала в руках страницы. «Женя…» - внезапно промелькнуло у меня в голове. Что же ей делать? Где она? А если пионеры уже разобрались с ней? Что тогда? Я попыталась подняться. Но со всех сторон уже набегала тьма тьмущая пионеров. Они разъярённые, кидались в мою сторону. Вдарив нескольким кулаком, отчего разбив его, я вырвалась и помчалась в сторону площади. Но адская боль в спине не позволяла делать это в полную силу. Я боялась лишь того, что пионеры догонят меня, ведь бежала я не очень быстро. Осколки и падение на спину давали о себе знать. Только в фильмах люди могут как ни в чём не бывало встать и убежать. Тут же всё гораздо хуже, - это жизнь. Но толпа отставала. На площади было несколько пионеров. Эти твари медленно брели в мою сторону, давая мне право фору и возможность передохнуть какое-то время. Острая боль в спине не давала как следует разогнаться. Осколки выковырять так же не было никакой возможности. Я побежала в медпункт. Женя могла быть там. Однако, возле медпункта меня ждала Виола. В её руках я заметила шприцы, а на шее, на верёвочке, висели очки. Видимо, лучше просто уносить отсюда ноги. Я ковыляла в сторону леса. Там должна была быть Женя. Должна была. Наконец показалась ограда. Я быстро перешла, вышла к тропинке и попыталась идти дальше, не оглядываясь, в надежде, что пионеры вновь отстали или хотя бы не преследуют меня. Ни с того, ни с сего, прямо из кустов по правую руку, на меня с этой же жестянкой выпрыгнул Шурик. Ему-таки удалось в этот раз ударить меня ей. По кистям рук, отчего страницы в миг выпали. Он ударил по плечу. По спине. Даже по ногам. Последние силы я решила бросить на то, чтобы отомстить ему. Со всей оставшейся силой я влепила ему левым кулаком по лицу, после чего рука наполнилась ноющей болью, которая сильно сковывала движение, так как Шурик довольно сильно покалечил меня. А парень же мгновенно упал с меня. Влепила ему будь здоров. Даже я так не корчилась от его ударов, как он. Чувствуя острую боль в кулаке, я поняла, что это не только из-за нанесённых им ударов, но и потому, что я пробила ему очки. Из его рук, которыми он прижал глаз, капала кровь, причём стремительно, и его рука окрашивалась в тёмно-алый цвет, давая понять, что травма у парня не слабая. Удачно. Пока он страдал от боли, я попыталась встать и убежать как можно быстрее, совершенно позабыв о страницах, которые выронила. Адреналин и страх. В таких ситуациях ты хочешь лишь спасти свою жизнь. Тело страшно болело. Он действительно неплохо влепил мне. Я пару раз упала, пока бежала. Даже не бежала – еле ковыляла. Из глаз градом текли слёзы. Страшные страдания, боль во всём теле. Женский организм попросту не приучен к чему-то подобному. Всё страшно болело. Силы были на исходе. Я боялась. Я очень боялась. Меня просто пытаются убить. Жени нет. Рядом никого нет. Я одна. Я просто одна. В лесу. И мне неизвестно куда идти. За мной охотится толпа сумасшедших пионеров. Записки потеряны. Выхода нет. Совершенно. Ещё и солнце пекло настолько сильно, что изнуряло и без того покалеченное и уставшее тело. День, казалось, уже должен был подходить к своему завершению, однако, как видно, вечер хоть и близился, но отдавал страшной жарой, которая никак не скрашивала адскую боль во всём теле. Из последних сил я встала и направилась к ближайшим зарослям кустов, опёрлась на дерево и пыталась держать равновесие. Выходило с трудом. В глазах всё мутнело. Голова кружилась. В таком состоянии убегать просто бесполезно. Они найдут меня. Найдут и убьют. Интересно, где Женя? Что с ней? Я начала сильно рыдать, уже без опаски, что меня найдут. Упала на землю. Плакала от боли, от всего этого. От того, что не смогла защитить не только Женю, но даже саму себя. Я готовилась к смерти. Я принимала смерть как должное. Я просто лежала и смотрела на солнце, пробивавшееся через кроны деревьев. Смерти бояться тут не было причин – я всё равно выживу, как сказала Женя, попросту начну цикл заново. –Прости, Женя. Прости меня, - тихо прошептала я сквозь слёзы. … Я открыла заплаканные глаза. Красноватый цвет нежных солнечных лучей пробивался сквозь кроны деревьев, освещая небольшие кусты, где я лежала. Это какая-то опушка. Солнце уже не жарило так, как жарило днём. Я не сразу поняла, что отключилась. Как мне повезло, что эти твари не добрались до меня. Иначе проснулась бы я уже в автобусе. Однако уже нет ни единой надежды на то, что есть вероятность спастись. Элементарно, Жени наверняка не было в живых. Она попала на новый виток. Это точно. Всё потеряло смысл. Из глаз потекли горькие слёзы. Я тихо зарыдала. Бояться мне уже нечего. Умру – начну сначала. Не умру – начну сначала чуть позже. Со мной этого не случалось, но по словам Жени так и должно произойти. Тело страшно болело. Эта тупая боль, она словно яд, распространяющийся по телу. Синяки, ясно как появившиеся, напоминали о себе при любой возможности. Тело было в никудышном состоянии. Я взяла себя в руки. Утёрла солёные слёзы руками и попыталась встать. Получилось это с трудом: всё тело страшно болело, поэтому я даже издала небольшой стон от боли. Всё так же опиралась о дерево. Немного придя в себя, я направилась куда глаза глядели. Попаду ли я в лагерь – совершенно не имеет значения. Всё равно кроме смерти меня ждало слишком мало иных исходов. Я смирилась с этим. Потом в любом случае проснусь в новом витке. Всё чудесно. Я еле ковыляла. Не знаю, сколько я так шла. Голова была пуста. Тело болело. Я обращала внимание скорее на повреждённые участки и синяки. Это волновало куда больше. Появилось даже желание поскорее закончить свою жизнь. Чтобы не мучиться, не терпеть всё это. Кажется, показались ворота лагеря. А вот там протоптанная трава – место, где на меня набросился в последний раз обезумевший Шурик. Даже капельки крови остались. Вырвался невольный смешок, который тут же отразился на мне болью в спине. Кажется, Лена была права: я становлюсь такой же жестокой. При всём этом находясь тут всего неделю, в отличии от кого-либо ещё, хоть от той же Лены, или от Жени. Однако, других следов пребывания меня здесь не оказалось – тут не было потерянных страниц. Интересно, они все в лагере? Или организовали поиск меня? Хотя, в общем-то, мне нет никакого дела. Убьют, так убьют. Обещание, которое я дала Жене, успешно не сдержала. Противно стало от самой себя. Теперь мы вряд ли встретимся ещё. И теперь также вряд ли выберемся отсюда. Женя не найдёт Семёна, которого так ищет… из-за меня ли? А я? Я не вернусь к привычной жизни. К своей. К рутине. Не вернусь… хотя не сильно-то и хочется. Жизнь всё равно там была скучна. А тут? Тут у меня есть друзья. Которые пытаются меня убить. Смешно. Я пересекла ограду лагеря. Там опять было очень тихо. Напоследок я решила сходить в медпункт. Может быть не всё потеряно. В конце-то концов попытаться стоит. Я ничего не теряю. Я еле дохромала до места. Виолы к счастью не было, а дверь открыта. Я мигом принялась искать известные мне лекарства. Пришлось даже включить свет, так как на улице темнело. Внутри почти ничего не было. Но в дальнем шкафчике я нашла обезболивающее. Я как можно быстрее заглотнула таблетки. Потом я взяла флакон с чем-то. Видимо со спиртом. Я было хотела продолжить что-то искать, но послышался какой-то шорох. Я остановилась. Затем скрип двери. Обернувшись, я увидела на пороге Лену. Она. Опять. В руках девочка держала здоровенный тесак, а на лице дьявольский оскал. Её оружие было уже окровавлено. Кажется, именно им она расправилась с Леной. –Опять ты… - еле выдавила из себя я, глядя умирающим взглядом на неё. –Где ты пряталась всё это время? Пионеры чуть интерес не потеряли. Игра затянулась. У вас осталось два дня. Если Женя, конечно, где-нибудь не сдохла. Кажется, стало известно, что пионеры мою подругу не трогали, раз сама Лена об этом ничего не знает. Отлично. Должно быть, она жива. Теперь есть смысл выбраться отсюда. Но только как? Как обойти обезумевшую девку? –Что, опять позовёшь пионеров? В этот раз я вряд ли смогу убежать, - промолвила я. –Нет, зачем же? Я разберусь с тобой сама, - она покрутила в руках свой тесак, - они опять как-нибудь, да пропустят тебя… Я не боялась. Но и что делать тоже не знала. Однако в руке у меня был какой-то объёмный сосуд. Размером с мой кулак. Внутри был спирт. Я ещё толком не знала, что с ним делать, так как меня отвлекли от поиска предметов, но этот пузырёк понадобился бы мне, чтобы прижечь раны. Что ж… не в этот раз. Я уже почувствовала, как девочка собирается рвануть с места в мою сторону. Мне же пришлось пренебречь болью. Я замахнулась и в миг с движением Лены кинула сосуд со спиртом прямо ей в лицо. Попала в лоб. Со звоном пузырёк разбился о её лоб, разлетевшись на мелкие осколки, попав даже содержимым на меня. Послышался дикий женский вопль – крик от боли. Лене в этот момент действительно было страшно больно. Больнее, чем мне. Она уронила тесак, упала на колени, сжимая окровавленный лоб ладонями. Девочка продолжала кричать. Из промежутков между пальцами, которыми Лена сжимала травмированное мной место, начала течь густая кровь. Вскоре девочка почти вся была в ней перемазана, продолжая рыдать, хотя это было похоже скорее на вопли от невероятной боли. Я же не стала тратить время и попыталась как можно скорее убежать. Лене было явно не до того, чтобы меня останавливать. Я вырвалась вновь к лесу, потому что вдали показались фонари пионеров, да и их гул. На улице знатно стемнело. Видно было плохо, но не так плохо, как если бы на лагерь опустилась ночь. Я поспешила, насколько мне позволяло моё хромое тело, в лес. Бежать было больше некуда. Повсюду они. И кажется, эти куклы бежали в мою сторону, так как услышали гул стонущей от боли Лены. Бежать стало чуть легче, так как, похоже, помимо адреналина, в кровь поступило и обезболивающее, которое я приняла, а от мысли, что Женя жива страх и вовсе пропадал. Появлялось желание идти дальше. Идти до конца. И всё же, если бы моё тело могло плакать, оно бы плакало примерно так же, как ревёт сейчас Лена. Пусть девочке и было явно хуже. Кто-то из пионеров уже заметил меня и направлялся в мою сторону. Я лишь пыталась как можно быстрее уйти в лес, постоянно оглядываясь. Но его скорость была выше моей. Он-то хромым не был. Тем пионером, что светил фонариком и пытался догнать меня оказалась Маша. В руках у неё была какая-то палка. Она швырнула ей в меня. Попала прямо в подколенное сухожилие правой ноги, отчего я с криком упала прямо лицом в траву. Теперь я находилась не в состоянии бежать дальше. Маша же подобрала свою палку и со странным взглядом принялась будто изучать меня. Спустя пару мгновений она замахнулась и нанесла не слабый удар. Мне и в голову не приходило, что буду искалечена ещё больше, я думала, разве что, о смерти. Крики. Вопль. Она нанесла мне удара три, быть может четыре, пока я не нашла в себе силы поднять левую руку, чтобы перехватить её палку во время очередного удара. Девочка застыла в недоумении. Я крепко схватила её оружие и потянула на себя. Девочка держала его крепко, поэтому по инерции начала лететь прямо на меня. Правую руку я сжала в кулак и отвесила ей по лицу так, что девочку откинуло в воздухе по левую руку от меня, и она уже лежала рядом, видимо, без сознания. Кажется и её я вырубила. Слишком много сегодня пионеров-сталкеров полегло от моей руки. В действительности много ребят были покалечены. Хотя они все куклы. Разве что Лена – человек. Была им когда-то. Я попыталась встать. Получилось у меня это с трудом. Маша же плакала, держась за щёку. Видимо, эти куклы не такие уж и простые. И, видимо, я её не вырубила. Но та вряд ли смогла бы уже передвигаться. Боль во всём теле. Страшная боль. Маша ещё больше искалечила меня. Лес. Он был рядом. Быть может я найду Женю. Мы выберемся с ней. Шла я медленно, то и дело иногда падая. За спиной уже красовался лес, а не смутные очертания лагеря. Однако пионеры уже нашли покалеченную мной Машу, которая, по-видимому, сказала им, куда я отправилась. Это порождало во мне страх, но придавало адреналина. Я чувствовала небольшой прилив сил. Сердце бешено стучало. Тело болело, но давало мне ещё возможность идти. Однако ненадолго. Опять я рухнула в какие-то кусты. Тяжёлая отдышка. Темнота леса. Я не могла разобрать даже куда иду. Заблудилась или нет – не важно. Я была совершенно одна. Мне не удавалось понять, заметят ли мою тушку пионеры, если будут проходить мимо. Побили меня слишком серьёзно, чтобы соображать. Да и просто видеть, ведь тьма опустившаяся на лес в лике ночи, создавала почти нулевую видимость. Я лежала. Пыталась не уснуть, ведь проснуться потом оставалось только в новом цикле. Интересно, Женя меня ищет? Где она? … В глазах совсем помутнело. Я едва могла понять, где нахожусь. Резкий кашель, убивающий гортань. Казалось, ещё парочка попыток откашляться и я разорву себе горло. Непроглядная тьма. Да уж, темнело здесь действительно рано. А в такое время в лесу совсем ничего не видно. Только слышно уханье сов, наблюдающих за происходящим. За тем, как моё искалеченное тело, едва способное передвигаться, лежит где-то в кустах, в грязи. Растрёпанные волосы, заколка, что уже успела потеряться по дороге, когда я бежала, нет, ковыляла сюда. Тёмно-синие глаза, что не разглядеть в этой кромешной тьме, наполненные слезами. Грязная одежда. Тяжёлая отдышка, и, как говорилось выше, кашель. Почему-то мне казалось, что ещё чуть-чуть и мне придёт конец. Но так или иначе, умирать я не собиралась. Пусть и знала, что окончательно тут погибнуть нельзя. Уже где-то поблизости я слышала громкие шаги, как будто кто-то бежал. Наверняка меня ищут. Сырость земли и камни на которых я лежала, не давали полностью расслабиться, однако давали стимул встать и идти дальше. Пытаться найти выход. Я всё-таки попыталась найти в себе силы подняться. Но первый раз был безуспешным. Рухнув на землю, мне пришлось с огромным трудом сдерживать стон от боли, что почти вырвался. Я лишь прикусила губу, тихо промычав. Вторая попытка дала большего результата. Я сумела подняться. Шаги, что, кажется, бежали мне навстречу, стало ещё более отчётливо слышно. Голова кружилась. В глазах туман. Трудно было ориентироваться. Но, как говориться, у страха глаза велики. Так или иначе, стимул выжить был. Быть может, ответ кроется именно в этом. Нельзя умирать. В голове промелькнула мысль о том, что где-то там сейчас Женя. Наверняка эти сволочи, чёртовы куклы, уже убили её. Она, должно быть, вернулась уже в другой цикл, но чего ей это стоило? А быть может, она как и я, где-то спряталась? Может, вся искалеченная где-то бродит? Страшно было подумать. Но как бы то ни было, выбраться отсюда было в любом случае моей задачей. Только назревал вопрос – как? Ещё буквально минута, и меня растерзают на части. Искалечат до смерти. Хотя я и так уже почти. Бежать не было сил. И куда? Я даже не знаю направления. Везде кромешная тьма. Не видно даже и ближайших деревьев. Только шаги, направляющиеся в мою сторону, да свет старых фонариков. Кажется, поиски меня перешли на более высокий уровень. Они решили не дожидаться, пока я сама приду из леса, решили пойти искать. Не дадут просто сдохнуть, их целью является полноценное убийство. Меня. Или таких, как мы. Нас. А может просто Лена натравила всех этих сволочей. Кажется, от полученных травм, голова туго соображала. Я смогла едва ухватиться за дерево, что стояло в метре от меня, облокотившись на него. Как бы не хотелось спастись, сил бежать, да даже идти, совершенно не было. Оставалось принять свою участь. В ушах уже звенели тихие голоса. Это была Ольга Дмитриевна, и, кажется, с ней Славя. Сучки. Может, стоило ещё и мальчиков на поиски отправить? А может и они с ними. Вновь тяжёлый кашель. Должно быть, после этого меня услышали. Я вновь рухнула на землю. Голос. Я слышала голос какой-то девочки. Знакомый, до жути знакомый голос. Я точно где-то слышала его раньше. Но я никак не могла разобрать, что она мне говорит. Глаза открыть, увы, была я не в силах. Оставалось только слушать под диким напором тишины, мрака. -Кто ты? – Прошептала я. На мой вопрос, может и прозвучал ответ, но разобрать я так ничего и не смогла. Кажется, я уже даже едва различала звуки шагов, приближающихся ко мне. Сколько прошло? Минута? Час? Может целый день? Сколько я вообще тут? Я уже должна была давно умереть. Сон, а быть может смерть, забрали меня в своё королевство. Живой я себя уже не ощущала. Меня уже не было. Я просто закрыла глаза.