Под прицелом

- Ты скажешь мне?       Хазза глядит на него глазами трехмесячного котенка. Луи так не хочет возвращаться к ужасному вчера. - Они подсунули тебе взрывчатку. - Взрывчатку?.. - Они подсунули тебе чертову взрывчатку и засекли минуту. Всего минуту. Я думал, я сойду с ума, Хаз.       Гарри притягивает Лу к себе, не веря собственным ушам. Что за чертовщина творилась в тот роковой вечер? Неужели до Колдер донесли информацию раньше, чем на плечи Гарри накинули дорогой пиджак? Уинстон снова лажает, и это уже не шутки. - То, что я стою перед тобой живой и невредимый, не кажется тебе странным?       Он надвигается на Бена, замершего с чашкой утреннего кофе в руках. - О чем ты, Стайлс? - О том, что отличить гигабайты информации от бомбы вполне входит в твои возможности, Бен.       Мужчина шумно выдыхает воздух, ставит чашку на стол. - Присядь, Стайлс.       Гарри послушно падает в кресло, играя желваками. - Скажи мне, Бен, чей это промах? - Я не имею права доносить до своих подчиненных имена наших клиентов, - спокойно отвечает босс, перебирая какие-то бумаги, лежащие на столе. - А ставить жизни своих подчиненных под угрозу ты имеешь право? – Хазза раздражает это равнодушие, этот цинизм Бена. Но последний лишь поднимает на него глаза и снова дает понять, кто здесь – главный, а кто – Стайлс. - Впредь «Арбалет» больше не будет иметь дел с подобными клиентами – это раз. Я рад, что ты цел и невредим, Стайлс – это два. Ты прекрасно знал, на что шёл, когда подписывал контракт – это три. Правда, Стайлс?       Гарри устало потирает переносицу, но: - Да. - И, по известной тебе причине, отныне ты будешь работать с напарником, - Бен видит, как ноздри Гарри расширяются от подступающего гнева, как он готов привести тысячу аргументов против того, чтобы в его профессиональные дела лез какой-то мальчик на побегушках, но ему не дают вымолвить ни слова. Ни одного дрянного слова. – Никаких возражений, Стайлс! Это для твоего же блага. – Даже если Бен и прав в чем-то, Гарри не намерен соглашаться с этим именно сейчас. Он видит в глазах напротив толику понимания; возможно даже, что Бен искренне сожалеет о том, что могло бы произойти вчера. А еще босс добавляет: – Он понравится тебе, поверь, - и Хазза не понимает, в чем заключен намек: в его сексуальной ориентации или шпионском партнерстве? Стайлс буквально ненавидит Бена, но он слышит за спиной скрип двери, сопровождающийся Уинстонским «проходи».       А Бен, действительно, подошёл к этому вопросу довольно ответственно. - Стайлс, это Малик. - Зейн Малик, - поправляет его парень, как будто сошедший с глянцевой обложки «Vogue» или первой позиции списка «Самых сексуальных мужчин планеты», но, во-первых, у Гарри есть Луи, а во-вторых – у Луи есть Гарри. Всё сходится. И не нужно ядовитых упрёков в сторону Стайлса.       Он с неохотой пожимает протянутую ему ладонь и решает, что, возможно, всё не так уж и плохо. По крайней мере, Бен довольно глядит на Гарри, а это значит, что жизнь Стайлса, если понадобится, будет находиться еще в одних руках. Загорелых руках с золотым перстнем на пальце. Это обнадёживает. - Гарри Стайлс. - Наслышан о тебе. - Неужели «Арбалет» обзавёлся «доской почёта»? – язвит кудрявый. - Будь вежливей, Стайлс, - делает замечание бородатая «мамочка». – Ты ведь не хочешь вылететь отсюда раньше срока? - Моя жизнь была бы куда проще без пушки в кармане, - вздыхает Хаз. - Иди, выпей кофе с новым другом, Стайлс. Вам не помешает, как следует, узнать друг друга.

↯

      Зейн оказывается довольно милым парнем, если не считать тех людей, кого он пригвоздил к стене одним лишь взмахом острого, как львиный клык, карманного ножичка.       Многочисленные шипы на его одежде, отсутствие в ней чего-либо белого, стальные бляхи ремней и выведенные яркими чернилами тату, внушающие жуть с неясным Хазу благоговением одновременно, – всё это составляет единый образ Зейна Малика, верного партнёра Стайлса отныне и бдителя его неприкосновенной жизни навсегда.       Неужели Малик будет рассчитывать вероятности внезапной смерти Гарри на каждом его шагу? Или станет ходить за ним по пятам, скрываясь под плащом-неведимкой? Стайлс не знает ответа.       Но первая совместная операция по ликвидации последствий покушения на одну важную шишку проходит более чем успешно. Малик ловок, хитёр, шарит в информационных технологиях, чего Хаззу, честно сказать, не доставало. Во всяком случае, пробираться через отключенные от сигнализации двери становится гораздо проще, чем было раньше, и вот уже новоиспечённые товарищи пьют пиво в ирландском пабе, не видя разницы между биттером и стаутом.       Бен снова начинает охоту за какими-то сверхсекретными патентами оружия, поэтому призывает своих – уже двоих – лучших шпионов проникнуть в секретную лабораторию под руководством мистера Х. Он называет ребят «смертельным дуэтом» и жалует каждого после успешного выполнения миссии пятьюдесятью тысячами настоящих английских фунтов! Аристократ в душе Гарри танцует лезгинку.       Он приглашает Луи на свидание на… кто бы мог подумать! – Эйфелеву башню, вымаливая у Бена мизерный отпуск. Из ноздрей Уинстона дым валит столбом, но он позволяет Гарри освободиться от священного шпионского долга ровно на три дня. - Если за это время свершится всемирный апокалипсис, это останется на твоей совести, - предупреждает босс, видя счастливую моську Хаззы, и хоть его сердце – не снег в первый весенний день, отчего-то внутри Бена оно предательски тает, любезно приглашая на своё место непонятые им лёгкость и тепло. – Это что, сланцы? В моём кабинете?!       Гарри глупо лыбится, а потом спрашивает, не нужно ли чего его юной моднице Кейт из романтичной французской столицы? Бен хочет выдрать из сейфа закопченные бумаги и бросить ему в лицо с криками – «ты не должен так говорить!». Вместо этого лишь: - Ты можешь быть свободен… Гарри.       Хазза решает, что у Бена перегрев. И, в конце концов, хватит быть таким хамом! Он ведь даже не ответил, а отвесил свой фирменный словесный пинок и отправил на все четыре стороны (но ровно на три дня и не минутой больше, конечно).       Стайлс спотыкается о порог, но покидает «Арбалет» без привычной лёгкости. Временами его босса как будто подменили.

↯

- Ты с ума сошёл?!       А Хазза регулярно сходит с ума от оголенных лодыжек мужа, его криков в подушки и смешения серого и голубого в бездонных глазах, поэтому нет смысла отказывать себе в парижском свидании на высоте птичьего полёта с хрустальными бокалами под игристое вино, нанизанной на шпажки клубникой и шоколадным фондю вперемешку с теплым осенним ветром. Лу прячет лицо где-то в объятиях черного, как смоль, пиджака Гарри и улыбается, смеется, плачет.       Он счастлив рядом с ним.       Вечернее небо играет разноцветной палитрой над их головами, и мало кто поверит, что эти руки способны держать смертельное оружие. Сейчас нет в помине ни обтягивающей ткани, ни масок из серии детских супергероев…       Хаза одолевают воспоминания их первой встречи после долгой разлуки. Лу замечает задумчивость во всём его облике. - Я хочу сказать тебе кое-что… прямо сейчас.       Гарри выводит из оцепенения голос с переливами сотен струн. - Наша жизнь никогда не была простой, Хаз. И в будущем она вряд ли станет похожей на… - Луи болезненно морщится, глядя куда-то в небо, - на то, о чём ты мечтаешь. – Стайлс хочет возразить, хочет наброситься на мужа с обиженными «протестую!», но... – Пообещай мне, Гарри, что твои чувства никогда не станут помехой здравому смыслу. То, что ты сделаешь сгоряча, однажды может обернуться против тебя. - Не понимаю, Лу… - Просто пообещай мне, - твёрдо, решительно, почти холодно. Гарри пробивает нелепая дрожь. - Если бы я следовал твоей логике, - скрипит он, - за последние полтора года я давно обзавёлся бы новой семьёй и жил припеваючи где-нибудь на морском побережье. И никогда, никогда не вспоминал бы того, что было с нами. Как ты называешь это? Когда чувства мешают разуму? По-моему, это всё, что у нас есть, Лу. Не смей просить меня об этом.       Луи вздыхает, находит пальцами ледяной руки теплую ладонь Гарри. - Но ты должен, Хаз. Пожалуйста. Я чувствую… за мной вернутся.       Гарри слышит эти слова, словно находится глубоко под водой. - Кто-то, чьего имени я не знаю, не оставит меня в покое, Хазза.       Они ведь обещали друг другу не поднимать грязи со дна… - Ты должен был сказать это именно сейчас, - чеканит Хаз. - Когда я практически поверил в то, что мы можем позволить себе жить, как нормальные люди, - он крепко сжимает ладонью клубнику, отчего по пальцам стекает алый сок, почти что кровь. - В нашей жизни никогда не будет места нормальному, - вздыхает Лу. И он так прав. - Мы вернёмся к этому разговору не раньше сегодняшнего вечера… ночи, договорились? – пытается свернуть с дорожки Хаз, хотя боль не проходит, конечно. – У меня еще столько всего запланировано на тебя.       Томлинсон улыбается. Он согласен. Согласен буквально на всё, что взбредёт в эту кудрявую голову. Но Гарри так и оставляет своё обещание висеть на тонком шнурке прямо в накаленном воздухе. Он никогда не поддавался на уловки Томмо. Всегда был себе на уме. Стайлс – это диагноз, кажется. - И постарайся больше не портить такие моменты, - предупреждает Хаз. – Иногда мои кулаки жуть, как чешутся.       Лу слегка пинает его под столом своим коленом. - Мы не на работе, прибереги команды для своего черномазого. - Зейн – нормальный парень, чувак!.. - Отстой! Вот если бы вместе с тобой работал я… - Ты бы провалил первое же задание, сдирая с меня мою спецодежду, Лу! – хохочет Гарри, разбавляя атмосферу таким лёгким, привычным смехом. - И откуда ты так хорошо меня знаешь?..