Забудь мое имя

Somebody told me That you have a boyfriend, He looks like a girlfriend. — Фрэнк! Фрэнк! Подожди! — Ко мне, задыхаясь, бежал черноволосый. — Фуууух... Фрэнк... Ой... Подо... Подожди... Парень нагнулся, упершись руками о колени. От долгого бега у него сбилось дыхание. Судорожно хватая воздух ртом, он пытался что-то сказать мне, но из горла вылетали только какие-то обрывки фраз, вперемешку со вдохами и выдохами. — Я... А... Не... Уууффф... Я... Сказать... — черноволосый сделал еще одну попытку сказать что-то. — Я не понимаю тебя, — я растерянно пожал плечами, показывая всем видом, что действительно не знаю, что он хочет сказать. — Я хочу сказать, что... — медленно приводя дыхание в норму, проговорил парень. Да, у него явные проблемы с легкими. Даже у такого заядлого курильщика, как я, легкие и то работают лучше. А у него, если не ошибаюсь, я еще не видел в руках сигареты. — Я хотел сказать, чтобы ты подождал меня, — да ладно, как будто я не понял этого из его первой фразы, пока он, задыхаясь, бежал ко мне. — Куда ты так быстро ушел? — Я домой собираюсь, мама ждет... — пробормотал я. На самом деле никто меня не ждал. С тех пор, как в доме появился коллега по работе, маму словно подменили, она прямо расцвела у меня на глазах, стала добрее, общительнее, перестала указывать мне, что делать. Правда, был и маленький минус всего этого — меня никто не ждал дома. Теперь мама и ее ухажер часто уходили куда-то, оставляя меня одного. Я был абсолютно не против. Закрывшись в своей комнате, я мог днями играть на гитаре, выжимая из нее такие звуки, что даже самый лучший гитарист мира обзавидовался бы. Но всё равно, я очень беспокоился за мать. Что-то мне не нравилось в этом мужчине. А вдруг он сделает ей больно? А вдруг еще что-нибудь? А мне так хотелось, чтобы с моей мамой было все хорошо. Я только сейчас, когда она перестала уделять так много внимания, понял, как сильно я ее люблю и дорожу ею. Она была самым близким и родным человеком для меня. И я не позволю никому причинять ей боль, как когда-то причинили мне. — Мама? Ты серьезно? Ты все еще зависишь от маааамочки? — съязвил черноволосый, скорчив гримасу. — Я обещал ей! — да какое право он имеет оскорблять меня и мою маму? Пусть катится себе, куда подальше! — Хорошо, Фрэнк, успокойся. Все хорошо, — похоже, черноволосый решил сбавить обороты. — Энди! Вот ты где! А я тебя искал, — к нам из-за угла выбежал Джерард. Да, я все еще помню его имя, что меня очень пугает. — Привет, Джи, — черноволосый похоже не горел желанием разговаривать с художником. — А что вы тут делаете? — Джерард устремил оценивающий взгляд на меня. — Ну... Я шел домой... — не нравится мне этот Джи, он смотрит на меня, как на говно. — Мы с Фрэнком решили погулять немного, — не дал договорить мне черноволосый. — Погулять, значит, — художник вскинул брови, смотря на моего соседа взглядом, которым смотрят маленькие дети на неприятеля, отобравшего игрушку. — Ты что-то имеешь против? — черноволосый был выше, чем Джерард, так что смотрел на него с высоты своего роста. — Нет, ничего. Абсолютно ничего. Ни-че-го. — художник резко развернулся на каблуках и быстро убежал за угол. — Что это с ним? — я удивленно посмотрел на моего соседа. — Да так. Ничего, — черноволосый продолжал напряженно смотреть в сторону, куда убежал Джи. — Не забивай себе голову, Фрэнк, пошли. Я не знал, куда мы идем. Мы просто шли. Шли, ни о чём не разговаривая, задумавшись каждый о своем. Я думал о том, как было бы хорошо сейчас прийти домой, закрыться в своей комнате, лечь на кровать, закрыть глаза и заснуть. Меня и правда стало клонить в сон. Глаза сами закрывались, ноги становились какими-то ватными. Вспомнив, сколько сегодня спал, я ужаснулся. Всю ночь я провел за гитарой, сочиняя новые мелодии. Я придумывал, записывал их на листке, потом психовал, выбрасывал все и начинал сначала. Мама опять убежала к своему хахалю, так что вся ночь была только в моем распоряжении. Я опустошил все свои съестные запасы, использовал все свои карандаши и ручки, измозолил все пальцы, но так и не придумал ничего действительно стоящего. И лишь под утро, от бессилия и усталости, я уснул, даже не расправив себе кровать, не умывшись и не раздевшись. — Фрэнк, о чем ты думаешь? — голос черноволосого послышался у самого уха. Обернувшись от неожиданности, я увидел его лицо. Совсем рядом с моим. Если бы я хотел, я бы мог прикоснуться своим носом к его. Но я этого не хотел. — Не знаю... О многом, — пробурчал я, медленно отстраняясь назад. — А я думаю о тебе. — Обо мне? — я не мог сдержать недоумения. Он думал обо мне? Что можно думать обо мне? — Да, о тебе. Я думал о том, что ты не такой уж и простой, как кажется. Ты чего-то боишься, я это вижу. Только я никак не могу понять, чего, — черноволосый посмотрел мне в глаза, словно пытаясь залезть в потаенные части моей души. — Ничего во мне нет необычного. Я такой же, как и все. И ничего я не боюсь. Мужчины не боятся, — я отвернулся, сделав вид, будто обиделся. На самом же деле я боялся этого его взгляда. Мне было страшно смотреть в его глаза. Казалось, будто он читает меня, как раскрытую книгу. — Глупый, — сосед рассмеялся и поднял мое лицо за подбородок, заглянув в глаза. — Глупый Фрэнк. Ты необычный. В тебе есть что-то такое... Что-то загадочное... — Да нет во мне ничего, я же сказал, — я густо покраснел, убрав его руки от моего лица. Мне были неприятны его прикосновения. Хотелось убежать, раствориться. — Извини, мне пора домой. Я правда обещал маме, что приду сегодня пораньше. — Как знаешь... — ответил черноволосый, улыбнувшись, но мне всё же показалось, что я видел тень разочарования и обиды на его лице. — Да, пока... — я не мог назвать его по имени, поэтому просто развернулся и быстро пошел в сторону дома. — До скорого, Фрэнк... — донесся до меня задумчивый голос. Я шел домой, с каждой секундой увеличивая скорость, пока не перешел на бег. Мне все казалось, будто за мной гонятся, что я не смогу убежать, еще чуть-чуть, и я попадусь им в лапы. Им — воспоминаниям, прошлым болям, ненавистям. Мне даже казалось, будто я слышу чье-то дыхание позади себя. Страх полностью поработил меня, захватив мое сознание и конечности. — Эй, парень, смотри, куда прешь! — услышал я чей-то голос у себя под ухом. — Под колеса ведь лезешь! Я встряхнул головой, отгоняя мысли. Осознав, что за мной никто не гонится, я осмотрелся. Стоя посреди дороги, я с бешеными глазами водил головой по сторонам. — Ну чего встал? Глухой что ли? — я обернулся на голос. Передо мной стоял Джерард, позади стояла, вероятно его, машина. — А? Нет... Да... — я никак не мог понять, что здесь происходит. — Ты чего под колеса лезешь, полоумный? Жить расхотелось? — художник схватил меня за руку и потащил на обочину, ворча себе под нос. — Была бы моя воля — сразу задавил бы тебя. Меньше проблем было бы. — Джерард, а куда мы идем? — я все еще не понимал, что происходит. — Как я понял, ты собрался на Тот свет попасть. Но, по случайным обстоятельствам, тебе подвернулся я, который не позволил тебе сделать этого. Чтоб меня. Лучше б я не тормозил. Сейчас бы не мучился, — последние слова, судя по интонации, он сказал скорее себе, чем мне. — Ничего не понял. — Объясняю для особо одаренных еще раз, — Джерард отпустил мою руку, развернул к себе лицом и наклонился ко мне. — Еду я такой себе в машине, никого не трогаю, слушаю любимую музыку, мечтаю о том, как сейчас приеду домой, разогрею пиццу в микроволновке и со спокойной совестью съем ее. — А я тут при чём? — наверное со стороны я выглядел таким тупым, но я и правда не понимал, что здесь происходит. — Не перебивай, дай я договорю! На чем мы закончили? Ах да, еду я домой, мечтаю отдохнуть от всего, и тут на дорогу выскакивает какой-то горный козёл, с рожей, словно за ним гонится иго татарское. Я резко торможу, чуть было не сбивая этого козла. Выхожу из машины и понимаю, что этот козел — ты. — Я не козёл! — то, что меня этот чокнутый назвал козлом, было единственным, что я понял из его слов. — Еще и тупой козёл, — художник хлопнул ладонью по лбу, закатывать глаза. — Сам такой! — Да иди ты! Чего я тут с тобой вожусь? Спасаю от неминуемой гибели его, доказываю что-то, а он еще и отнекивается, — Джерард махнул рукой в мою сторону и, развернувшись, пошел к дороге. Осмотревшись по сторонам, я не нашел ни одного знакомого домика, который бы смог вывести меня домой. Все вокруг было таким незнакомым, чужим и негостеприимным. Мир словно стал сужаться, пытаясь расплющить меня. Я обернулся вслед художнику. Тот уже сел в машину, заводя мотор. — Джерард! Подожди! — как бы я ни мечтал его больше никогда не видеть, всё же окликнул. Он был моей единственной возможностью выбраться отсюда. — Чтоб тебя, козлиная морда! Чего еще надо? — парень не собирался вылезать из машины. — А где мы находимся? — На пересечении двух центральных меридианов, где восходит солнце и уходит луна. — Чего? — какие меридианы? Какое солнце? О чем он? — Я же говорю: тупой козёл попался, надо было сразу давить. — Джерард, отвези меня до дома, пожалуйста, — я пропустил его оскорбления мимо ушей. — Еще и наглый. Вот нынче козлы развелись, чтоб вам худо стало! — художник сплюнул на землю через открытую дверь. — Довези хотя бы до школы, я тебя очень прошу. Мне надо срочно домой... — Так срочно, что ты даже со свидания с Энди свалил? — Джерард усмехнулся. — Джерард, пожалуйста, довези до школы. — Для тебя я, между прочим, господин Джерард — великий спаситель разбитых, покалеченных и проклятых... козлов, — парень помотал указательным пальцем у меня перед глазами. — Залезай в машину, довезу тебя до школы. Да куда ты в грязных кедах в чистый салон? Видишь, какая-то какашка к ступне прилипла? Пошаркай ногами по асфальту. Боже, вот всему этих козлов надо учить. Я усердно пошаркал ногами, даже постучал ими друг об друга, и залез в салон. Черная обшивка, затемненные окна. Атмосфера была, как в фильме ужасов. — Тебе что-то не нравится? А то у тебя рожа, словно ты собираешься смотреть, как экзорцизм проводят, — Джерард рассмеялся во весь голос и повел машину. Всю остальную дорогу мы ехали молча. Слышно было только, как редкие камушки отпрыгивали от колес едущих впереди машин и попадали в лобовое стекло. Начал моросить дождь, осторожно стуча по крыше машины. Вся усталость вновь вернулась откуда-то, а капли дождя лишь сильнее усыпляли, заставляя забыть обо всем и провалиться в царство Морфея.