try to swim and stay afloat

Сперва я намеревался создать что-то вроде сборника драббликов и зарисовок по джериде. Ну, намеревался. Хех. Меняю размер. (+ добавлен еще один кроссовер. мне показалось, что слишком мало персов для взаимодействий) _________________ Катастрофа подкралась неожиданно. В январе, когда на листьях деревьев начала проступать чернь, а кора безобразно слезать со стволов, Мерида была вынуждена торчать в лечебнице, злая и одетая в два колючих свитера. А все из-за чертова глаза. Утром она заметила, что что-то не так. Левое глазное яблоко покраснело и отвратительно припухло, тогда как правый глаз не постигли никакие изменения. Мама, как увидела, сразу закапала больной глаз всякой ерундой и сказала не напрягать зрение перед «этим радиоактивным ящиком». Подобное обозначение для телевизора Мериде слышать еще не доводилось. Но потом, видя бесперспективность этого дела, они отправились к районному врачу. После пары осмотров, в виде тыканья Мериде в лицо фонариком, врач диагностировала иридоциклит. Одно лишь слово вызывало у Мериды дрожь, потому что простенькие болячки так не называют, так иридоциклитически жутко. Врач провела комплекс процедур (уколы в конъюнктивальный мешочек кортикостероида и еще некоторых препаратов, и НПВС* внутренне) — в целом, так его и лечат. Зачем было так мудрить с терминами, Мериде было не понять. Впрочем, она не стала сильно заморачиваться. Зрение полностью восстановилось, глазное яблоко побелело, и Мерида абсолютно счастливая со стопроцентным зрением вернулась к обычной жизни. Джек все никак не наведывался к ней. Мерида осознавала, что на то были веские причины, потому не таила на друга обиду. По крайней мере, старалась не сильно выказывать её. Полюбившиеся тройняшки более не казались такими милыми из-за устраиваемых ими ежедневными цунами и «бумами», но они были еще малыши, поэтому Мерида могла воровать их игрушки и дразнить братьев сколько душе угодно, вплоть до прихода мамы. Школа, хоть и играла в её жизни некоторую роль, всегда уходила на задний план. У Мериды были неплохие оценки, в особенности по физкультуре, где она выступала чуть ли не рекордсменкой, но ни новые знакомства, ни какие-либо науки её не привлекали. Конечно, иногда ей удавалось погулять в компании одногодок или выкроить время для особенно приглянувшейся темы в истории, но на этом было все. И Мериду это вполне устраивало. В июле они всей семьей отдыхали на море. На обратном пути заехали в деревню переночевать и сделать пару снимков пеликанов по возможности. А утром третьего дня Мерида увидела знакомые признаки в левом глазу. Очень плохо было то, что это было утро субботы и она была не в Берджессе. Поэтому к врачу они попали только во вторник, все как один напряженные. Врач (надо бы уже запомнить её имя) начала те же процедуры, что и первый раз. И, в принципе, все было как и тогда. Два врача констатировали успешность лечения и, проведя последний укол, в прошедшую субботу Мериде прописали тот же набор капель для домашнего лечения и назначили день приема на среду. Мерида абсолютно спокойно провела воскресенье, а в понедельник поняла, что что-то идет не так. Яблоко покраснело и к вечеру понедельника на глаз опустился туман. К утру она уже ничего не видела, кроме факта день-ночь. Её крик очень напугал маму и папу. Близнецы в унисон заплакали вместе с ней, а Элинор максимально быстро одела дочь в майку и шорты и пулей побежала с ней в поликлинику. Осмотрев Мериду, врачи от дальнейшего лечения отказались, и направили в АИЛАЗ*, сказав, что даже при удачном дальнейшем лечении зрение в полном объеме не восстановится, а при не успешном могут вообще ампутировать глаз. Проблема в том, что было лето и в АИЛАЗ работал только дежурный врач, который принимал по сто больных в день. Незавидная доля. Таким лечением Элинор рисковать не стала, и обратилась в частную клинику, но по очень хорошим рекомендациям. И вот на следующий день, после нескольких уколов мощных препаратов, удалось получить положительную динамику лечения (глаз в тумане, но видит, ма). Плохо то, что это только выигранное сражение, но все еще очень сложная по перспективе война. А Джек наконец-то появился. Он был очень взволнован и все время виновато улыбался, прося прощение за свое долгое отсутствие и Мерида совершенно забыла о своей зарождавшейся на него обиде. Но когда она рассказала, что с ней приключилось за время его отсутствия, Джек, казалось, потерял дар речи. — Но ведь тебя вылечат? — с надеждой спросил Джек. — Они сказали, что даже если операция удастся, я не смогу видеть как раньше. — Уже что-то, разве не так! Что там тебе сказали делать? Разминку позвонков, капли какие там? А что, собственно, стало причиной? — Они не знают, — Мерида грустно опустила голову. — Ты, случаем, не падала? — Иногда на льду, но в большей степени на задницу. — Ладно. А грипп? Гриппом не болела? Зубная боль не мучила? — Джек сел по-турецки на пол, внимательно смотря на Мериду. — А как это могло повлиять на мое зрение? — насупилась девочка. — Я где-то слышал, что и такое влияет. Ну так? — Нет, ничего такого. Джек в задумчивости нахмурился и провел рукой по волосам. Он был совершенно не готов к подобному заявлению и чувствовал невероятной силы груз вины. За то, что не поддержал, не был рядом, не смог выделить ни минуты для подруги даже зимой. А ведь она нуждалась в нем, ох, она могла разуверится, забыть его, да вот упрямство не позволяло. — Джек, я не хочу этого, — шепотом сказала Мерида. — Если оно уже добралось до одного глаза, то где вероятность, что со временем оно не доберется и до второго, а тогда даже не знаю зачем стоит жить. Мерида закрыла глаза и покачала головой, сдерживая подступающие к горлу рыдания. Она не будет плакать, да ни в жизни, и не перед Джеком так точно. — Мерида, чшш, все хорошо, все хорошо. Я здесь, я тебя не оставлю, поверь мне, ладно? — Тебя долго не было. — Но вот он я. Багаж прибыл, хоть и с опозданием, разве нет? — Дурак.

***

Иккинг обернулся на звон колокольчика над дверью и закатил глаза. На выходе стояла девушка с подстриженными под каре кудрявыми волосами, в клетчатой рубашке и нарочито потертых джинсах. С собакой. И Иккинг всё никак не мог понять, что же не так с людьми в этом городе, потому что они постоянно приводят в магазины собак. В его лавке это происходит, по крайней мере, два раза в неделю. — Сюда нельзя с собаками, — сказал Иккинг и вернулся к чтению оставленной на прилавке книге. Пока ему сложно делать выводы о творчестве Ибсена. Краем глаза он заметил, как напряглась девушка. — Где я? — спросила она с осторожностью в голосе. Иккинг негромко цокнул языком и бросил взгляд на часы. Сегодня среда. Господи, еще даже двух часов нет, слишком рано для пьянки. — В книжном магазине. — О, — девушка нахмурилась и начала неловко скрести щеку. — Тогда я пойду. Не читаю книги. Желание бросить на неё свирепый взгляд практически осязаемо, но Иккинг сдержался. — Ну и дети пошли, — пробормотал он себе под нос, зная, что сейчас ничуть не лучше той дамочки, что была здесь пару дней назад и возмущалась насчёт его татуировок. Подумаешь, дракон, невелика беда. На вид эта девушка младше его максимум на года три-четыре, а это значит, что она уже выпустилась из школы и никак не могла числиться ребенком. Девушка напряглась еще сильнее, и Иккинг снова посмотрел на неё. Похоже, она была несколько раздражена. Видимо, услышала этот комментарий, потому что если дело в собаке, то ей не помешало бы уяснить, что любовь к питомцам не является общеобязательной. Хоть ему и, в общем-то, импонировали собаки. — Я слепая, ты, идиот, — огрызнулась девушка, и это последнее, что Иккинг ожидал услышать. Затем Иккинг обратил внимание на собаку, черного ретривера, с повязкой на груди, гласящей: «Служебное животное. Пожалуйста, не гладьте меня. Я работаю». В этот момент он чувствовал себя неимоверно глупо. — О черт, прости. Я не обратил внимания, я идиот. Выражение лица девушки было таким, как будто перед ней стояло далеко не разумное существо. — Так купи себе очки, раз уж такое не можешь увидеть. Она вышла из магазина прежде, чем Иккинг успел сказать что-то еще. Безусловно, это самый ненормальный день из всех, что он пережил с тех пор, как вернулся сюда. Иккинг задался вопросом, могло ли его поведение расцениваться как акт дискриминации, потому что девушка, видимо, действительно слепа. Просто он никогда не думал, что слепые люди смотрят на своих собеседников, но возможно, это не что иное, как его предубеждение. Ладно, вряд ли он когда-нибудь с ней еще пересечется. ________________ *НПВС — Нестероидные Противовоспалительные Средства. *АИЛАЗ — Американский Центр Лазерных Технологий (банально, но какие у них там есть клиники я не знаю, простите). И исправьте ошибки в публичке, пожалуйста, буду премного благодарен.