Сборник упоротых сказок

АВТОР: fifti_fifti НАЗВАНИЕ: ПЕЦАРЬ РЫЧАЛЬНОГО ОБРАЗА СТАТУС: закончен РАЗМЕР: mini ( 12 страниц) КАТЕГОРИЯ/ЖАНР : Slash, AU, СТЕБ, Humor , Пьеса РЕЙТИНГ: NC-17 ПЕРСОНАЖИ: Томарио ( кузнец), Уиллем (друг его), Георгий (брат Уиллема), Август (их друг) и Гунилла (зазноба Уиллема). ПЕЙРИНГ: Томарио/Уиллем КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: А вот и не сдохли мы! А вот и продолжаем писать! И будем делать это, когда фандом уж за бугор уйдет, щитами погромыхивая да латами. Был бы читатель! А что о содержании сказать. Оно упоротое. Ну, как и все в этой теме! А понять его можно, начав о действующих лицах пьесы нашей вычитывать! А там и разберетесь, надо оно вам, али лучше дальше пойти!! Любителям доброго флаффа, тупого ржача и биллиснизу сюда! А вот вам пособие наглядное, чтобы вы представление имели мало мальское о парнях красивых, да дюже развратных: http://www.picshare.ru/uploads/161206/38Wi2Xe0Ev.jpg Ну, поехали: Эпиграф: ты мой друг и я твой друг. Мы друг друга друг-друг-друг! =) Ан что же это творится да делается? Про сторону далекую, Чукотскую, сказ мы сказывали. Про времена дремучие, неандертальские – тоже. Даже на планетах иных побывали, на тварей загадочных, которые любиться могут ну совсем, как человеки обыкновенные, поглазели. Так пришла нам пора и в век дремучий переместиться и рассмотреть поближе, как … *на этом моменте камера резво съезжает и демонстрирует читателю двух с удовольсттвием сношающихся трицератопсов. Конечно, оба они мальчики, а как же еще в этом фандоме? У одного из них странный гребень с белыми костяными прожилками а у второго - кольцо в губе. История умалчивает о том, откуда у трицератопса кольцо и тем более губа, но в любом случае, настолько далеко откатываться не стоит. И брать те желтенькие таблеточки - тоже. Камера уезжает обратно, мелькают картинки, древний Рим, Египет и прочая Вавилония. И, наконец, останавливаются на каком-то странном моменте, больше похожем на глубокое европейское средневековье.* Ага. Да, так вот, на чем мы остановились? Ах, да – посмотреть поближе, как рыцари некогда жили, да за дамами прекрасными ухаживали. Да-да, вы не ослышались, именно за дамами! Где же тут гомосятине грубой мужицкой взяться тогда, с возмущением подумаете вы. Ан, есть где! *за кадром доносится пьяное хихиканье, бряканье стаканов* Все возможно у нас в государстве да под градусом! А потому слухайте да внимайте, люди добрые, как дела – то быстро делались раньше, в эпоху дикую и темную. ПЬЕСА, БЛ*ДЬ: «ПЕЦАРЬ РЫЧАЛЬНОГО ОБРАЗА.» * читает гнусавый голос переводчика, пошуршивая листочками* В стихах, бл*дь не обещаю, но что-то, бл*дь, получиться, бл*дь, должно, бл*дь! ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: Уиллем – семьи одной богатой отпрыск, влюбленный безнадежно в деву юную. Георгий – брат его, с циничным чувством юмора. Томарио – кузнец, их друг. Поначалу вообще во всей этой истории участия принимать не хотел, пока ему не предложили контракт на кругленькую сумму и эля пожизненный запас. Август – друг Томарио. Не несет никакой функциональной нагрузки. Прекрасная Гунилла – зазноба Уиллема. Самая красивая девушка во всем королевстве. МЕСТО: Королевство Эйфория, город Амфетамин. Входит Хор. *действие снова прерывается. Занавес опускается, раздаются крики, мат, вопли. Когда занавес поднимается, хор, ругаясь на чем свет стоит, от греха подальше сваливает из этой истории и срочно идет искать есть ли еще вакансии на фрезеровщика. Эх, а какое могло быть вступление … Ну, да ладно. И так переймем!*

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. Сцена I.

Сад одного из домов богатых, который на улице стоит, где все люди зажиточные живут. В саду находятся двое – Уиллем, на дереве и с бутылью. Внизу стоит брат его Георгий, скрестивший руки на груди и недовольно вверх посматривающий. Георгий: Поди ты, шея затекла уж вверх глядеть! Уиллем (не отрываясь от своего занятия и продолжая прикладывать бутылку горлышком к глазу): Так не гляди. Твоя задача – по сторонам озираться, чтобы отец наш не увидел. Георгий: Можно подумать, он не знает о твоих тайных пристрастиях. Тишина угрюмая в ответ ему из кроны кустистой донеслась. Георгий (не выдержав, через пять минут): Ты думаешь взаправду, что приложив бутылку так, ты видеть лучше станешь? Уиллем (раздраженно): Ты сам мне так сказал! Но не мешай теперь, ведь скоро уж пойдут! Георгий (неразборчиво): Какой же демон за язык меня тянул? Сладострастный стон всколыхнул ветви, отчего юноша на земле вздрогнул и нервно почесался. Уиллем: О, Гунилла! Прекрасней трав на лугу весеннем эти очи! Георгий( в сторону): И зубы, что чернее ночи! Уиллем: Да разве есть на свете кто-то более прекрасный? Георгий (апатично прислоняясь лбом к стволу дерева): Пиявки на пруду? Секира ржавая? Кормилица Матильда? Уиллем: Да что б ты понимал! Как амфора прекрасен силуэт ее точеный. Георгий (потирает переносицу): Уиллем. Амфора - то древнегреческий сосуд. Он расширялся к центру. Влюбленный выдох лишь пронесся меж ветвей. Уиллем: Да, нету разницы мне никакой… О, Гунилла. Георгий ( еще жалобнее): О, за что мне это… По улице целая свита промаршировала. Впереди, опутанная яркими ленточками, бухает каменными пятками по мостовой пышнотелая девица. Позади нее две тощих простоволосых девки. Замыкает шествие какой-то пацаненок лет десяти от роду. Они все заходят в ворота соседнего дома и скрываются за высоким забором. Георгий(задумчиво): Да. Такая собой и солнце затмит. В буквальном смысле, фигурой своей закроет. Уиллем: Как же мне твоей благосклонности добиться. Я так хочу упасть в твои объяяяя… Раздался хруст подломившейся ветки. Георгий, который не успел отскочить, почувствовал на себе очень жесткий удар судьбы. И заодно весь вес свалившегося на него сверху брата. Уиллем (уже с земли): тья … Георгий: Слезь с меня. Уиллем (мечтательно оглаживая бутыль): Как я хотел бы… Георгий (перебивает, глядя на то, как брат уделяет внимание горлышку): Прошу! Без подробностей! Уиллем: Но Георгий! Ты не понимаешь, всех прекрасней на свете Гунилла! Георгий: Несомненно. Уиллем: Но она не смотрит даже на меня! Скажи же мне, как мне обратить на себя ее взгляд? Георгий: Да не знаю я! Уж давно ты за нею ходишь, дыша, как верный пес. Не смыслю я в этом, пятнадцать мне всего отроду! Уиллем: Так и я лишь парой лет твоего старше, в наши годы отец наш уж давно нас на руках качал. Георгий (в легком испуге): Уж не хочешь ли ты сказать, что собрался … на Гунилле жениться? Уиллем ( губу выпятив обиженно): А может, и женюсь! Сам счастья своего человек кузнец! Георгий: Ну-ну. В другое королевство перееду жить я, не хочу нянчить усатых племянников! Вдруг лучшее от матери возьмут? Уиллем (просветлев лицом немного и словно не слыша брата): Пойдем, Георгий. Георгий: Это куда, позволь узнать? Уиллем: Так к кузнецу. Вспомнил я про него, когда ты упомянул, может, он чего дельное подскажет! Георгий: К Томарио? Так, помнится не велел он тебе его отвлекать от работы… Уиллем (уверенно хватая брата за руку): Пошли-пошли! Вокруг него девки всегда вьются, я точно знаю! Георгий (с надеждой): ты решил себе присмотреть другую? Уиллем: Да нет же! Пусть подскажет, да подсобит, как красотку охмурить! Георгий: А Гуниллу охмурять не надо… У нее и так бровь на переносицу наползает. Вся одна штука. Оттого и вид, будто она того и гляди в драку полезет. Уиллем(уже от забора): Ты идешь или нет? Георгий (в колебаниях между ожидающим его в кухне десертом и перспективой идти по жаре в кузницу): Да иду, иду, черт бы вас побрал… Удаляются вверх по улице, о чем-то тихо ворча между собой.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. Сцена II.

Все те же и кузница. В помещении стоит неописуемый жар. Лежат какие-то железки, подковы, оружие и обода от бочек. Раздается мерный стук молота о наковальню. В дальнем углу в поте лица трудится молодой человек по имени Томарио, в брюках и переднике, надетом на голое тело. Его распущенные волосы струятся по лопаткам, мышцы безостановочно ходят под гладкой, влажной кожей. Рядом с ним суетится другой юноша - Август, пониже ростом и покрепче. Он сравнивает на глаз две подковы, подойдя к окну, и вдруг замечает в конце дорожки пару фигур, направляющихся в их сторону. На лице его немедленно отражается весь спектр панических чувств. Август: Вот, нелегкая! Томарио, Томарио! Ты слышишиь меня? Мерный стук молота о наковальню продолжается. Август: Томарио! Беда на оба наши дома! Вон Каулитцетти идут! Грохот немедленно смолкает. Томарио материализуется возле окна и тоже напряженно вглядывается в марево дорожной пыли, поднятое двумя парами ног. Томарио: Вот же … Август: Быстро! Окна! Двери! Где бочка? Снаружи табличку вывешу, что закрыты мы сегодня! Томарио (обреченно): Да поздно уже, вон Уиллем мне ручкой махнул, увидел нас в окне. Август (выпуская из рук огромную оглоблю, которой думал подпереть двери): Да что же за день сегодня такой! Вдова пришла пожалобиться к нам, то близнецы с соседней улицы подкову утащили! Так этих не хватало нам еще! (в сердцах пинает упавшую лошадиную упряжь) Томарио: Ох, не судьба так не судьба… Двери в кузницу бодро распахиваются. Входят Уиллем и Георгий, который выглядит градусов на двадцать холоднее своего брата. Уиллем: Томарио! Август! А мы как раз мимо шли, вот, да увидали, как из трубы курится дымок! Томарио (понимая, что они все равно бы не спаслись): Бывает иногда. Дел сегодня невпроворот! Уиллем (упорно не понимая намеков): Понимаю, понимаю! Как жизнь, как дела? Томарио (настойчиво): Дел невпроворот. Георгий: И сейчас еще добавится! Август(под нос): Я так и знал, что день сегодня не задастся. Уиллем: Томарио, за советом мы к тебе пришли мужицким. Томарио: Вы уверены, что больше обратиться не к кому? Уиллем: Да к кому ж нам идти, коли все красавицы вокруг тебя одного вертятся! Кому как не тебе знать силу очарования пролетарского! Томарио молот от раздражения в руке крепче сжимает. Томарио: Ну, так а я тут и ни при чем! Сами они на мне виснут! Георгий: Гунилла ему люба, Томарио. Приворожить он ее хочет к себе. Томарио и Август смотрят на Уиллема, как на юродивого. Он только брови хмурит и на своем стоит упрямо. Уиллем: Да, люба! Сердцу не прикажешь! Томарио переглядывается с Георгием. Тот отходит за спину Уиллема и оттуда крутит пальцем у виска. Томарио (после некоторых дум): Полагал я, ты уж бросил эту мысль. В твоем … (он красноречиво оглядывает тщедушную фигурку друга взглядом сверху вниз).. Эмм… Случае? Только одна вещь осталась! Уиллем: Какая? Георгий: Молиться и уповать на лучшее! Томарио: Попробуй ей цацку подарить, все женщины украшения блестящие любят! Уиллем: Это где же мне цацку взять? Томарио: А это я уже не ведаю. Твое, Уиллем, дело. Пригорюнился юноша темноволосый. Смотрит на кузнеца исподлобья, да тут лицо его снова проясняется, подобно солнышку. Уиллем: Стой! Так ты же кузнец! Вот и выкуй мне красоту неземную да потрясающую! Чтоб у Гуниллы глаза-то разъехались! Георгий: Если бы ты не был близоруким, ты бы заметил, что правый у нее и так косит на сторону! Уиллем: Отстань! Томарио: Э, нет! Я не ювелир. Это ты к Михелю иди, через два дома. Он по этим делам спец. Уиллем (начинает ныть): Но ты мой друг! Я доверяю тебе! Томарио: У меня работы вал! Уиллем: Ну пожалуйста, ну выкуй безделушку красивую! А я в нее портрет свой вложу, чтоб Гунилла меня помнила. Томарио: Работы вал. (гнет свое) Уиллем: Ну Томаааарио! Георгий: Соглашайся. У него весна началась, все равно не отстанет, знаешь же. Томарио: (скрипит зубами): Если я сделаю, ты успокоишься? Уиллем (подскакивает от радости): Да, конечно! Только сделай! Томарио: Ладно. Послезавтра заходи. Есть у меня идеи на уме. Уиллем: О, я так счастлив! Не прощаясь с другом, он радостно вылетает из кузницы и уносится по своим легкомысленным делам. Томарио, Август и Георгий переглядываются. Всех троих посещает одна и та же мысль – им всем кажется, что только этим все их приключения не кончатся.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. Сцена III.

Несколько дней спустя Уиллем получает безделушку свою бесценную. Однако же, на этом, действительно, только начинаются события. В кухне сидит Уиллем и вертит в руках кулон красоты удивительной. Входит Георгий и с любопытством на брата посматривает. Георгий: Ну, ты своего добился? Уиллем: Нет еще! Еще одна мысль посетила, чтоб наверняка! Гергий( замечает, что перед братом на столе стоит ступка): В колдуны решил податься? Смотри, как бы не прознала инквизиция святая. Уиллем (отмахивается): Да нет же! Это лаванда! Кормилица говаривала, что приворотной силой она обладает. Георгий (закатывает глаза): Ну-ну! Своими силами никак уже? Уиллем: Как. Но я наверняка хочу! Георгий красноречиво молчит. Его любопытство снедает страшное, гадает он, чем это все обернется. Уиллем заталкивает, наконец, травку в медальон. И радостно бежит к Гунилле, преподносить ей дар свой щедрый.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. Сцена IV.

Те же и Гунилла. Она сидит на качелях в саду и басом песни трубит немелодичные. К ней незаметно подкрадывается Уиллем и встает у забора. Георгий выходит и наблюдает с безопасного расстояния. Уиллем (очень тяжело вздыхает и влюбленно смотрит на свою зазнобу): О, Гунилла… Гунилла (оборчивается): И хто здесь? Уиллем: Я это, Уиллем Каулицетти. Я любуюсь станом твоим стройным и наглядеться не могу! Гунилла: А. Ну эта можно. Любуйся! Уиллем(покорно любуется. Проходит 5 минут. Десять.): Экхем… Гунилла? Гунилла (снова оборачиваясь): Чего надо? Уиллем: Я это. Вот! Подарок тебе принес. Гунилла (заинтересованно): Какой подарок? Уиллем: Так ты и подойди, а я тебе покажу! Гунилла (слезает с качелей и бухает пятками по направлению к парню): А, безделушка. Много у меня таких! Скучно! (дует губы) Уиллем: Это необычная безделушка. Она принесет тебе счастье да удачу. Георгий в тени скептично хмыкает. Гунилла (взвешивает все «за» и «против». В глазах мелькает какая-то мысль): Принесет, говоришь? Уиллем: Точно! Будешь меня добрым словом вспоминать. Гунилла: Ну тады давай сюда! ( с жадностью выхватывает прелестный кулон) Уиллем: Она тебе очень подойде… Не договаривает. Гунилла не слушает его, разворачивается и без предисловий лишних уходит, оставляя в одиночестве юношу побледневшего. Она не отвечает более на его вопросы и мольбы обернуться. Георгий сотрясается от беззвучного смеха. Георгий: Есть у меня один знакомый по переписке… Джакомо Казанова. Уиллем стоит понуро и продолжает любоваться "тонким" станом зазнобы своей. Только ветерок одиноко колышет листву деревьев.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. Сцена V.

Пару дней спустя. Георгий лежит на тахте. Он смеется и не может остановиться. Уиллем, сдерживая злые слезы, рядом околачивается. Уиллем: Это не смешно! Георгий: О, как ты ошибаешься. Видишь, я же смеюсь! Полчаса уже в руки себя взять не могу. Уиллем: Это все кузнец виноват! Глаза б мои не видели! Георгий: Он тебе не подсказывал траву в медальон пихать. Уиллем (брызжа слезами): Да я откуда ведать мог, что у Гуниллы прекрасной на лаванду аллергия откроется? Георгий, не сдерживаясь, скатывается с софы и продолжает смеяться. Георгий: Зато она тебя сейчас добрым словом поминает, как ты хотел! Помогите … Маменька…

* * *

Через полчаса все те же в лавке у кузнеца. Томарио делает вид, что ничего не слышит. Август один отбивает атаки назойливых посетителей. Уиллем: Это все ты виноват, окаянный! Томарио (наконец, в гневе бросая молот): Да отвяжись же ты! Обещался ведь, если я тебе услугу окажу, ты ко мне не явишься больше от работы отвлекать! Вон, коня герцогского подковать надо! А я тут с тобой время теряю. Уиллем: Твой медальон, ты и виноват! Томарио (под нос): Помогай после этого людям. Георгий: Да ты бы видел, во что его зазноба превратилась, лаванду вдохнув! Вот ты томат представляешь? Уиллем (злобно): Отстань! Томарио, ну помоги! Видишь, не сработала твоя идея! Томарио: Она и сработала бы, если б ты в нее со своим усовершенствованием не лез. Уиллем: Так ведь не знал я! Томарио: Не сваливай на меня свои трудности! Оборачивается. В глазах негодование вящее ярким полымем сверкнуло. Уиллем отходит на пару шагов назад от греха подальше. В кузнице воцаряется молчание. Уиллем(пару минут спустя): Томарио. Слушай, ну помоги, а? У тебя же есть идеи! Томарио: Ты же обещал отстать. Уиллем: Ну так я же не знал … Беседа зациклилась. Еще минут пятнадцать Уиллем доставал кузнеца своим бесконечным нудом, пока тот не сел на наковальню, жалобно обхватив голову руками. Томарио: О, Всевышний. Чем же я так провинился перед тобой? Уиллем: Ну, помоги, Томарио, ну! Томарио: Ой, замучил… Георгий: Соглашайся. Знаешь же, что как клещ он цепкий. Томарио: Не понаслышке. Ладно. Вот слушай, чтобы сердце дамы захватить, ты должен рыцарем сделаться. Уиллем: Рыцарем? Томарио(кивая): Ну да, рыцарем! Все женщины рыцарей любят. Уиллем (моментально оживляется): О! А как мне сделать это? Томарио: Да просто очень. Ведь турнир как раз в нашей стороне скоро. А ты и поучаствуй, за прекрасную даму сразись! Уиллем ( еще больше оживляясь): Так это я могу! Так это самое то! (начинает хаотично перемещаться по помещению, однако, тут же останавливается) Но погоди, ведь лат у меня нет! Томарио ( понимая, чем ему это грозит и холодея): Забудь! Это была неудачная идея! Уиллем (подлетает к нему): Но ты ведь кузнец! Выкуешь мне? Томарио: Нет! Ни за что ! Чтобы ты потом опять мне сказал, что я во всем виноват? Да это работы на месяц! Уиллем: Так и турнир через полтора! Ну сделай, Томарио! Ну что тебе стоит! Георгий: Возможно, последних нервов и здоровья. Томарио (низким грудным басом): Ох, и кто меня за язык тянул. Ты ведь не отвяжешься? Уиллем мотает черной лохматой головой. Глаза его лихорадочно блестят во мраке кузницы.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ.Сцена I.

Месяц спустя. Прямо перед турниром. Уиллем ходит дома, погромыхивая наколенниками от лат и проворачивая в тонких пальцах пику. Георгий и Томарио стоят рядом, Август потребляет хозяйский эль из бочки, которая неосмотрительно была оставлена в углу под его чутким надзором. Томарио: Да не вертись ты! Дай же мне поджать немного железки! Уиллем (не обращая никакого внимания): Ну, каков, каков я? (крутится со всех ракурсов, чтобы друзья оценили) Август (пьяно икая): Блестящий? Георгий: Больной на всю голову? Томарио: Стой смирно! Я не могу работать в таких условиях. Уиллем: Гунилла не сможет устоять перед таким, как я! Георгий: Я бы на ее месте тоже свалился. Этакая красота хромированная ослеплять своими видами придет! Томарио (зажимая в зубах скобы): Еще помолись, что она простила твою предыдущую выходку с цветком. Иначе сверкать тебе доведется исключительно пятками, улепетывая на закат. От греха подальше. Уиллем: Да нет же, в этот раз я сделаю все, как надо. Георгий: Угу. В этот раз он ей на ногу наступит своей исполинской клешней и пальцы даме сердца переломит. Уиллем: Подлые завистники!

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ. Сцена II.

Рыцарский турнир. На главной площади рыцари собрались, знать, прекрасные дамы. Высоко светит солнце, заливая своим блеском все окрестности. Цокают и фыркают кони. Публика на трибунах жаждет зрелищ. Уиллем (поднимает настойчиво падающее забрало): Георгий, ты Гуниллу видишь? Георгий (обливается потом от жары): Да как не увидеть, вон она, три стула занимает в первом ряду. Уиллем: А Томарио тоже здесь? Георгий: А он тебе зачем? Он за ограждением стоит. Вся скорбь и ненависть во взгляде. Уиллем: А вдруг с латами что-то случится? Георгий: Случится. Сейчас тебя первый же соперник из седла выбьет. И понесем тебя разгибать! Уиллем: Нет! Я завоюю сердце прекрасной Гуниллы! Раздался звук рога. Все участники подготовились. Рыцари топчутся нервно за линией, поглядывая на своих соперников. На солнце сверкают пики. Раздается голос, призывающий к началу состязания. Герольды следят внимательно за ходом турнира. Конь Уиллема копытом землю роет. Юноша поправляет на рукаве ленточку под цвет зеленого платья Гуниллы и ловит на себе ее кокетливый взгляд. Уиллем: Эх понеслиииись! ( пришпоривает коня) Недолго длится битва. Георгий, который внимательно следит за ходом состязания, морщится от каждого удара. Он не ведает, каким образом его тщедушному братцу удается уворачиваться от копий и выбивать противника из седел одного за другим. Он отходит к барьеру ристалища и становится рядом с Томарио и Августом. Георгий: Нет, вы посмотрите, он твердо уверился добиться своего. Томарио (морщится в негодовании): Моя чудная работа. Месяц потратил на ковку… Август: Мне кажется, Гунилла оценила. Все глянули на трибуны, где дама сердца, размахивая коротким обрубком сосиски, прыгает на стульях и что-то кричит добротным мужским басом. Август, Томарио и Георгий передергиваются. Томарио: Подумай, Георгий, не сменить ли тебе место жительства, покуда не поздно. Георгий: Маменька с папенькой против будут. Я бы и сменил. Август: Нет, вы посмотрите… Он и еще одного выбил из седла. Настырный тип. Томарио: Его бы упорство, да в нужное русло направить. Георгий: Боги, тот рыцарь после такого не поднимется. Август: Смотрите, их четверо всего осталось. Распахнув глаза смотрят, как Уиллем ломает копье о щит другого всадника. Двое других падают на землю и больше не встают. Раздается голос геральда. Геральд: Победитель турнира назван! Это … Уиллем: Я пецарь! Пецарь рычального образа! Сжажаюсь за прекрасие достойной дамы! Георгий: По-моему, он от шока все слова перепутал. Томарио (с беспокойством): Нет, он сейчас латы окончательно пом … ( Уиллем на их глазах с грохотом теряет сознание) нёт… Август: Перенервничал. Я бы тоже в обморок упал, достанься мне такое счастие. Все трое смотрят на Гуниллу. Дама сердца перекидывает жирную, как свиной окорок, ногу, через ограждение и устремляется к рыцарю через все поле. Мелкие камешки подскакивают от ее шагов. Георгий: Ну все. Прискакали…

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ. Сцена III.

После турнира. Уиллем (лежит в бреду, складированный за рядами трибун и приходит там в себя): Гунилла. О, Гунилла. Георгий (ворчливо): Да не денется никуда от тебя зазноба. Ты в себя-то прийти можешь? Вон она там беснуется среди прочих озлобленных изуверов. Уиллем мечтательно поворачивает голову и видит, как его любовь расшвыривает в стороны геральдов, не пускающих ее к рыцарю сердца. Томарио: Я же говорил, она к тебе воспылает. Уиллем: Какая женщина. Август: Да тут сразу три женщины. В одной. Уиллем: Помогите мне встать. Друзья поднимают его. Уиллем: Мне б от лат освободиться да к ней бежать. Томарио: Погоди, заклинило что-то. (возится) Уиллем (теряет терпение): Ну, чего ты там так долго? Томарио: Да обожди ты! Тебе копьем заклепки промяли. Не снимается. Уиллем: А ты сыми! Томарио: Будешь командовать, пойдешь прямо так! По жаре! Однако, уже оказалось поздно что-то решать. Гунилла прорвалась через оборону. Томарио, Георгий и Август мудро отпрянули в тень, оставив Уиллема на растерзание любви. Гунилла: Ах ты, мой шлаткий! Уиллем ( пискнул что-то невнятно и скрылся в мощных объятиях своей богини) Георгий: Ну, он сам этого хотел. Трое друзей смотрят, как Уиллем, переваленный через мощное плечо дамы сердца, погромыхивает в сторону ворот. Только прыгающее забрало продемонстрировало окружающим блеск его счастливых, но перепуганных глаз…

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ. Сцена IV.

Кузница. Вечером следующего дня. Расслабленный Томарио разделался, наконец, с работой и потягивается. Август остужает выкованное оружие. Георгий мается у дальней стенки, меряя расстояние шагами. Георгий: Ой, плохая была мысль. Почему я его не остановил? Август: Ну, он же счастлив. Томарио: И нам хорошо, хоть прекратит над ухом зудеть. Георгий: А мне за него страшно! Уж день второй к закату, а от него ни слуху ни духу. Томарио: А и не будет. Он теперь из-под Гуниллы не вылезет. Будет получать по заслугам во всех мыслимых и не очень позах. Георгий (передергивается): Типун тебе… На улице слышится грохот. Три друга прекращают неприличные обсуждение и подбегают к окну. По дорожке, шатаясь и из стороны в сторону, ковыляет Уиллем. Сразу становится понятно, что с ним что-то не ладно. Георгий: Так. Смена действия. Томарио: Ой, не нравится мне это. Открывается дверь. В кузницу вваливается несчастный рыцарь. Он плавно оползает на пороге и три друга кидаются к нему, в порыве понять – что случилось. Уиллем (слабо и сдавленно): Томарио! Это ты во всем виноват! Томарио: Что-о? Опять я? Уиллем: Эти чертовы доспехи! Сними их с меня! Томарио: Я думал, они тебе не особо мешают. Гунилле явно все равно, в каком ты виде. Георгий: Мне кажется, они еще больше помяты. У вас было что-то да? Признавайся, блудливый пес! Уиллем: Да где же было, коли я вылезти не могу? Дальше объятий дело и не дошло. На сеновале мы тискались! Его слова потонули во взрыве неуемного дружеского смеха. Уиллем (пытается оторвать прикованный намертво шлем): Не смешно! У меня из-за вас свидание не состоялось! Из-за забрала я только разговаривать и могу! Георгий (смотрит на грудину доспехов): Это вмятины от пальцев? Уиллем (ревет, как загнанный буйвол): Снимите это с меня немедленно! И снова слова его тонут в неуемном дружеском хохоте.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. Сцена I.

Уж несколько дней минуло с турнира. Уиллем с несчастным и невыспавшимся видом сидит в кузнице и мрачно побрякивает железной перчаткой по столу. За все это время Томарио, который надорвал живот от хохота, удалось избавить его только от шлема и забрала. Он вычислил, что зазноба Уиллема несколько усугубила ситуацию и сплющила своим весом доспехи так, что снять их стало практически невозможно. Томарио: Незадача какая, а? (вытирает слезы смеха) Уиллем: Клянусь, как только ты меня выпустишь, я удавлю тебя. Вот этими самыми руками. Томарио: Как у тебя с Гуниллой дела? Уиллем бросает на него очень недобрый взгляд. Уиллем: Никак! Благодаря твоему творению! Томарио: Это была твоя идея. О! Я раскрутил наколенники! Уиллем с наслаждением качает затекшей ногой. Уиллем: Ох, вот освобожусь от лат. И тогда … Томарио: Избавь меня от подробностей! Уиллем (грустно): А и подробностей-то нет никаких. Одно радует, Гунилла до меня снизошла, целыми днями только ее и вижу. Проходу мне не дает. Томарио: Ну, так ты ведь этого хотел. Уиллем (еще печальнее): Хотел… Томарио: Не слышу энтузиазма? Уиллем: А и не с чего ему взяться. Девицу-то я охмурил. Да вот только что с этим делать теперь мне? Так хоть латы вроде как момент оттягивают… Томарио(удивленно откладывает большие щипцы): В каком смысле? Уиллем: В таком. В прямом. Вот ты, кузнец, в делах этих опытный. А мне кроме Гуниллы никогда никто не нравился из девок! Да вот только она как подходит ко мне, я весь теряюсь и что делать не знаю. Воцарилась тишина. Однако, уже через несколько секунд помещение сызнова огласил дикий смех. Томарио: Так ты что же это… Еще в мальчиках ходишь? Уиллем: Ну, не то что бы да…Но и не то, что бы нет… Томарио (продолжает смеяться): Вот дела! Ну, а Гунилла знает? Уиллем: Не знает. Я ей сказал, что как мужчине мне равных нет. Еще пять минут прошли мимо. Уиллем мрачно сидит и ждет пока Томарио успокоится и сдержит дикий смех. Томарио: Это самое смешное, что я слышал! Уиллем (все так же мрачно): Прости, если не поддержу. Томарио: Ты ходячее недоразумение. С девой дружишься, а толку нет. Уиллем (задумчиво смотрит на кузнеца): Слушай. (задумчиво ковыряет доспехи) Я тут подумал, раз ты такой в этих делах весь опытный… Томарио: Мне не нравится, когда ты начинаешь беседу в таком тоне. Уиллем: И все-таки. Может ты… Ну… расскажешь? Как оно надо целоваться? Томарио (удивленно поднимает голову): Вот уж дудки! Я тебе первый раз помог. Второй помог. Пора самому начать действовать! Уиллем: А как начать, если я не имею никакого понятия о том, как это делать? Томарио: Ну, я тут тебе не помощник. Уиллем поднимает на него блестящие глаза. Томарио чувствует, что на него смотрят. Он пытается резко встать и рвануть с места к спасению, но рука в железной перчатке хватает его за шкирку рабочего кафтана. Проходит десять минут бесконечных уговоров, в которых Уиллем выступил очень красноречиво. Томарио понимает, что дни его, фактически, сочтены. Через пять минут он уже сидит на наковальне, сложив руки на груди. Уиллем с мольбой смотрит на него. Томарио (хмуро): И откуда ты на мою голову свалился? Уиллем: Ну расскажи! Ну чего тебе стоит? Томарио: Да тут показывать надо, как это расскажешь? Уиллем: Ну, тогда покажи! Томарио (закатывает глаза): Ладно, черт с тобой. (спрыгивает с наковальни) Уиллем: Ты что де … Не успевает договорить. Кузнец подходит к нему вплотную и прерывает его пламенную речь глубоким и очень приятным поцелуем, от которого доспехи Уиллема моментально накаляются до красного состояния. Он только хлопает глазками и неловко раскрывает губы, пытаясь не отставать. Томарио (прекращает на секунду): Когда целуешь кого-то, не стой как истукан. В момент, когда твой нос касается ее кожи, глубоко вдохни аромат ее волос и пододвинься ближе для поцелуя. Вот так. (наглядно и очень влажно демонстрирует, зажимая темные волосы Уиллема в кулак и придвигая его к себе) Понятно? Уиллем: Унф… (стоит с широко распахнутыми глазами) Томарио: Затем, после нескольких легких укусов губами, переместись к основанию подбородка, рядом с ухом. Поцелуй ее так, как будто ничего больше не существует в этом мире. Она должна поверить, что для тебя есть только она. Вот так (целует Уиллема еще раз, оттягивая его голову чуть вниз) Проходит еще минута. Уиллем молчит, как немой, но на поцелуй отвечать не забывает. Он немного увлекается, но Томарио довольно быстро отходит на шаг назад и склоняет голову набок. Томарио: Понятно? Уиллем (очень низким басом): Понятно. Томарио: Ну, и молодец. Теперь ты оставишь меня в покое? Через пару дней приходи. Попытаемся снять с тебя нагрудник. Уиллем: Угу. Томарио: Ты в порядке? Уиллем: Угу. (странной походкой, на негнущихся ногах, направляется к двери. Губы его все еще вытянуты «уточкой») Томарио: Странный какой-то. (пожимает плечами и возвращается к работе)

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. Сцена II.

Пару дней спустя. Ближе к вечеру. Глубоко ушедший в себя и очень задумчивый Уиллем тискается в саду с Гуниллой. За забором шпионят Георгий, Томарио и Август. Август: Вы смотрите, успехи-то налицо! Георгий: А мне кажется, если он и дальше будет таким вялым и смотреть в пространство, на нем почки появятся и листики прорастут. Томарио: Я не знаю, я ему рассказал, как с девками надо. Август: Ну, а он что? Томарио: А он все понял. А на деле … (горько сплевывает на землю) Георгий: И уже вот как третий день ходит бледный, как покойник, глаза лихорадочно блестят. Все трое кидают взгляд на Уиллема. Он грустно раскачивается на качелях. Гунилла вьется рядом, подобно большой пчелиной матке и пытается сманить горе-любовника виноградом. Уиллем поднимает на нее несчастные глаза. Уиллем: О, горе мне! Гунилла (не обращает на его взбудораженное состояние внимания): Мой храбрый рыцарь, съешь виноградинку! Уиллем: Не хочу я виноградинку. Гунилла: Ну, хочешь, я тебя на качелях покачаю? Уиллем: И на качелях не хочу. Гунилла: А чего же хочешь? Уиллем (смотрит на нее с опаской): Гунилла? Теперь когда Томарио меня от забрала избавил. Можно я тебя … эээ … поцелую? Гунилла с радостью вытирает ладонью губы и тянется к своему рыцарю. Гунилла: А отчего же не поцыловать, цалуй окаянный! ( сама обхватывает Уиллема и наносит ему смертельные дозы поцелуев) Юноша не отбивается. Однако, и инициативы никакой не проявляет. Георгий, Томарио и Август замерли от неожиданности. Август: Она ж его сожрет, как питон! Георгий: Да, я бы не хотел оказаться на его месте. Поцелуи в садике продолжаются. Наслаждается процессом одна Гунилла. Гунилла: Ах ты, мой шлаткий! Уиллем: Колются усы. (печально смотрит на деву) Гунилла: Ничего страшного! Ты, главное, от доспехов избавляйся! Уиллем: И что будет? Гунилла: А там и увидишь что. (многообещающе играет своей монобровью) Уиллем сереет от страха. Затем зеленеет. И почему-то отодвигается на качелях от греха подальше.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. Сцена III.

Так проходит день за днем. И вроде бы счастлив должен быть юноша, а только вместо этого чахнет не по дням, а по часам. Будто подменили его: стал от таинственный, от друзей скрываться принялся. Под конец и Гунилла ему стала не мила, Георгий с удивлением заметил, что ретируется брат его, едва вдали монументальный силуэт любимой заметит. Только странные взгляды косые кидает на Томарио, да вздыхает протяжно. Как будто знает что-то, одному лишь ему ведомое. А кузнец руками разводит и ведать не ведает, что с их другом приключилось. Август тоже в догадках теряется. Апогей наступает через пару дней, когда пришло время Уиллему нагрудник снимать, который Томарио ему наклепал неудачно. Кузница. Томарио: Эх, денек сегодня жаркий. Ты, Август, как себя чувствуешь? Август: Да могло быть и лучше. Работы сегодня мало, думаю до рынка дойти да и прикупить нам что-нибудь к обеду. Томарио: Поди. Пока не пришел Уиллем невозможный. Август берет свою котомку и уходит. Тотчас на дорожке появляется силуэт. Томарио протяжно стонет, увидев, кого несет к ним в этот час. Томарио: О. Легок на помине. В дверь, мрачный, что облако предгрозовое, входит Уиллем. На нем все еще нагрудник от доспехов и одна нога закована в железные латы. Уиллем: Сними с меня это, наконец! Я хочу помыться нормально! Томарио: За спасибо не работаю. Уиллем без слов кидает ему на стол мешочек с монетами и брякает в сторону наковальни, прихрамывая на правую ногу. Томарио: С чего хромаешь? Уиллем: Гунилла. Страстию ко мне воспылала невиданной после турнира того. Обнимается и виснет все время. Сам уже не знаю, нравится мне это или нет. Томарио: То не так, да это не эдак. Где ж тебе угодить? Уиллем ( огрызается): А я почто знаю? Томарио: Ты сегодня не в духе. Уиллем: Делай свою работу, кузнец. (гневно отворачивается в окно) Томарио хмыкает. Берет большие щипцы и начинает отгибать скобы на доспехах. Они выглядят так, будто попали под телегу. Все это время Уиллем очень пристально следит за тонкими пальцами кузнеца. Томарио: Вот если бы вы с Гуниллой воздержались временно от активных игрищ любовных, мне бы было проще снять их с тебя. Уиллем (все так же резко): Нет у нас никаких игрищ. Томарио: Ан отчего же нет? Ведь сделан уже первый шаг! (раздается металлический лязг) Тебе повезло, ты можешь быть свободен от доспехов. Уиллем: Ан оттого. (вздыхает свободно и вылезает с наслаждением. Однако, словно не замечает счастья своего вновь обретенного) Я теперь второго боюсь... Томарио снова хмыкает под нос себе. Некоторое время продолжает посмеиваться. Однако тишина гнетущая подозрения на него наводит. Поднимает Томарио голову и видит, как Уиллем смотрит на него серьезно и очень пристально. Томарио: Нет! Нет, нет, нет и еще раз нет! Уиллем, я снимаю с тебя доспехи. И ты идешь по своим делам. Я не буду тебе рассказывать про ЭТО. Молчание и напряженный взгляд были кузнецу ответом. Уиллем (не выдерживает): Но Томарио, ты же был склонен к экспериментам в лихой юности! Из всех нас ты – самый опытный! Томарио: Откуда у тебя этакая информация? Уиллем: Георгий прознал. Томарио (сплевывает с досадой): Тьфу, никакие секреты сохранить нельзя! Это в прошлом, Уиллем. Мне нравятся женщины! Уиллем: Но эксперименты же были! Ты ведь ведаешь в этих делах. Значит тебе ничего не стоит объяснить мне! Как друг другу. Томарио: Друзья так не общаются! Уиллем: Спорим? Томарио: Нет, нет и еще рез нет. Это мое окончательное решение! Проходит пять минут. За это время Уиллем уже повис у кузнеца на шее, прижимаясь к нему всем телом и делая все возможное, чтобы у того не осталось сомнений. Томарио сначала упирается, но руки его под рубашкой освобожденного от лат Уиллема говорят о том, что оборона его не так уж тверда. Уиллем: Ну, что тебе стОит (шепчет ему в лицо) Томарио: Не знаю, возможно, последних нервов и здоровья (так же, сбивчивым шепотом) Проходит еще пять минут. Уиллем уже лежит на наковальне. Томарио покрывает его шею и плечи поцелуями. Томарио (тяжело дыша): И почему я все время ведусь на твои уговоры? Уиллем: Потому, что мне невозможно отказать. Томарио (подхватывает его под бедра и бодрым движением стаскивает штаны): Ладно. Черт с тобой... Урок номер один... Следующие минут пятнадцать он горячо и сбивчиво шепчет на ухо Уиллему обрывки своих лекций. Тот очень старается запомнить хоть что-нибудь, но это не особенно получается, так как теряется в ошущениях. За дверью вернувшийся с рынка Август слушает протяжные стоны и срывающиеся голоса. Он понимает, что в ближайшее время в кузницу лучше не входить. А потому достает из сумки яблоко, садится под дверь и начинает тихо жевать, под аккомпонемент из двух протяжных тембров. Томарио: Потом ты делаешь вот так. (одним толчком опрокидывает Уиллема на наковальню животом вниз и повторно вторгается в его тело. Парень снова громко стонет сквозь зубы) И двигаешься быстрее. Уиллем (тяжело дыша): Да... быстрее... я все понял... Томарио: Еще быстрее (набирает темп). И сильнее. Понятно? Уиллем: Дааа. (содрогается всем телом и закатывает глаза. Вслед за ним падает и Томарио) Оба ложатся без сил на теплое железо. Уиллем не может даже отползти в сторону от накатившего на него медового дурмана. Однако же мысль одна мелькает в глубине сознания и сгоняет приятное ощущение. Уиллем: Но постой-ка. Ежели я просил тебя научить меня премудростям мужским, разве не я должен был быть сверху? Томарио поворачивает голову. Оба смотрят друг на друга озадаченно. Только муха, прожужжавшая мимо в мареве летнего дня нарушает тишину в кузнице…

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. Сцена IV.

Еще пару дней спустя. Вечером на тихой городской улице Георгий и Август прохлаждаются на бортике фонтана. Мрачный и отстраненный Уиллем сидит рядом и что-то неразборчиво бубнит под нос, чертя прутиком каракули на песке. Август (шепотом, чтобы слышал его только Георгий): Что с другом нашим? Снова будто не в себе. Георгий: И Томарио стал такой же. Заразно это, близко не садись. Август: Томарио не узнаю. Угрюм, не весел. И с молотом не расстается сутки напролет. К нему не подхожу – он в гневе может быть непредсказуем. Георгий: Так ты ведь говоришь, что в кузницу пришел, а он был не один. Быть может, в том причина. Август: Быть может. Когда зашел я, не было внутри уж никого. Лишь только нараспашку окна. Но точно слышал голоса людей, утехам плотским предающихся. Георгий задумчиво чешется. Взгляд его останавливается на красочном засосе на шее брата, который шаловливо улыбается и смотрит куда-то в даль. Георгий: Наверное, влюбился брат мой. Август: В Гуниллу? Так немудрено, все уши прожужжал. Георгий: Сдается мне, что дело не в Гунилле. Уж больно часто он ее стал избегать. По правде, так и вовсе с ней не встречается. На площади, подобно парусу и словно заслышав их речи, появляется Гунилла. Уиллем моментально меняется в лице. В глазах отражается паника и ужас. Уиллем: О боги! Не говорите ей, что ведаете, где я! (с легким плеском соскальзывает в фонтан и скрывается под водой) Георгий: Мой брат - безумец. То взбаламутит всех, как ил в реке, а то от трудностей скрывается. Проклятый! Август: Я говорю тебе, неладно что-то. Еще неделю назад он глаз от нее отвести не мог. Озадаченно переглядываются. К ним подплывает Гунилла. Гунилла (резким басом): Где нареченный мой? Уж третий день не вижу я его. С родителями достопочтенными его я познакомить жажду! Георгий (под нос): Плохи его дела. (уже громче) Гунилла, мы не видели его. Да и Томарио и Август слыхивать не слыхивали. Он... Как в воду канул! (пододвигается, чтобы закрыть Гунилле вид на фонтан) Гунилла: Ну так ежели явится, скажите, что разговор у меня к нему серьезный. Август: Всенепременнейше. Гунилла и ее свита уходят. На ходу зазноба Уиллема не забывает жевать большой кусок жирного мяса. Георгий дожидается, чтоб она скрылась за поворотом. Он шлепает по воде и над ней появляется мокрая голова брата. Георгий: Тебе конец! Уиллем: И сам я знаю. (вытирает с лица воду) Уж с первой встречи о родителях твердит. Август: Зачем же ты так с девицей, Уиллем? Георгий и Август смотрят на друга, который выглядит очень жалко. Уиллем: Проблема у меня, друзья мои. Долгое время кроме нее ни о ком думать не мог. А тут к другому сердце потянулось. Георгий: Я не ослышался? К другому? Уиллем: Не ослышался. Все правильно слышишь. Некоторое время все трое молчат. Георгий хмур. Август первым нарушает тишину. Август: Но избегать ее не способ. Вам объясниться нужно, покуда не запуталось все капитально. Уиллем: Я жить хочу! Георгий: О да, не вовремя Томарио с тебя латы снял. Так хоть бы мог обороняться. Уиллем дергается от воспоминания о съеме лат и того, что за этим последовало. Георгий и Август странно смотрят на него. Словно угадав мысли, Георгий задает вопрос. Георгий: А тот, по ком теперь ты сохнешь взаимностью тебе отвечает? Уиллем: Вряд ли. Не более, чем другом он меня считает. Он помогает мне во всем, о чем ни попрошу. Но понял я, что только от его объятий тело мое пылает. Георгий: Так ты уже был с ним? Уиллем: Был. И это было словно в звезды падать. Мне не забыть никак его объятий … Август: И что же делать будешь? Уиллем: Да кабы знать. Какие мысли есть? (садится в позу русалочки и грустно облокачивается на фонтан) Георгий: Ну… Вряд ли тебе эта идея понравится. Уиллем и Август в удивлении смотрят на него.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. Сцена V.

Кузница. Грустный Томарио монотонно ударяет молотом по мечу. В помещение за его спиной тихо заходит Август. Он задумчиво наблюдает за другом некоторое время и слышит, как тот бубнит себе под нос странные слова. Томарио: Покажи мне, Томарио, все премудрости... Тьфу, и почему же только я соглашаюсь. И что теперь? С Гуниллой он останется, а я и буду только другом к которому удобно за советом да за помощью характера любого обращаться. Август в удивлении понимает, что и Томарио толкует о том же, о чем Уиллем. Он замер. Томарио: Не стоило мне в близость с ним вступать. Все тело ноет только об одном. С мужчинами иначе, все не так. И как теперь забыть его движения? Август (тихо): Так Уиллем о Томарио говорил? О боги, кто бы мог подумать. От неожиданности случайно роняет длинный ухват. Он с грохотом падает на ведро и опрокидывает его. Томарио оборачивается. Томарио: А, это ты, Август. Август: Да я, зашел проведать, как ты. Ведь нерабочий день уже, а ты все на ногах. Томарио: Я не хочу домой. Там одиночество и скука. Август: Я понимаю. (задумался) Слушай, друг… Такое дело тут у нас, Гунилла Уиллему, похоже, немила стала. Томарио (резко задирает голову): Чего-чего? Да как же это так! Ведь ради встречи этой долгожданной, ему доспехи делал, слушал его вопли! И помогал во всем, чем мог, лишь только бы добиться ее благосклонности. Август: Слепа любовь. Не ведал он, что тот о ком его душа страдает, не в девице со двора соседнего найдется. Томарио (непроизвольно затаил дыхание): Ну, а то в ком же? Август: А это вы уж сами говорите с ним. Тут я вам не помощник. Томарио (срывает фартук): Уж ты поверь, я с ним поговорю. Еще он пожалеет, что на свет родился божий! Вылетает из кузницы, не затворив даже двери. Август спешно делает это за него и устремляется следом.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. Сцена VI.

Георгий и Уиллем сидят в саду у дома и не разговаривают. Уиллем выкручивает все еще мокрые волосы, которые так и не просохли после того, как он вылез из фонтана. На дорожке показывается очень взбудораженный Томарио и более спокойный Август. Георгий: Ну вот и шторм из-за горизонта веется к нам. Уиллем (поднимая голову): Вот же нелегкая. (обречённо) Томарио (влетает во двор): Уиллем! Это как понимать? Я ради твоей затеи время свое потратил и силы! Да и из доспехов тебя неделю вытасквали. Теперь что для тебя не так!? Уиллем (обращает на него несчастные-пренесчастные глаза): Поговорить нам надо! (поворачивается к Георгию и Августу) Наедине! Уходят. Через минуту с кухни доносятся крики, бой посуды и ругань. Август: Как бы не поубивали друг друга, а? Георгий: Проверить надо, хоть и просили уединения. Спешно направляются за друзьями. Однако, приоткрыв дверь в кухню, замирают на пороге. Уиллем приперт к стенке, ноги скрещены на талии кузнеца. Он смотрит только на него, голодными, очумевшими от страсти глазами. Томарио целует его, как не в себе. Томарио: Ты вымучил меня до самой глубины душевной! То девушку тебе подай, а то: «люби меня, кузнец!» Уиллем: Так правда ты мне люб стал! Поделать не могу с собою ничего! Лишь только ты один мне снишься каждой ночью. Томарио: Какой же ты липучий, будто клещ. И мне во снах покоя нету от тебя! Уиллем: Хочу с тобою быть, не мил мне белый свет! Томарио: Я знал, не доведут нас до добра эксперименты. Перехватывает Уиллема поудобнее, сжимает руки вокруг его талии, зарывается в его волосы. Они не видят никого вокруг, кроме друг друга. Георгий и Август целомудренно закрывают дверь. Георгий: Пока Уиллем там жалеет, что на свет родился божий, хочу признаться: я в глубине души подозревал, будто братец мой юродивый немного. Но чтобы и Томарио туда же? Нет, Август, это мрак! Август (слышит знакомый протяжный стон и бой еще одной тарелки): Зато племянников, с младенчества усатых, не увидишь!

ЭПИЛОГ

Ну, так и повелось. Томарио и Уиллем вместе насовсем остались. Гунилле, по совету доброму Георгия, был послан дар - огромный колбасы ломоть, как откуп от любимого. Пришлось однако же, несчастному Каулицетти из города бежать, с разрешения родителей, конечно же. Да только все равно ему уж было: кузнец отправился с ним в путь, Август, Георгий с ними. И на соседнем берегу, в другой деревне, в поте лица, они все яростно трудились и производство свое открыли – Томарио с Августом так и продолжали кузнечным делом заниматься. Уиллем и Георгий – в виноделие подались и стали одними из самых уважаемых торговцев в городе. До дней скончания кузнец любил мальчишку легкомысленного, который сам не ведал, что творил. Взаимной та любовь была до выдоха последнего. Ну а Георгий на исходе лет историю ту записал и мудрецу одному отнес, чтоб он слова оформил на бумаге. Как рыцари, бывало, заблуждались. И выбирали иногда не чувства к даме!

КОНЕЦ!