Забудь мое имя

Больнее, чем безумие седин, Страшнее, чем движение по краю, Моя душа среди холодных льдин Избитая, больная, но живая. Солнце уже давно село за горизонт, а я все еще сидел на крыше многоэтажки. Выглянула луна, звезды, и небо стало каким-то волшебным. Это не то небо, что мы видим днем. Оно какое-то особенное, загадочное, магическое. Так и хочется смотреть на него вечно, ни о чём не думая, забыв о своих проблемах. Прошел месяц с того дня, как мои одноклассники жестко посмеялись надо мной. Что-то изменилось во мне. Что-то, что сделало меня другим человеком. Я больше не мог смотреть на девушек, меня воротило от любых физических контактов с людьми. Даже простое прикосновение в маршрутке отдавалось во мне какой-то особой болью. Мне часто стали сниться кошмары. Один и тот же сон каждый день... Я иду по улице, светит солнце, играют дети, а потом резко все меняется, мир сужается и становится таким маленьким, что, в конце концов, я просто исчезаю в нем. Я заставил маму перевести меня в другую школу. Она долго отнекивалась, не желая возиться с кучей бумаг, которые надо было заполнять при переводе. Я целый месяц не ходил в школу, избегал любого разговора о ней, закрылся в своей комнате и целыми днями играл на гитаре грустные мелодии, придуманные мной же. Мама же затаскала меня по врачам, психологам, пытаясь выяснить, что же со мной происходит, но никто не мог ей сказать точного ответа. В конце концов, видя, что все очень плохо, она всё же перевела меня в другую школу, которая была чуть хуже прошлой, зато находилась ближе. Я был на седьмом небе от счастья, в надежде на то, что с этим переходом вся моя жизнь полностью изменится, станет лучше, и я наконец забуду о всех тех событиях, которые произошли со мной. Пролетела ворона, громко каркая и хлопая крыльями. Надо возвращаться домой. Завтра первый день в новой школе, день, который изменит мою жизнь. В душе зародилось какое-то чувство тревожности, ожидания чуда, как в детстве, когда ждешь подарка от Деда Мороза. Я давно уже не верил в эти сказки, волшебство, но чувство осталось. По-моему, все те чувства, которые мы испытываем в детстве, они никогда не покидают нас и остаются с нами на протяжении всей оставшейся жизни. Дома мама готовила ужин. Из кухни пахло чем-то вкусным, напоминающим печеные яблоки. — Фрэнк, где ты был? — в коридор вышла мама, протирая тарелку полотенцем. — Гулял, — как-то не особо хотелось разговаривать с мамой. Сейчас опять начнет спрашивать про то, готов ли я к новой школе, ничего ли не забыл. — Ты приготовился к завтрашнему дню? Я погладила тебе новые брюки, а то некрасиво явиться в первый же день в ободранных джинсах, — ну, что я говорил? Мне надо идти на Битву Экстрасенсов, может, хоть там, благодаря своему "таланту ясновидения", я стану кому-нибудь нужным. — Мам, какая им разница, в чем я хожу? — Для меня большая разница. Вот придешь ты в школу, все посмотрят, какой ты оборванный, и будут думать, что я за тобой не ухаживаю. Или, еще хуже, подумают, что я сама такая. — А какая тебе разница на то, что о тебе подумают люди, которые тебя ни разу не видели, и ты их ни разу не видела? — А мне, может, неприятно то, что обо мне как-то нехорошо отзываются! — Всем нравиться невозможно, так что просто забей на их мнение. — Что значит забей? Что это за слово такое? — Забей значит забудь. — Ой, Фрэнк, вот из-за тебя у меня все подгорело. Чего вот ты меня отвлекаешь тут? — из кухни и правда запахло горелым. Странная женщина — моя мать. Она всегда хочет, чтобы все слушались её, чтобы все говорили ей, какая она красивая, чтобы все восхищались ею. В комнате на кровати лежали выглаженные черные брюки, те самые, в которых мне, по словам мамы, придется завтра идти в школу. Я бросил их в дальний угол, куда бросал все то, что в последнее время приносило мне боль и страдания. Туда попал выпускной альбом, в котором я вырезал ножницами лица одноклассников, а потом сжег их. Туда попали школьные тетради, ручки, дневник, учебники. Там же лежали старые ноты и аккорды, которые я выбросил в порывах чувств. Все эти вещи я собирался отнести куда-нибудь за город да сжечь, чтобы убить все воспоминания, исходящие от них, но никак не находил времени для этого. Но грустно думать, что напрасно Была нам молодость дана, Что изменяли ей всечасно, Что обманула нас она; Что наши лучшие желанья, Что наши свежие мечтанья Истлели быстрой чередой, Как листья осенью гнилой. Новый день не встретил меня, как я ожидал, ярким солнцем в окно. Наоборот, все небо заполонили огромные темные тучи, нависшие над городом, словно огромный орел над добычей. В душе что-то уныло завыло, настроение ушло к чёрту, даже не попрощавшись. — Фрэнк, быстро вставай, одевайся и иди в школу! — послышался мамин голос с кухни. Я оглядел комнату унылым взглядом, подошел к зеркалу и посмотрел на свое страшное отражение. Передо мной стоял маленький парниша ростом около 163 см, с грустными глазами, пирсингом в губе и огромным количеством татуировок на теле. Помню, как ссорился с мамой из-за этих татуировок, она запрещала даже ручкой рисовать на себе. А когда я все-таки сделал себе первую свою татуировку, то был выставлен под дождь из дома. — Фрэнк, ну где ты там?! Как не хотелось именно в это утро выходить из уютной комнаты, которая целый месяц защищала меня от злого мира. И как бы мне ни хотелось наконец поменять свою жизнь переходом в новую школу, посмотрев за окно, я решил, что сегодня не самый подходящий день для этого. Но, что поделать, придется выйти. Натянув свою любимые джинсы с порванными коленками и футболку, которая первой выпала из шкафа, заваленного мятой одеждой, я зашел на кухню. Мама сидела за столом, читая какую-то книгу, вероятно очень захватывающую, потому что по ее лицу то и дело пробегали оттенки различных эмоций. Похоже, она даже не заметила, как я вошел. — Что на завтрак? — я попытался привлечь внимание мамы. — О! Фрэнк, да, да, доброе утро. В холодильнике пирог с яблоками. Я открыл холодильник и увидел большую тарелку с чем-то черным внутри. Вероятно, именно это вчера и подгорело. То, что моя мать не умеет готовить, знал весь район. Когда она в очередной раз пыталась приготовить что-нибудь сама, то запах от неудавшейся пищи можно было ощутить на сотню метров от дома. Еще раз посмотрев на этот черный, как негр, пирог, я точно решил, что есть это художество не собираюсь. У меня в комнате всегда лежали запасы еды из магазинов и ларьков, на тот случай, если мама опять решит что-нибудь приготовить. Я вернулся в свою комнату, закрыв дверь на замок. Если мама узнает, что я ем не ее еду, а ларьковые чипсы или магазинную пиццу, то, чувствую, скандала не предотвратить. — Фрэ-э-э-э-нк! Ты где? Почему ты все еще не в школе? — мамин голос раздался как раз в тот момент, когда я доедал очередной пакетик с луковыми кольцами. Осторожно выйдя из комнаты и тихо пробравшись мимо кухни, я вышел в коридор. Если мама увидит, что я надел не ее чертовы брюки, а джинсы, то это будет еще один скандал в моей "маленькой" копилке скандалов с мамой. — Все, мам, я убежал. Удачи на работе. — И тебе удачи, Фрэнк, — бросила мама мне вслед, когда я уже выбежал из дома. Школа была маленькой. Даже слишком маленькой. По-моему, она занимала две третьих от моей старой школы. Внутри все было, как и в любой другой школе: лестницы, много кабинетов, толпы учеников и сонные лица учителей. Первым уроком по расписанию должна была быть физика. Надеюсь, хоть тут будет хороший учитель, который не будет высмеивать меня перед всем классом. Зайдя в класс, первым делом я увидел много лиц. Да, их действительно было много. Большинство из них были обычными детьми, у которых были такие же проблемы, как и у большинства учеников их возраста. Все девушки стояли у одной парты, обсуждая какой-то очередной выпуск модного журнала. Парни тоже столпились в одном месте, вероятно, играя в какую-то игру на телефоне или планшете. Но были и несколько личностей, которые выделялись из общего вида. Что-то было в них такое, что мне сразу понравилось. Они не собирались походить на большинство парней, находящихся здесь. Один спал, уронив голову на парту. Второй играл в телефон. Третий что-то увлеченно рисовал. Я сел за последнюю парту как раз в тот момент, когда вошла учительница. Прилизанная женщина, явно из прошлого века. Голова высоко поднята, надменный взгляд, длинная юбка, которые обычно носят женщины лет 60-ти, белая блузка и черные лаковые туфли на небольшом каблуке. Физичка обвела взглядом весь класс, задержавшись на мне. — Класс, у нас новый ученик. Встаньте и представьтесь, пожалуйста. — Я Фрэнк, Фрэнк Айеро, — я, переминаясь с одной ноги на другую, потупил взгляд в пол. Сейчас весь класс смотрит на меня, а я, как дебил, стою за партой. — Извините, а почему вы так одеты? В школе нет школьной формы, но никто не отменял деловой стиль одежды. Вы в учебном заведении, а не на дискотеке, — да почему все решили прицепиться к моему внешнему виду? — И почему по всему вашему телу такое количество наскальных росписей? Это красиво, по вашему мнению? Или вы в таком обществе, где все так разукрашены? Класс просто валялся на полу от хохота, а учительница явно не замечала этого, или же не хотела замечать. Я же просто стоял на месте, уставившись в пол и покраснев. Так сильно меня еще никто не унижал. Похоже, учительница и не хотела услышать от меня ответ, так как сразу же переключилась на новую тему урока. — Айеро, вам всё было понятно? — спросила физичка уже в конце урока. На самом деле я не слушал ее, углубившись в свои мысли и раздумья. — Да, конечно. — Если что-то будет непонятно, то вы подходите. Какую тему вы изучали в своей старой школе? — чёрт возьми, я целый месяц не ходил в школу, а до этого еще и целый год не учился и прогуливал физику. — Мы как раз только начали изучать тему сегодняшнего урока, — это было единственное, до чего додумался мой мозг за такое минимальное время. — Раз вы все это знали и до этого урока, то на следующем занятии я со спокойной совестью могу вызвать вас к доске. Так что, готовьтесь. Отличное начало новой жизни. Физичка тут еще хуже, чем тот физик. Погода — хуже не куда. Настроение даже не собиралось возвращаться из гостей чёрта. — Эй, новенький, привет, — я обернулся. Передо мной стоял высокий парень с бритой под ноль головой. — Я Джастин. Ты Фрэнк, да? — Ну, да, — пробормотал я, уткнувшись опять в пол. — Да ты не бойся, мы здесь все хорошие, не обидим без дела. — Да, это радует, — последнее я сказал почти неслышно, словно самому себе. — А что ты перешел-то? В старой школе не нравилось? Или поссорился с кем-то? — Ну да, учителя были плохими, и одноклассники не любили, — пробубнил я себе под нос, не желая разговаривать на эту тему. — Эй, ребят, смотрите, это Фрэнк — новенький, — лысый повел меня вглубь класса, где я сразу стал причиной перешептываний, вздохов, взглядов. — Привет, Фрэнк, — пробасила толпа. — Ой, Фрэнк, какие у тебя татуировки классные, — девушки сразу накинулись на меня, словно на вещь со скидкой. — А какие руки у тебя классные — вены выступают. Пока меня осматривал весь класс, я уже успел протереть дырку в своих драных кедах. Неожиданно дверь со стуком распахнулась, и взгляд класса переместился на человека, стоящего в проеме. Это был высокий парень с черными волосами и глазами, чуть обведенными карандашом. Не удивлюсь, если это секс-символ класса. Внешность парня была такая, что обзавидовалась бы любая девушка. Длинные тонкие ноги, прямая спина, красивые черты лица и безумно красивые глаза. Они так и манили. Нет, не в смысле, что между мной и им вспыхнула какая-то искра, озарившая и пробудившая мое сознание, как это обычно бывает в фильмах. Нет, я не желал никаких отношений после того, что со мной случилось. Более того, меня воротило от парней любого возраста, расы и ориентации. Просто его глаза были действительно какими-то бездонными, завораживающими, словно океан или небо. Пока я с увлеченностью рассматривал парня, он успел пройти через весь класс и остановиться как раз напротив меня. От его близости становилось как-то не по себе, хотелось убежать, спрятаться, провалиться сквозь землю. — Ты кто? — чуть охрипший голос парня вывел меня из ступора. Я медленно поднял голову и посмотрел на черноволосого. На меня, задорно улыбаясь, смотрели эти бездонные глаза. Губы парня растянулись в красивой улыбке, обнажая белые зубы. — Я? Я Фрэнк... Новенький, — от страха и волнения мой голос охрип, и теперь я разговаривал, словно обкурившийся в дерьмо старик. — А, новенький! — улыбка черноволосого стала еще шире. — Я Энди. Приятно познакомиться. — Да, мне тоже... Прозвенел звонок, и в класс зашел испуганный старичок — математик.