Под прицелом

imagine dragons - warriors

      Желание убивать растёт с каждой секундой. Гарри пытается равномерно распределить кислород на каждую из мучительных минут, но душная ткань да отдышка от только что услышанного не оставляет ни малейшей надежды дожить до кульминации их игры.       Но мысль, что он всё ещё жив - что Луи ещё дышит, пусть через пробитые лёгкие, а сердце его стучит, пусть в истерзанной ударами и болью груди - действует на Хаззу, словно удар неподъёмного молота Тора по изборожденной безнадежными мыслями голове.       Нужно сейчас же сосредоточиться, водрузить на первое место в списке самого важного самообладание, растворить в крови надежду на лучшее. Они пришли за победой.       Тут микрочип, установленный в ушной раковине Гарри, подаёт сигнал. Значит, сейчас амбал будет выдавать нужную им информацию, а устройство будет транслировать в ухо Хаззы услышанное – вот только уже переведенную на человеческий язык речь... Зейн разговорил его. Восхитительно. - … Если Абдулу вздумается изощриться, он будет лишать беднягу конечностей за каждое невыполненное условие британской страной, - рассуждает мужик, видимо, проникшийся к Малику доверием. – Моя задача – поддерживать его в тонусе, - Гарри чувствует кожей, как растягивается в кривой улыбке беззубый, зловонный рот, а рука, держащая кисть плети, со звоном опускается на поникшую спину. Хаз слышит втягиваемый ртом воздух сквозь стиснутые зубы, а после – невнятную английскую речь. - … Как же так вышло, Хаз, как же так вышло… – Зейн замирает, оглядывается на пленника. Амбал ехидно посмеивается со словами «Слышь, у него еще силёнки ругаться есть, а-ну, щас исправим!», и снова наносит хлёсткий удар, но уже по обессиленным ногам. Хаз не знает, что Луи подвесили к потолку, как рождественскую гирлянду, обернув вокруг запястий ржавую цепь и опоясав талию кожаным ремнём, словно какую-то шавку. – Сука!... – отзывается Луи, но тут поникший взгляд на секунду поднимается вверх, и в ореховых – добрых – глазах, что кокетливо подмигнули ему, он видит единомышленника.       Неужели пришли… за ним?       Парень тут же собирает остатки брошенных на выживание сил и тараторит, словно скороговорку: - … Внутри есть еще один, без оружия… Он подаёт паралитический газ, будьте осторожны… Абдул придет через час, если не раньше… его люди не станут долго церемониться, они раскусят вас!.. Ай! – он терпит еще один, уже неизвестный по счёту, удар, и Малик искренне рад тому, что это зрелище не предназначено для глаз Хаззы. Возможно, в этом и состояла часть его плана. Зейн сжимает кулаки – они жаждут мести. - …Я не знаю, как вы задумали бежать… отсюда нет выхода, ребята, - усмехается Лу, сверля взглядом обернутую черным кудрявую голову, – … если только в небо.       На самом деле, в этом и состоит вся задумка. - Экий нахал! – орёт амбал и окончательно вышибает из Луи сознание. Тот повисает на цепях, словно тряпичная кукла, и Зейн сожалеет, что Гарри находится здесь.       А Гарри уже ничего не жаль.       С нечеловеческим рыком в мгновение он избавляется от ненавистной участи пленника и летит к ничего не понимающему мужику: тот успевает лишь моргнуть да, верно, понять, что его гости не лыком шиты, как из груди его тут же принимается струиться кровь, а язык - неметь под действием электрошокера. - Твою мать, Хаз! – шепотом ругается Малик, давая Стайлсу подзатыльник. – Совсем крышей поехал? Они сейчас полезут из своих нор, моргнуть не успеем.       Но Гарри плевать на всё происходящее вокруг: он хлюпает носом, пока вынимает изнутри своей куртки лазерный луч, коим проще простого распилить металлический обруч цепи; кандалы Луи освобождают его руки и ноги, вот только с ремнем дела обстоят куда хуже. Гарри нашаривает карманный ножик: он пилит, боясь поранить испещрённого ссадинами, изуродованного синяками мужа, силясь не заорать на весь несправедливый мир обо всём, что ему удалось увидеть, услышать во вражеском стане. Предательский ком подступает к горлу, но медлить нельзя, как и представлять всеобщему вниманию свою слабую сторону. Луи почти освобождён, значит, скоро пора бы и сматываться.       Но из-за угла показывается опешившая морда террориста, а затем его рука тянется к рубильнику, незамеченному ребятами впотьмах, и из нескольких точек на потолке начинает струиться газ.       Видимо, им не нужна шумиха, да и на каждого такого шпиона патронов не запасёшься: вот ребята и придумали умерщвлять своих врагов «по-тихому», а потом – снимать на камеру всех этих «слабаков» под мерзкий аккомпанемент их хозяина, мол, что они могут против великого Абдула Бахтияра? Тьфу! Но как же здорово становится от мысли, что Зейн позаботился даже об этом.       Пока мужик скрывается от смертоносного действия газа, Зейн метко бросает Гарри две прозрачные маски, стенки которых пропитаны специальным раствором, способным улавливать в любом объёме животворный воздух.       Хаз благодарно кивает другу, тут же перемещая Луи в угол комнаты и натягивая на него маску, пока сам набирает в грудь побольше кислорода. Когда дело сделано, он цепляет вторую на себя и закрепляет тело мужа к своей груди ремешками на автоматических застёжках, способными удержать груз весом до пятисот кило.       Тем временем последний террорист в бараке просекает подвох с масками и план по захвату их главного пленника и взывает к амбалам, охраняющим территорию. Ножичек Зейна настигает его в самый последний момент на пороге, и парень решает, что дыра меж лопаток террористу весьма к лицу.       Ребята переглядываются.       С этими они справятся, но если набежит с дюжину таких великанов… придётся здорово попотеть.       Пока нелюди у входа пытаются протиснуться внутрь одновременно, Зейн прицеливается взрывчаткой легкой тяжести в потолок – тут же в нём образуется дыра площади сечения, как бы жутко это ни звучало, среднестатистического человека, и, бросая Хазу «Давай!», готовится принимать на себя удары двух идиотов, что раз за разом начинают вдыхать паралитический газ и сматываться из этой реальности. И хоть они успевают выпустить по пятерке патронов из своих ружей, Зейну становится почти что скучно в этом слишком коротком поединке.       И пока сюда не спешит очередной зверь, пока есть время на секунду обернуться и вникнуть в положение дел, Зейн ловит взгляд Гарри, а по его губам бежит легкая улыбка.       Но тут же парень скрючивается от боли, приставляя руку к левому плечу. - Гад!.. Давай же, Хаз! – орёт он другу, тем временем направляя ствол на виновника производственной травмы.       Гарри кивает, будучи уверенным в том, что Зейн справится. С прикрепленным к своему телу Луи, он постепенно отрывается от земли, полагаясь на подъёмную силу, что с каждой секундой становится больше веса взлетающего объекта, исходящая из специальных устройств, пригвождённым к его ногам («Это что, как в «Железном человеке?», а Бен посмеялся и ответил, что да) – и влюбленная парочка на известной скорости вылетает из злополучного места, подобно крылатой машине, пока звери снаружи пытаются навести на них прицелы и не промахнуться, да всё бестолку.       «… Если только в небо».       Вокруг начинается паника. Пятеро террористов спешат к бараку, надеясь выловить беглецов, вот только Зейн уже почти снарядился в свой воздушный «поход», торопя этот чертов механизм, дабы скорее покинуть вражескую землю вслед за Стайлсом.       Уинстон убьет их обоих раньше, чем очнется Луи, ведь тайно проникнуть в хранилище под номером 7 и приручить новейшее устройство побега стало их главной ошибкой, но и главным спасением.       Великаны глядят на это бесподобное зрелище снизу вверх, вызывая вертолёты и еще черт знает кого, да только ребята уже почти в километре от боевой арены и зловещих взглядов; плечо Малика ноет, но, видя перед собой, вдали, яркую черную точку, состоящую из двух дорогих друг другу людей, в его сердце теплеет, как никогда.       Они сделали это. Они, черт возьми, сделали это!       Гарри опасливо оглядывается назад, но тут же сигналит другу, что всё путём. Малик смеется – искренне и так, как, похоже, не смеялся уже давно. Если не быть счастливым самому, то почему бы не помочь стать счастливыми другим?       Хаз ласкает плечи Лу, пытаясь достучаться до его спящего сознания, и ощущает на щеках колкие слёзы благодарности Зейну, судьбе, этим летающих ботинкам... Всему, что снова подарило его жизни нескончаемый смысл.       Теперь-то он точно никуда не отпустит своего мужа. Если только… снова в Париж? И исключительно вместе.