Путь Дорагона

Сколько времени прошло с ухода Тасмана Саске не знал. Дергаться от каждого шороха и скрипа ему надоело, так что парень просто сидел и ждал своей участи. Смотрители вернулись минут через пять после того, как их босс покинул камеру. Шатен как-то понимающе посмотрел на Учиху. Видимо, такие методы наказания распространяются не только на пленных. Фред же пытался разозлить брюнета, но постоянно наталкивался лишь на пустоту антрацитовых глаз. Вскоре ему это надоело, и лысый сел рядом с напарником. Сейчас, пытаться хоть как-то расшевелить Саске, было пустой тратой времени и сил. Тот совершенно не реагировал на внешние раздражители. Бандиты, постоянно сновавшие мимо камеры, пытались хоть одним глазком заглянуть внутрь. Все хотели посмотреть на легендарного Дорагона, так легко попавшегося им в лапы. Саске улавливал обрывки их разговоров, но даже там речь шла только о самом брюнете. Многие радовались такой большой «добыче», но были и те, кто всерьез беспокоился о последствиях такого похищения. Наверняка это были бандиты, знавшие Мадару не понаслышке. Ведь в преступных кругах Лидер Акацук известен, как кровожадный и жестокий гангстер, не щадящий никого. Лишь Саске знал его, как любящего родственника, дорожащего своим племянником. Ради свободы парня он пойдет на все. Брюнет поймал на себе еще один жалостливый взгляд Мэтта и отвернулся к стене. Ему не нужна была чья-либо жалость. Сейчас парню было уже все равно. На эмоции у него просто не осталось сил. Его раздавили, сломали, втоптали в грязь, бросили тут, словно дворнягу, которую выдавали за породистого пса. Да он и есть уличная шавка. Ведь это Мадара дал ему шанс, помог в нелегком пути, всегда был рядом. Да он ни одного мальчишку так не тянул наверх, как его. Учил его премудростям гангстерского дела, заставлял остальных мафиози тренировать парня. А если вспомнить рассказ отца, то можно прийти к выводу, что если бы родители не увезли Итачи в Нью-Йорк, Саске бы так и остался неприметным мальчишкой. Таким же, как и все в городе Ангелов. Ведь именно его старший брат должен был стать наследником клана. А Саске – всего лишь его тень, замена и ничего больше. Хотелось плакать. Разреветься, захлебываясь рыданиями вперемешку с истеричным хохотом. Как псих. Чтобы все считали его сумасшедшим, как тогда, в морге. Чтобы боялись к нему приближаться, дабы не погибнуть от руки свихнувшегося киллера. Глаза защипало, но слез не было. Да их и не должно быть. Он же машина для убийств. А роботы не плачут. Саске давно перестал чувствовать себя человеком. Еще когда он похоронил маму. Тогда в парне умерли последние эмоции. Остались под землей вместе с телом матери. Брюнет перестал грустить, но и его улыбка, смех исчезли вместе с печалью. Лишь иногда друзья могли вызвать хоть какие-то эмоции у Учихи. Даже легкое раздражение в его взгляде заставляло парней радоваться тому, что их Саске все еще жив, пусть он и погребен где-то глубоко внутри, под толстым слоем льда и камня. Они боролись. Миллиметр за миллиметром они разрушали защитный панцирь брюнета, выпуская наружу его былые эмоции. Через две недели парень выдавил легкую насмешливую улыбку, когда Дейдара, споткнувшись о дорогой персидский ковер, так любимый дядей, налетел на Хидана, несущего какие-то документы для Какузу. Бумаги, подхваченные порывами ветра из кондиционера, отправились в полет по всему штабу. А Дейдара часа два уносил ноги от матерящегося сектанта, обещавшего принести его в жертву Дзясину при первой же возможности. Тогда Саске и сам не заметил, как улыбнулся. Зато это увидели остальные. Именно тогда Дея и поставили на должность личного психиатра брюнета. Хотя, в таком случае лучше сказать «личного клоуна». Сейчас парень вновь закрылся от окружающего мира. Все старания друзей и коллег пошли прахом. Панцирь стал еще толще и тверже. Теперь, чтобы найти настоящего Саске, придется серьезно постараться. Но именно в данный момент парень почувствовал себя ужасно одиноким. Ему хотелось банального человеческого тепла. Чтобы обняли, прижали к себе, пожалели, словно маленького ребенка. Только сейчас Учиха понял, как рано он стал взрослым, как долго он был сильным. Ведь он тоже человек. Ему тоже нужна любовь и ласка. Но для этого нужно выбраться отсюда. Смешок. Смотрители удивленно обернулись. Еще один. Саске медленно повернул голову в их сторону. В глазах мелькнуло безумие, смешанное с решительностью. Тихие одиночные смешки начинают сливаться в полноценный смех. - Че это с ним? – спросил Фред у напарника. - Свихнулся, - тихо констатировал тот. Брюнет же начал хохотать в полный голос. Хрипло, надрывно. Охранники испуганно переглянулись. Учиха неожиданно замолк и обратился к ним: - Вы когда-нибудь задумывались, насколько ценна ваша собственная жизнь? Те отрицательно мотнули головами. - А я задумался…и понял: ваши жизни не стоят и гроша, - Саске резко кинулся на лысого. Мэтт отлетел в сторону, с ужасом наблюдая, как Учиха вгрызается его напарнику в глотку, ломая кадык. Фред сдавленно захрипел, из разорванного горла хлынула кровь. Саске медленно поднялся на ноги и, с легким рычанием, стал приближаться ко второму смотрителю. В его руках была бита уже мертвого Фреда. Мэтт заверещал нечеловеческим голосом, но крик резко оборвался. Учиха разбил его голову, как арбуз, кровь брызнула во все стороны. Даже на потолке красовались алые узоры. С наигранно-скучающим выражением лица брюнет еще раз посмотрел на изуродованные трупы, бросил биту и сел там же, где сидел все это время. Теперь осталось лишь дождаться Тасмана и Мадару. Кукольная пустая улыбка появилась на его лице. Он не станет мстителем, нет. Сегодня он будет палачом. Смена ролей, господин Тасман. *** - А Вы быстро, господин Мадара, - Тасман расплылся в слащавой улыбке. - Где Дорагон? – голос главы Акацук был холоден, как лед. Как только Фугаку подтвердил его опасения, мужчина сразу отправился в Нью-Йорк, взяв с собой нескольких людей. Он молился, чтобы с племянником было все в порядке. - Оу, он здесь, уже ждет не дождется, когда его заберут, - протянул бандит. – Но! Всему свое время. Вы же отлично понимаете, что так просто я его не отдам… - Что ты хочешь? – резко оборвал его Мадара. - Кубу. - Да ты шутишь? – с сарказмом протянул Учиха. - А ты, видимо, не особо хочешь увидеть своего наследничка живым, - вся формальность улетучилась. Теперь Тасман уже в открытую давил на Лидера Акацук. – Нет Кубы – нет Дорагона. - Хорошо. Где он? - Я его Вам покажу, а после подпишем несколько бумаг. Прошу, - Тасман жестом указал на коридор, ведущий вглубь здания. Он был длинным, с множеством одинаковых дверей. Что там хранили, или кого – не понятно. Двери были наглухо закрыты. Тут тишину разрезал нечеловеческий крик, который резко оборвался. Мадара покосился на Тасмана. Тот явно нервничал. Что-то пошло не так. Мужчины ускорили шаг и остановились у одной из дверей. Тасман судорожно перебирал связку ключей, ища подходящий. Четвертая попытка все-таки увенчалась успехом, и мужчины вошли внутрь комнаты. То, что они увидели, шокировало даже Лидера. Кровь. Алые капли и пятна покрывали все: пол, стены, потолок…А в центре камеры – два трупа. На лице одного из них отразился предсмертный животный ужас, голова второго просто напросто отсутствовала. Тут мужчины услышали сзади полу-стон, полу-всхлип. Мадара резко обернулся. Саске сидел в углу камеры, уткнувшись лбом в стену. Его лица не было видно. Плечи парня мелко вздрагивали, как у плачущего ребенка. - Саске? – голос мужчины дрогнул и оборвался. Обращение к мальчишке прозвучало как-то неуверенно, словно Лидер сомневался, стоит ли это вообще делать. Что-то было не так. Мадара это нутром чуял. Он уже видел это состояние. И Богу молился, чтобы это было не так. Дрожь прекратилась, но Саске не обернулся. Мадара медленно приблизился к парню, присел на корточки и положил руку на плечо племянника. Ноль эмоций. Тогда мужчина приобнял парня, повернул его голову за подбородок…и еле удержался, чтобы не отпрянуть. Рубиновые капли стекали по лицу мальчишки, капая на обнаженную грудь. На губах играла легкая улыбка, а в глазах…в глазах – пустота. Лицо куклы. Похоже на человеческое, но без души. Мадара вздохнул и прижал Саске к груди, наплевав на кровь на его лице. Тогда мальчишка не плакал, нет. Он смеялся. Тихо, почти беззвучно. Смеялся над собой, над своей жизнью, которая продолжала издеваться над ним, пытаясь вывести из игры. Но Саске не сдастся. Он будет биться до последнего, пока его не сломают окончательно…или же… Мадара почувствовал, как ладонь парня очертила его грудь, ушла немного в сторону и осторожно остановилась у кобуры с пистолетом. Щелчок, - и ствол исчез в ловких мальчишеских руках. Мадара напрягся. Знал же, что ничего хорошего не будет! Руки Саске обвились вокруг мужчины и сцепились за его спиной, держа пистолет. Еще один щелчок возвестил о том, что предохранитель был снят. - Я – не ничтожес… - конец фразы потонул в звуке выстрела. Мадара слышал, как рухнуло обмякшее тело Тасмана, но не обернулся. Лишь сильнее сжал Саске в объятиях. – Я – не ничтожество…Ведь так? – парень поднял на мужчину пустые глаза. В них не было никаких эмоций, только черная бездна зрачков. - Не ничтожество, - выдохнул Мадара, потрепав мальчишку по волосам, - не ничтожество… Улыбка. Пустая, как у куклы. Нарисованная радость. Мадара больше не мог смотреть на такое выражение лица у парня и спрятал его на груди. Саске не сопротивлялся. А Мадара еле сдерживал слезы. Сломали. Опять. Сволочи. Ведь он знал, как именно погибла Микото… На эмоции не было сил. Мужчина медленно встал, утягивая за собой Саске. Тот поднялся и остановился, будто не зная, что делать дальше. Сейчас парень походил на марионетку, а Мадара – на кукловода. Мужчина управлял Саске, а иначе он бы просто не сдвинулся с места. Тяжело вздохнув, глава Акацук повел парня к выходу.