Тропа. Страшная сказка. Еще раз о Волках...

Цветочной поляной в лесу никого не удивишь, но это была особенная поляна. Точно уголок цивилизации в дремучей чаще. А всего-то и разницы: старомодные деревянные столбы с проводами, возникающие из ниоткуда и исчезающие в никуда, да старое безголовое пугало с соломой, торчащей из прорех клетчатой фермерской рубахи. Мерное гудение в проводах, птичье пение и ласковое солнце так и призывали передохнуть после продолжительной прогулки, а цветы с терпким сильным ароматом просто уговаривали составить им компанию и прилечь, скрывшись в высокой траве, что я и сделала. Дремота подкралась незаметно, отяжелив веки, расслабив тело и притупив ощущения. Находясь на границе полусна-полубодрствования, услышав заливистый озорной детский смех, я сначала подумала, что это мне приснилось. Только когда смех повторился, и промелькнуло перед приоткрытыми глазами что-то вызывающе-яркое, ярче цветов, я встрепенулась, приходя в себя, и села. Это была девочка такого возраста, когда называть ее малышкой уже поздно, а подростком - еще рано. С проказливым видом гонялась она за бабочками, беззаботная, в красном платье. Сама, точно бабочка. Казалось, ничего необычного, если бы не это платье. Помнится, я еще подумала, что такой кроваво-красный цвет подошел бы для вечернего платья зрелой соблазнительницы, а не для сарафана юной девочки. Той же определенно было наплевать на цвет одежды, ее интересовали только цветы, бабочки… и я. - Привет! - подошла она ко мне с веселой улыбкой, будто никто и никогда не говорил ей, что с незнакомыми взрослыми детям лучше не разговаривать. - Привет, - ответила я, удивляясь: что на детском личике делают такие "старые" глаза человека, прожившего не одно десятилетие. - Поиграешь со мной? А то одной мне скучно. - Поиграю, - согласилась я. - А во что? - В прятки. Чур, ты водишь! Я честно попыталась припомнить, каковы дальнейшие действия, но этого не понадобилось. Девочка исчезла так же внезапно, как и появилась. Я огляделась, пытаясь ее найти, ведь на поляне негде было спрятаться так, чтобы совсем исчезнуть из поля зрения: ни за пугалом или столбом, ни в траве. Тогда-то и промелькнула первая мысль, что не обычный ребенок встретился мне в необычном месте. Растерянная, вновь опустилась я на траву и почти сразу же услышала обиженный голосок: - Ну что же ты не ищешь меня? Так не честно! Мы же играем. - Играем, - успокоила я девочку. - Просто расскажи, что мне делать, я не знаю. - Стань у пугала, закрой глаза и считай до ста. А потом ищи, и если найдешь - догоняй! - серьезно объяснила та правила игры. - Хорошо. Я встала, подошла к пугалу и совсем уже было собралась зажмуриться, как в соломе заметила что-то необычное. Записная книжка в кожаном переплете размером в пол-листа была обмотана сверху куском ржавой колючей проволоки. Заинтересованная, я размотала и отбросила железную перевязь и раскрыла книжку. Листы были девственно чисты, но на траву выпало несколько газетных вырезок, пожелтевших от времени. По глазам полоснули заголовки: "Пропавший ребенок до сих пор не найден…", "Девочка, пропавшая несколько недель назад, найдена задушенной…", "Кто убийца?..", "Череда убийств продолжается". Расположив вырезки в хронологическом порядке, на первой же я увидела фотографию. Со снимка улыбалась ОНА. О ней были первые заметки, но много было и о других детях, пропавших и найденных задушенными после нее. - Зачем! Зачем ты взяла это! Это не твое! Положи на место! - оторвал меня от чтения яростный девичий крик. Я подняла глаза и с сочувствием посмотрела на перекошенную от злости и бессилия детскую мордашку с такими неуместными взрослыми глазами. - Это о тебе? - спросила я. - Да, - нехотя ответила девочка, поднимая с земли кусок отброшенной мною колючей проволоки. - Ты неживая? - и так все стало ясно, но я все же спросила. - Да, - ответила девочка, наматывая проволоку на руку. Внезапно я поняла, что пятна на проволоке - не ржавчина. Вернее не только ржавчина. Наблюдая за крупными алыми каплями, скатывающимися на красный сарафан, вспомнив прочитанные газетные статьи, я опять спросила: - Ты мстишь? Почему? - Уходи!!! Уходи сейчас же! - внезапно завопила девочка и опять стала похожа на обыкновенного обиженного плачущего ребенка. - Почему он убил меня, а не их? Почему они живы, а я - нет? Подчиняясь велению сердца, я подошла к девочке и обняла ее. Прижала к себе хрупкое содрогающееся от рыданий тельце. - Бедная моя… Неизвестно, сколько мы простояли в надвигающихся лесных сумерках. Я не хотела уходить, хоть и понимала, что не в моих силах помочь, утешить этого "ребенка". Не в моих силах изменить прошлое, даже если оно того заслуживает.