Куклы и кукловоды

      Руди быстрым шагом пробрался сквозь здание вокзала и червем юркнул в быстро темнеющие переулки, избегая более-менее широких улиц. Солнце освещало ему путь, косыми лучами заката поливая Южный Форест, окрашивая захламленные улицы в золотистые тона, отражаясь бликами на ржавых мусорных баках, стеклах поразбросанных всюду бутылок. Желтеющие лучи на глазах становились все уже и бледнее, переставая пробиваться в самые узкие переулки, медленно, но верно погружая город во тьму.       Барана не беспокоило приближение ночи; напротив, он был рад этому. Под покровом звездной черноты происходят всякие вещи, особенно в таком месте, как Старый Квинс. За одну ночь можно поднять состояние. Или сдохнуть, пытаясь.       Сегодня же Руди всеми фибрами души рассчитывал на первое. Не в объемах миллионов, нет. Три тысячи долларов — вот та сумма, которую парень должен был получить за участие в том, что он так просто окрестил «реслингом». На самом же деле, от «реслинга» в данном типе боя были лишь некоторые акробатические трюки, которые выделывали его участники (и Руди не исключение) на потеху толпы, чутка завышая себе цену. Хотя, как сказать, «данный тип боя». Скорее, избиение противника до смерти или, если очень повезет, тяжелой черепно-мозговой травмы и нескольких переломов. Но три тысячи хрустящих бумажек, так приятно щекочущих нос своим запахом, уже отмели для барана все сомнения, оставляя лишь ожидание и нервно дрожащие пальцы.

***

      Когда парень добрался до пункта назначения, солнце закатилось почти полностью, оставив лишь жалкое подобие сияющих лучей. Позолота на зданиях пропала, сменившись бледной желтой подсветкой. Город постепенно падал в омут ночи.       Низкое прямоугольное здание из серого кирпича, к которому уверенно подошел Руди, было старым и обшарпанным, но, что удивительно, ни одной надписи или прочих следов жизнедеятельности на его стенах не обнаруживалось. Зато прямо над входом висели крупные буквы, выстроенные в слово «Приветствие». Чуть ниже красовалась более мелкая надпись: «Ночной клуб». Прямо под чуть скошенным словом «клуб» чинно прислонился к стенке накаченный детина в плотных джинсах и черной кожаной куртке с шипами на плечах, чуть блестевшими под последними лучами солнца. Он недоверчиво буравил взглядом окрестности, изредка останавливаясь на случайной матерной надписи и чуть усмехаясь. Его зрачки пристально вглядывались в чернеющие узкие переулки.       Тут он заметил, как один из темных проемов выплюнул фиолетово-белую фигуру, быстрым шагом направившуюся прямиком ко входу в клуб. Секьюрити недоверчиво прищурился, затем расслабленно улыбнулся, признав в фиолетовом баране Руди, а после нетерпеливо сделал загребающее движение ладонью, подзывая его к себе. Парня дважды просить не приходилось, так что спустя несколько мгновений он уже оказался в нескольких метрах от бугая, и завязался непринужденный разговор:       — Привет, Нейл. ― Руди пожал Охраннику лапу. ― Что, как жизнь, как там твоя Люси?       — Здорово. ― Нейл разжал рукопожатие и засунул лапы в карманы своей шипастой куртки. ― Жизнь норма, стою тут, отшиваю даунов.       — И много уже отшил? ― с почти незаметным сарказмом в голосе улыбнулся Руди, оглядев пустое пространство.       — Да просто весь наплыв уже прошел. ― бугай нахмурился. ― А тебе я бы советовал поторопиться, все уже пришли минут пять назад, а ты все где-то ошиваешься. И нах ты был на вокзале?       — Что, знаем все ходы и закоулки? Вообще-то не твоя забота, куда я ходил и что делал. Скажем, исправлял карму. А ты мне ответь, что там у вас с Люси, а то в прошлый раз все мозги мне продрал со своей бабой и тем, какая она охеренная. Что я, зря это все выслушивал?       — Да ошибся я, напился и увидел в шлюхе конфетку. ― Нейл демонстративно сплюнул. ― Обычная шкура, как бухло из башки выветрилось, так я ее сразу вышвырнул. А ведь она еще что-то орала про свадьбу и какие-то обещания, даже денег требовала, поехавшая сука. Ну я ей и выбил пару зубов, а больше глаза мои ее не видели. И отлично.       — Нет, а что ты от нее хотел? Весь бар слышал, как ты орал о том, что женишься на ней и вы заживете по-королевски. Ладно, насрать. Ты лучше напомни мне, как зовут придурка, которого поставили против меня. И да... ― Руди почесал подбородок. ― ты Мигеля видел?       — Нет, Мигель хрен знает где. А твой сегодняшний оппонент носит погоняло «Плоский Джон». ― Нейл вытащил из кармана лапу, посмотрел на циферблат наручных часов. Выражение на его лице стало пасмурным, и он поторопил: ― Ладно, харе болтать, вали внутрь, а то на меня гнать будут, что задержал. Еще и бабла сбавить могут.       Пролаяв последние буквы, бугай отлип от стены и схватился за дверную ручку, потянул на себя. Тяжелая металлическая дверь распахнулась. Из открывшегося проема на улицу вылетели шумные крики множества зверей, мат и зычные объявления о ставках. Руди подошел к проему и взглянул вниз, на короткую лестницу, с обоих сторон зажатую шершавыми темными стенами. Последние ступеньки были освещены неярким белым светом, льющимся из помещения.       — Удачи тебе, ― отрывисто, но искренне пожелал Нейл, когда баран начал спускаться вниз.       Парень обернулся и слабо кивнул. В тот же момент охранник отошел от проема и громко захлопнул дверь, огласив округу металлическим лязгом. Руди оказался отрезан от внешнего мира. Из звуков остался лишь матерный шум внизу, едва различимым эхом отбивающийся от сдавливающих лестницу стен. Вздохнув, баран сжал лапы в кулаки и в десяток шагов оказался на последней ступени, медленно охватывая взглядом нехилых размеров пространство.       Потолок помещения был высоким — около пяти метров. Из него в четыре параллельных ряда торчали запыленные неоновые лампы, озаряющие все вокруг неестественным бело-желтым светом. Окон не было и в помине, потому это было единственным способом освещения.       На полу же красовалось множество бетонных блоков, выставленных в форме (если взглянуть сверху) полой буквы «I», в середине которой имелась пузатая окружность. Блоки были объемны и довольно высоки — больше половины среднего роста. За ними стояли зрители, представляющие собой агрессивную, орущую и пытающуюся перелезть через ограждения толпу. Вдоль блоков выстроились накаченные громилы, отпихивающие от бетонной ограды наиболее возбужденных зверей.       Руди вышел чуть вперед, становясь под свет ламп. Он находился в нижнем из расширений своеобразной «I», в противоположном находился, по всей видимости, его противник. Баран не мог видеть его, так как в серединной окружности стояла частая металлическая сетка трех метров в высоту, образующая клетку без крыши; в ней имелось две двери, направленные в стороны соперников. Парень, взглянув на клетку, шумно втянул воздух, размял шею, провернул кисти и похрустел пальцами.       В этот момент один из бугаев, распихивающих зрителей, обернулся и заметил разминающегося Руди. Крикнув что-то своему напарнику, он перемахнул через ограду и, одним шагом перечеркивая расстояние до барана, обратился к бойцу, пытаясь своим низким басом перебить не утихающий гомон толпы:       — Руди, да? Джон прибыл минуту назад, толпа жаждет крови. Пора начинать!       — Получит она крови. ― парень расстегнул перчатку и показал проверяющему наколки на тыльной стороне ладони, указав на изображение черепа меж лезвий. После он схватился за ворот своего обрезанного кимоно и отвел его в строну, показывая еще несколько татуировок.       Охранника увиденное вполне удовлетворило. Качок отстранился от барана и, приставив к уху подобие рации, больше напоминающее кирпич, заявил неизвестной личности на другом конце о том, что пришел второй участник боя и можно начинать.       Видимо, организатору данного мероприятия очень не терпелось начать, ибо только бугай вернулся на место, как динамики в углах под потолком ожили и задавили всех, кто находился в здании, оглушающим шипящим треском.       На смену помехам быстро пришел чей-то энергичный и жизнерадостный голос, вещавший о необходимости бойцов пройти к рингу. Руди тут же закончил разминку и размашистым шагом пошел к своей двери в металлической сетке. По пути его уши звенели от хриплых подбадриваний поставивших на него зрителей и улюлюканья тех, кто поставил на его противника. Одобрений и освистываний было примерно одинаково, потому как Джон был приблизительно равен ему по весу (тяжелее на семь килограмм) и количеству проведенных боев и вкупе с ними побед (пятьдесят восемь боев и тридцать семь побед). Данную информацию Руди получил еще за неделю до битвы, впрочем, как и «Плоский». Таковы правила.       Примерно на половине дороги голос вновь активизировался и объявил имена соперников, затем правила, которые Руди итак уже давно знал:       — Дамы и господа! Рады приветствовать вас сегодня вечером! Пожалуйста, обратите внимание, что ставки принимаются только до захода соперников в клетку, потому тем, кто еще не успел ни на кого поставить, нужно поспешить! ― говорящий сбавил тон и продолжил менее энергично: ― Этот бой будет проходить между Руди справа и Плоским Джоном слева. Битва в клетке, двухфазная, без права выхода, если противник все еще в сознании. Габариты бойцов и их опыт схожи, а потому поединок обещает быть невероятно интересным! И еще раз напоминаю, что кидать какие-либо предметы в клетку, перелезать через бетонные ограждения и атаковать охрану строго запрещено, а нарушителей ждет суровое наказание.       Как раз при слове «наказание» один из зверей, явно в подвыпившем состоянии, воспользовался секундной отвлеченностью кордона и подбежав вплотную к заграждению, едва не перепрыгнул через него. Тройка охранников, заметивших прорыв своих рядов, сорвались с места и в последний момент схватила нарушителя за хвост, похожий на беличий, только облезлый и с выдранными клоками шерсти. Зрителя начали методично избивать ногами в назидание другим. Руди же, ничуть не удивляясь, прошел мимо, лишь на мгновение поглядев в сторону уже истекающего кровью бедолаги.       Грохот динамиков и хриплые крики на пределе громкости, изредка мигающие лампы далеко наверху, теплый и влажный из-за дыхания нескольких сотен зверей воздух, мат охраны и зрителей, едва ощутимый запах пота и режущая вонь алкоголя, холодный шершавый пол под ногами, серый бетон вокруг и прочный блестящий металл впереди, разномастные фигуры множества незнакомых зверей... Первый десяток раз это невыносимо давило, голова начинала кружиться, конечности дрожать, а тело обливаться потом. Но теперь на лице Руди не шевелился ни один нерв, без разрешения не дергалась ни одна мышца. Пятьдесят шесть боев, сорок одна победа... Сегодня Руди собирался прибавить единицу к обоим значениям.       Баран подошел к рингу. Открыл дверь. Вошел внутрь. Глубоко вдохнул. Один из накаченных охранников подошел к клетке и запер дверь за Руди; то же самое было сделано и с другой стороны. Теперь боец с рогами мог в полной мере разглядеть противника. И первое, что он заметил ― это лицо, способное развеять тайну столь необычного «Плоского» имени. Создавалась такое ощущение, что морду Джона (который, кстати, оказался бобром темного желтого цвета) положили на гладильную доску и как следует отутюжили, превратив лицо в плоский блин, с презрением глядевший в сторону Руди и хмуривший тонкие брови. Одет же «Плоский Джон» был легко ― блестящие черные джинсы из плотной кожи, такой же черный ремень (правда, не блестящий) с немаленькой серебристой пряжкой и высокие, словно гольфы, черные сапоги, напоминающие армейские берцы. Будто всю нижнюю половину его тела опустили в жидкий латекс и подождали пока все застынет.       — Первая фаза боя! ― взревел голос, ― Никакого оружия, однако разрешены любые приемы и техники. За исполнением наблюдает наша доблестная охрана.       При этом заявлении к клетке с каждой стороны быстро подоспели по два молодчика в строгой, почти что деловой форме, из под которой явственно выглядывали холмы мышц. Все их внимание было направленно только на стоящих друг напротив друга участников схватки.       Тем временем, голос объявил о начале, заставив толпу синхронно взреветь, взорваться бьющими по ушам осколками из одобрительных криков. Гогот, свист, рычание и ругательства слились в один протяжный звук, с кровавыми корнями вырывающий барабанные перепонки. Все хлынули на максимально близкое к центру искаженной «I» расстояние, приближаясь к охране на опасную дистанцию, на что та немедленно отреагировала, опять таки взяв в оборот наиболее ретивых зрителей.       Началось.       Оба бойца встали в боевую стойку, устойчиво расставив ноги, подняв сжатые в кулаки лапы и закрыв ими челюсть, шею и грудь. Руди медленно двинулся вправо. Джон зеркально повторил его движение, двинувшись влево. Соперники наматывали круги у стен клетки, вращаясь вокруг невидимой точки в центре ринга. Никто из них не приближался к противнику, оставаясь на максимально возможном удалении.       — Три? ― лающим голосом спросил «Плоский», в очередной раз переставляя ногу.       — Да, ― так же отрывисто бросил Руди, не сводя с темно-желтого бобра изучающего взгляда. Каждая мышца в его теле была напряжена, адреналин боевой амброзией растекался по сосудам, будоражил сердце, учащал дыхание. Баран часто втягивал в себя воздух, старясь подогнать клеткам как можно больше кислорода - топлива для движения. Руки мелко, почти незаметно дрожали, выдавая дикий накал каждого нерва. Ему уже становилось жарко от этого.       — Прости, но мне эти деньги нужнее, ― скороговоркой выпалил Джон.       «Плоский» падающим метеоритом сорвался с места, своими словами ставя цель расфокусировать внимание соперника. Но Руди тоже был не лыком шит ― он ринулся навстречу в тот же момент, как нога бобра оторвалась от земли, а его вытянутый кулак наметил для себя цель в виде фиолетовой челюсти.       Они столкнулись в центре ринга, обрушив друг на друга град ударов. Толпа ревела на пределе своей громкости, не успевая следить за мельтешащими конечностями. Джон нанес удар ребром ладони, собираясь пробить Руди трахею, но тот блокировал его, свободной лапой тут же ударив в район почек. Кулак в перчатке летел мощным клином, наверняка вызвавшим бы внутренне кровотечение, но бобер успел поставить блок и, не теряя ни секунды, ответить новым ударом в область печени. Баран с трудом отвел от себя нападение и, воспользовавшись мизерной рассеянностью Джона, оттолкнул его от себя, мгновенно нанес мощный хук справа.       Зрители зааплодировали. «Плоский» пропустил удар, сматерился и отпрыгнул назад, сплевывая кровь, приземлившись на прогнувшуюся под его весом сеть. Моментально смекнув насчет открывшегося ему преимущества, Джон с силой оттолкнулся от исполнившей роль каната сетки, выстрелив собой в Руди. Тот не успел уклониться и ему пришлось поставить блок, чтобы не получить по печени, однако от нещадного удара ногой в армейском ботинке фиолетовый отлетел в противоположную сторону, врезавшись спиной в сетчатую ограду. Осознавая, что на счету каждая секунда, Руди, подобно тому, как это только что сделал его противник, оттолкнулся. Только приземлившись на ноги, баран продолжил двигаться по инерции и отпружинил от земли, всем телом врезаясь в Джона и сбивая его с ног (тем самым выполнив шлагбаум). Боец придавил соперника к земле и, подобно наковальне, ударил его по голове лбом.       Лоб у баранов, как известно, крепкий, потому «Плоский Джон» моментально выгнулся всем телом и взвыл от боли, схватившись за голову. В то же мгновение из толпы отчетливо послышался мат тех, кто ставил против Руди, а так же одобрительная нецензурщина тех, кто ставил на него. Боец, считая, что после его коронного удара все уже почти кончено, пафосно встал с противника и поднял руки, приветствуя заоравших с новой силой зверей. Он неторопливо размял шею и вытер с лица пот, глядя на корчащегося и расцарапывающего до крови лоб Джона, бьющего ногами в бесплодной попытке встать. Руди казался спокойным, но на самом деле у него дрожали жилы и горели мышцы, а жадное прерывистое дыхание было сбито напрочь. Да и голова чуть кружилась после трюков, которые он вытворял. Но ничего, один из бойцов в нокауте, значит можно будет немного отдохнуть ― по правилам должны объявить перерыв.       Только баран успел подумать о перерыве, как завопили динамики, вещавшие о десятиминутном тайм-ауте. Бугаи вокруг клетки сейчас же подошли к дверям и открыли их, выпуская бойцов. Руди вышел сам, Джону помогли.       Вывалившись с ринга, баран тут же плюхнулся на заботливо поставленный рядом стул, быстро и высоко подымая грудь. Все тело полыхало, не веря, что первый раунд прошел настолько легко. Однако напряжение все равно было дичайшим, а мышцы ныли от быстрой, но насыщенной и агрессивной битвы.       Чуть отдышавшись, Руди поднял рогатую голову и вгляделся в толпу, ища кого-то.       Спустя пару минут его взгляд остановился на ясно выделяющемся среди разнообразной одежды голом теле, причем белого цвета. Рот бойца расплылся в улыбке и он встал со стула, направляясь к куску белого меха, который что-то показывал одному из охранников на своей лапе. Тот долго щурился и вглядывался, но, убедившись в правоте пришедшего, все же нехотя отошел в сторону, пропуская его вплотную к блокам.       — Ну и сволочь же ты, ― шутливо сказал Руди, протягивая ладонь для рукопожатия, ― Где тебя, мать твою, носило? Я уже начал сомневаться в том, что ты вообще припрешься.       — Ой-ой, какие мы нежные, ― несерьезно ответил белошерстный, ― Дела у меня были ― красный фосфор кончился, пришлось идти к барыге, покупать. И хрена ли ты вообще докапываешься? Я, как обычно, тут и все принес, опоздал только немного. А ты уже в истерику впал.       — Вот это тебя проперло, Мигель, ― баран открыто рассмеялся, ― истерика, ну ты загнул! Ладно, давай сюда воду, пить хочу, словно меня насухо выжали.       — Да меня проперло, потому что ты сам чуть не опоздал и на меня гнать пытаешься.       Зверь, названный Мигелем, что-то недовольно проворчал себе под нос и сунул лапу за пояс, вытянул оттуда полулитровую бутыль без всяких этикеток. Руди выхватил у него воду, мгновенно свинтил крышку и начал заливать жидкость в рот, охлаждая разгоряченный организм. Мигель же тем временем продолжил:       — Я вчера общался с Джефри... ― белошерстный облокотился на серый холодный бетон и пошло ухмыльнулся, — Хорошо развлекся с той бабой?       — Ты про того синего курилу из банды Би? ― баран отлип от горлышка, почти опустошив бутыль. Его взгляд бегло посмотрел на левую лапу приятеля, от плеча до кисти забитую наколками в виде черных вишневых лоз, а так же тем, что он называл «партаками». «Партаки» были наколоты на пространстве от локтя до тыльной стороны ладони и представляли собой мешанину из мелких разноцветных изображений. Единственное, что можно было четко разглядеть в этом хаосе - черный Томпсон в белом круге.       — Да, я про него. ― Мигель прокашлялся, отрывая взгляд Руди от гипнотизирующего калейдоскопа узоров на своей лапе, ― Знаешь, зря ты так жестко отжал у Дэрви шлюху - не по понятиям это. Я бы на твоем месте вообще не портил с ним и его парнями отношения. Хоть они и мелкие сошки, но проблем доставить смогут - в этом я уверен.       — Он абсолютно безопасен, ― отмахнулся баран, ― Ему некому жаловаться на меня - район, на который они зашли, принадлежит нашему клану и понятия действуют только на его членов. Босс сам говорил, что остальных можно просто вышвыривать оттуда, если с них нельзя взять прибыли.       — Как знаешь. ― Мигель пожал плечами и продолжил: ― Но ты мне так и не ответил на вопрос, что там у тебя было с той белкой? А может... ― белошерстный фыркнул и ехидно прищурился, ― не ответил, потому что извращался с ней? Ну признайся, выполнил с этой бабой все свои желания, да? Копро, уро...       Мигель не успел закончить ехидное предположение. Кулак Руди остановился в сантиметра от его лица и недвусмысленно погрозил своему приятелю, красноречивее всяких слов говоря, что эту тему лучше закрыть.       — Воу-воу, полегче! Я ж хотел напомнить тебе, чтоб ты прошел копрограмму и урографию, ― неумело отшутился белый зверь, выдав широченную улыбку. Руди его юмора не оценил, однако кулак разжал и убрал от лица приятеля. Фиолетовые глаза сверлили мутно-серые.       — Хорошо, закроем все темы насчет вчера и перейдем на сегодня, ― вновь стал серьезным Мигель, - Ты помнишь, куда мы должны пойти после того, как ты тут закончишь?       — Помню, ― буркнул Руди.       — Отлично, тогда...       Но конец предложения был съеден ревом оживших динамиков. Толпа вновь загомонила, лишая барана возможности дослушать речь своего приятеля. Мигель, осознав бессмысленность дальнейших попыток разговора, сделал Руди знак лапами, мол, встретимся на месте. Тот кивнул, подтверждая, что все понял.       Сразу после этого обмена жестами белошерстный скрылся в толпе, на прощание махнув татуированной рукой. В ту же секунду к Руди подошел один из охранников, указывая на открытую дверь. Парень, только почувствовав расслабление, вздохнул и прощелкал пальцами, а после запрыгнул в нутро сетчатой клетки. Баран начал слегка прыгать на месте и вращать согнутыми в локтях лапами, разгоняя пылающую кровь по сосудам.       — Тайм-аут окончен! ― прогрохотали динамики, ― Разогрев закончен, начинается вторая, самая интересная фаза! Противникам разрешается использовать холодное оружие не длиннее тридцати сантиметров, раунд оканчивается по желанию того, кто первым заставит соперника выронить оружие. Победитель заберет овации зрителей и приз в три тысячи новеньких хрустящих долларов!       После этих слов толпа словно слетела с катушек. Гам стал настолько невыносим, что охране пришлось избить парочку зрителей дубинками, хотя это мало кого успокоило.       Второй раунд обещал быть не в пример интереснее и, если не дольше, то гораздо кровавее.       Двери за бойцами захлопнулись, второй раз за вечер оставляя Джона и Руди разрывать друг друга на клочки. Бобер, заметно похорошевший за время отдыха, махнул огромным хвостом и улыбнулся во всю свою плоскую рожу. Нос-сердечко его дернулся, показывая бешеную заряженность адреналином, хотя это было итак заметно по дрожащим лапам и частому дыханию. Джон, показушно поводив лапами по поясу, вытащил из незаметного чехла нож двадцати сантиметров в длину, смахивающий на дайверский, но с зубчиками лишь на обухе. Уверенно подбросив и поймав его, «Плоский» взял оружие прямым хватом и кончиком сияющего лезвия указал на своего оппонента, показывая готовность начать. Руди, безразлично посмотрев на эти финты, хмыкнул и запустил лапу за ворот кимоно, а когда он ее вытащил, то на фиолетового оттенка пальцах уже красовался выпуклый металл кастета. Но баран не собирался останавливаться на этом. Свободная лапа полезла в карман, на этот раз ― брюк, и достала странный нож с серповидным лезвием и выгнутой ручкой, на конце которой красовалось приваренное стальное кольцо. Руди продел указательный палец в кольцо и схватил экзотическое оружие обратным хватом, тут же выставляя его и кастет вперед.       — Бойцы готовы начать! ― вещал голос по ту сторону громкоговорителей, ― Объявляется начало второго раунда!       Окружавшие Руди звери до основания потрясли здание криками из своих севших и охрипших глоток. У барана ощутимо заболели уши, но ему было не до физической боли. Сейчас его внимание приковал вид огромного лезвия в лапах оппонента, способного насквозь проткнуть фиолетовому руку или шею.       — Руди готов сдохнуть? ― подражая комментатору, сплюнул Джон, прокрутив в ладони оружие. В его взгляде горела идеальная, животная ярость.       — Если малыш сможет удержать этот большой ножик, ― съязвил баран, под малышом явно подразумевая бобра.       — Я смогу удержать его в твоей глотке, ― слова сорвались с уст темно-желтого зверя, словно ядовитый плевок.       И «Плоский Джон» набросился на парня, нанося лезвием горизонтальный удар, наверняка выпустивший бы Руди кишки, если б тот не ответил разрезающим движением ножа. Тонкий серп и двадцати сантиметровый монстр столкнулись подобно Давиду и Голиафу, вызвав бурные овации зрителей. Баран сохранял расчетливость, его оппонент ― ярость. Бобер склонился над лицом Руди и брызнул на него слюной, блеснув совершенно безумными глазами. Слишком уж быстро переменилось его поведение... Это насторожило рогатого.       — Боевые наркотики запрещены, ублюдок, - прошипел Руди, с силой отпихивая обезумевшего Джона и тут ж хлестко пиная его в колено с целью свалить на землю. Но его мощный удар прошелся мимо ― бобер, пожелав не отвечать, отпрыгнул в сторону. В ту же секунду он перевел вес тела вперед и провел выпад, нацеленный в шею барана. Рогатому пришлось ударить кастетом, чтобы отвести лезвие. Руди пошел в наступление, обрушивая оба своих оружия на тело противника и постепенно оттесняя того к стене.       — Даже если ты выиграешь, тебя отдадут на растерзание толпы за нарушение правил, ― хриплым от напряжения голосом выдавил Руди в перерывах между уколами, ложными атаками, разрезами и попытками захвата конечности, ― Ты уже труп.       Джон с трудом отбил все атаки и отскочил к самой сетке, спиной почувствовав осуждающий холод металла. Слюна тонкими нитями тянулась с его нижней губы, он рычал как бешеный медведь. Легкие часто-часто сжимались и разжимались, всеми силами пытаясь вогнать кислород в обезумевшие от наркотиков и адреналина органы, бьющиеся в опасно быстром ритме.       Руди чувствовал слабость своего соперника. Почти физически ощущал, как тяжелеют ноги бобра, накаченная веществами голова задурманивается все больше и больше. Баран не расслаблялся, зная, что сейчас Джон — это загнанный в угол зверь, который будет неистово биться до последней капли крови, не щадя ни себя, ни своего противника. Руди чувствовал адреналин, взбешенным металлом разливающийся по венам, нещадно пинающий мышцы и обволакивающий туманом нервы. Ножевой бой очень хорошо заставлял надпочечники работать; в любой момент ты мог ошибиться и тогда лезвие противника не церемонясь проткнет тебя насквозь, изрежет и изрубит, оставив от тебя истекающую кровью рваную мочалку.       Баран сплюнул вязкую от мышечной деятельности слюну и отодвинул колющую боль в боку (опять таки из-за неимоверных физических нагрузок) на второй план. Его взгляд зафиксировался на Джоне. Полная концентрация. Нога размытым фиолетовым пятном отскочила от поверхности ринга, рука с изогнутым ножом замахнулась назад, готовясь атаковать. Баран в два прыжка приземлился перед соперником и резко опустил руку вниз, намереваясь разрезать его от плеча до почки. Натуга скрутила каждое из миллионов мышечных волокон, легкие конвульсивно сжались, выплевывая из себя весь воздух. Спина, таз, ноги и плечи — единый механизм. Тело Руди действовало текуче и слаженно, словно юркая капля воды, активизировав все свои силы только на одном ударе, который должен был стать решающим.       «Плоский» отчаянно выбросил вперед левую руку, закрываясь. Серповидное оружие продолжило свое движение. Зал изматерился и охрип от криков, воздев лапы вверх и подбадривая рогатого бойца. Пролилась первая кровь. Джон, крича от боли, отдернул искалеченную лапу. Нож Руди идеально прошелся по плоти, до кости вспарывая мясо, блестящим и хлюпающим веществом вывалившееся из раны; с ее краев уже начинала стекать кровь. Баран зловеще ухмыльнулся и, судорожно втянув воздух в пустые легкие, выбросил кастет прямо в основание темной шеи, просипев «ты проиграл».       Но бобер так не считал. Он был ранен и вымотан, но его хлестко подстегивали принятые во время перерыва наркотики, мутным пламенем отражающиеся в расширенных зрачках, окруженных изломами лопнувших капилляров. Джон гневно вскричал и упал на пятую точку, пропуская кастет в миллиметре от своей макушки. Тут же его ноги вытянулись на всю длину и мощно, словно вековые дубы, ударили дезориентированного необычным приемом Руди чуть выше ступней. Баран не смог удержать равновесие и упал на соперника, к тому времени уже успевшего выкатиться из-под выряженного в кимоно тела. Фиолетовый, считая каждую секунду, в полете зацепился руками за сеть и оттолкнулся, одновременно подпрыгивая и разворачиваясь лицом к противнику.       Зря он это сделал. Джон, с неимоверной скоростью вставший на ноги, только и ждал момента, когда враг начнет подниматься. Бобер отпружинил чуть назад и с разворота на сто восемьдесят градусов ударил ногой в рогатую голову чуть повыше виска, по-змеиному обогнув крупный рог. Увесистый ботинок на шипованной подошве легко отбросил барана на два метра в сторону, предварительно вызвав неприятный глухой стук от удара о череп.       Теперь настал черед ликовать ставивших на «Плоского». Руди просто не смог встать после такой молниеносной атаки. Кровожадные крики «Прикончи его!» слились в один протяжный звенящий шум, потом в свист, а после и вовсе в какую-то катавасию. Перед фиолетовыми глазами радостно плясали звездочки и помехи как на старом телевизоре, вкупе с брызнувшими от боли слезами затянувшие весь обзор. Голова невыносимо пульсировала и гудела сотней беспокойных ульев. Все тело налилось свинцом.       Джон, показушно поцеловав бицепс, подошел к обмякшему сопернику. Превозмогая боль в лапе, он схватил барана за грудки и рывком поднял на ноги, приставив к стенке. Руди с трудом разлепил глаза и различил садистский оскал.       Гигантское лезвие медленно втиснулось между колеблющимся и ложным ребром, прорывая сначала белоснежную ткань, а после и темно-фиолетовую шкуру. Баран вскрикнул от боли, всеми силами пытаясь заставить отключившиеся конечности вновь работать. Бобер улыбнулся еще шире и начал мучительно проворачивать нож меж костей, доставляя Руди максимально боли, пытаясь разломать ему грудную клетку.       Взор рогатого вновь померк. Его рот не закрывался, легкие лишь каким-то чудом умудрялись втягивать в себя жалкие крупицы кислорода в перерывах между страдальческими криками. Звуки неумолимо слабели, зрение теряло цветность, ясно сигналя о приближающемся болевом шоке. Рана в груди становилась все шире и шире, истекая яркой горячей кровью.       «Ну нет, я столько побеждал не для того, чтобы сдохнуть!» - скрипя зубами от боли, ободрил себя Руди. Он из последних сил опустил взгляд вниз и увидел, что нижняя часть его противника сейчас ничем не прикрыта. Сделав агонизирующий вдох, баран собрал всю оставшуюся энергию и направил ее в хлесткий пинок по паху. Промежность Джона обтягивали латексные штаны, но блестящий материал не помог смягчить неожиданный удар. Бобер навзрыд заскулил и выдернул оружие из ребер парня, обоими руками хватаясь за поврежденное достоинство.       Руди только этого и ждал. Баран плотнее сжал в кулаке кастет и атаковал соперника в солнечное сплетение. «Плоский» тихо ойкнул от боли и, выронив нож, начал вставать на колени. Это был конец — они оба это понимали. Рогатый, не тратя драгоценные мгновения, бухнулся на колени и выставил лапу с изогнутым оружием прямо под шею падающего Джона. Всем своим весом он насадился на лезвие, проткнувшее темно-желтое горло в районе яремной вырезки. По блестящему металлу тут же побежала артериальная кровь, тонкой паутинкой собирающаяся в красную лужу. Глаза бобра остекленели и закатились, голова безвольна упала, открывая рот; из него тоже бежали струйки крови.       В помещении будто разом выпустили полный заряд «Катюши». Зрители орали до хрипоты, срывая голос ко всем чертям собачим, обнимались друг с другом и махали бумажками с номером и суммой ставок. Несколько зверей залезли один на другого, образовав таким образом живую лестницу; и теперь самый верхний маниакально махал руками, приветствуя победителя и целуя договорную бумагу. На пол полетели крышки, многие начали упиваться дешевым алкоголем. Вся толпа бушевала штормовым океаном, грозя на радостях снести кордон охраны. Даже рев динамиков, радостно объявивший победителя, был заглушен синхронными рукоплесканиями и возгласами.       Руди это опьяняло. Баран медленно вытянул нож из горла, позволяя трупу Джона мешком упасть на ринг и заливать его кровью. Рогатый с довольным, хоть и бледным лицом встал и поднял руки вверх, приветствуя толпу.       Обе двери распахнулись и качки в костюмах вытащили тело бобра. Победитель неторопливо убрал оружие в карманы и, прижав лапу к раненной груди, торжественно вышел под аплодисменты и сумасшедшей громкости крики. Чуть покрасовавшись перед зрителями, фиолетовый направился за деньгами.