Забудь мое имя

На последнем вздохе этого мира, или последнее, что я увижу - будешь ты. Дождь быстрой дробью барабанил по крыше. И порой мне казалось, что это не дождь, а тысячи снайперов стреляют, чтобы добраться до моего сердца и разбить его вдребезги навсегда. Вообще, я люблю дождь, он успокаивает, помогает собраться с мыслями. Особенно когда включишь музыку, завернёшься в теплый плед, нальёшь себе кружку кофе, включишь какую-нибудь тоскливую музыку в наушниках и сидишь. А за окном льет дождь, а ты всё сидишь и сидишь. Именно в такие минуты кажется, что ничего больше в этом мире нет. Только эта маленькая комната, плед, кофе, музыка и дождь. И кажется, что всё в этом мире гармонирует друг с другом, создавая какую-то свою мелодию, раскрашивая мир в свои краски. И в такие минуты ты не чувствуешь себя одиноким. Почему же, у тебя есть дождь — твой верный помощник, который будет сопровождать тебя всегда и везде. И вот ты сидишь так перед окном и понимаешь, что не хочешь больше возвращаться к той реальности, к той жизни, ты хочешь вечно сидеть так и пить кофе, слушая музыку и смотря на капли дождя, сползающие по окну. — Фрэээнк!!! — в дверь громко постучали. — Фрэнк! Открывай! Я знаю, что ты дома! Я нехотя слез с окна. На пороге стоял мой старый приятель, стряхивая со своих мокрых волос капли. — А ты неплохо живёшь, Фрэнк! — парень присвистнул, осматривая мой дом. — Красиво у тебя. Мне нравится. — Эммм... Да, привет, — я лишь тихо что-то промямлил себе под нос. — А ты чего дома сидишь? Не звонишь, не пишешь? Могли бы погулять. — Зачем? Там ведь дождь... — я опустил голову, внимательно рассматривая носки своих тапочек. — И что? Мы могли бы погулять под дождём, Фрэнк! — парень рассмеялся, голубые глаза как-то странно блеснули от попавшего на них света. — Зачем гулять под дождем, когда можно сидеть в одиночестве дома? — А зачем сидеть в одиночестве? Гораздо лучше сидеть в компании с кем-то. Например, со мной, — черноволосый улыбнулся, чуть наклонив голову. — Может, ты хочешь есть? — я попытался перевести тему. Что ж, раз уж он пришёл, то не выставлять же мне его обратно на улицу. — Ты прав. Не отказался бы, — парень поднял голову и улыбнулся своей очаровательной улыбкой. На кухне был лишь салат, заказанный мамой для вечера, на который она опять собралась пригласить своего хахаля. Похоже, мне придется опять доставать еду из своих запасов. Надо будет не забыть зайти в магазин за новой порцией. Вскипятив чайник и заварив лапшу, я всё же нашёл где-то в глубине старого шкафчика печенье, которое мама, вероятно, спрятала, но сама забыла. — А чем ты обычно занимаешься дома, Фрэнк? — жуя печенье, спросил черноволосый. — Я? Не знаю... Зависит от настроения... Когда сплю, когда просто лежу, а когда и на гитаре играю, — я опустил голову. Мне было не очень приятно говорить о своих вкусах и предпочтениях. — Ты... — парень подавился печеньем, — ты играешь на гитаре? — Ну да... — меня насторожила его реакция, сейчас ещё попросит сыграть. — Сыграй мне, пожалуйста, — я говорил, что мне пора на Битву Экстрасенсов? — Я не знаю. Я не очень хорошо играю, — соврал я. — Я тоже не очень хорошо пою, но это ведь не мешает мне. — Ты поёшь? Я не знал, что ты поёшь... — я медленно повернул голову и заглянул в его светлые глаза. — А я не знал, что ты играешь на гитаре, — парень встал и потянул меня за руку. — Пошли, сыграешь мне. Мне как-то не особо хотелось вести его в мою комнату, куда никто на заходил уже несколько лет. — А ты не умеешь? — я осторожно сел, устроив гитару у себя на коленях. — Нет, я только пою. Я никогда не слышал, как он поёт. Казалось, будто каждая нота, проходящая через него, была спета так, словно она была последней. Он пел так, словно находится тут один, не обращая на меня внимания. Я слушал его, затаив дыхание. Мне казалось, что если я пошевелюсь сейчас, то обязательно спугну его. А звуки все лились и лились из него, переходя на более высокие и громкие. Чуть охрипший голос исполнял настолько красивые мелодии, что я начинал завидовать ему. Я не мог таких звуков издать даже на гитаре, не говоря уж и про голос. Нет, я мог петь, но голос мой был больше похож на какой-то петушиный скрип, хотя многим нравилось. Помню, я даже в начальной школе исполнял песню перед всем классом. Все мне хлопали, даже свистели. Но нет, этот голос заслуживает больше, чем просто аплодисментов. Он заслуживает чего-то такого, чего ещё не было в практике. Я, сам не зная, что делаю, осторожно приблизился к нему, прерывисто дыша. Я боялся спугнуть его. Боялся, что всё это прекратится в одну секунду. Я осторожно приблизился к его лицу. Я ненавижу физическую близость, мне неудобно, когда человек находится рядом со мной. Но не сейчас. Сейчас я хотел лишь одного. Я хотел лишь поцеловать его. Хотел попробовать эти мелодии на вкус. Вдохнув побольше воздуха, я резко прижался своими губами к его. Они были такими тёплыми и шершавыми, но такими нежными. Я вдруг перестал чувствовать землю. Казалось, что сейчас в мире существуют лишь эти губы. От него пахло печеньем и ещё чем-то вкусным. Я неуверенно подался вперёд, скрещивая руки у него за шеей. Язык парня осторожно проник мне в рот, переплетаясь с моим, словно танцуя чувственный танец. Все наши движения гармонировали друг с другом, словно мы были одним целым. Сейчас не было только меня и только парня, чьего имени я так и не помню. Сейчас были лишь мы. Я медленно отстранился и посмотрел ему в глаза. Во всём его теле, во взгляде, в открытом рте, читалось желание. Желание продолжить начатое. Я осторожно сжал его волосы, потянув их назад. Парень запрокинул голову, издав какой-то слабый стон. Но даже этот стон был таким красивым, таким мелодичным. Наши языки вновь сплелись в бешеном танце, заставляя нас краснеть, потеть и задыхаться от недостатка воздуха. Дышать через нос было так трудно, словно из комнаты вдруг выкачали весь воздух, оставив лишь то заряженное поле вокруг нас. Не знаю, сколько это продолжалось, но когда мы оторвались друг от друга, то чувствовали безумную усталость. — Я наверное пойду, да?.. — парень улыбнулся, краснея ещё больше. — Да, я думаю, тебе пора, — я с опаской посмотрел ему в глаза. Там читалась ласка, забота и благодарность. Парень ушёл, даже не попрощавшись, но я знал, он вернётся. Вернётся, чтобы вновь почувствовать вкус моих губ, вновь услышать моё дыхание, вновь спеть мне.