Сердце пепельного тумана

— Анька, ущипни меня... Ай! Больно же! — Сама попросила, — пожав плечами, заметила я. — Ой, а ты всё буквально понимаешь, — скривилась Даша. Сухова выглянула в окно и довольно зажмурилась, в то время как надоедливые первоклашки носились рядом, тоже пытаясь посмотреть на первый снег. Странно, что такая мелочь, как первый снег, может настолько сильно радовать людей, но, наверное, именно в мелочах и заключается счастье, настоящее, неподдельное, искреннее. Люди же не замечают этого. Они пытаются достичь каких-то невероятных успехов, а в результате всё равно остаются недовольными. Мы видим, но не замечаем. Если бы мы умели замечать, жизнь показалась бы нам настоящим раем. На телефон пришло новое сообщение. Не составит большого труда догадаться, от кого оно. Дрогон: Господи, Чёрный Обелиск. У меня в городе пошёл первый снег. Представляешь, я радуюсь, как малое дитя! Чёрный Обелиск: А может, ты на самом деле не учитель химии, а шестилетний ребёнок? И пытаешься произвести на меня впечатление. Дрогон: Да, а ещё я на самом деле с другой планеты и готовлю план по захвату мира! Чёрный Обелиск: Я предполагала такое развитие событий. Дрогон: Чёрт! Видимо, я недостаточно хорошо скрывался. Ты слишком много знаешь, а лишние свидетели мне не нужны... Чёрный Обелиск: И что же ты сделаешь? Дрогон: Задобрю тебя шоколадками. Я покачала головой, улыбаясь, и спрятала телефон в карман джинсов. Даша хитро улыбалась, посматривая на меня игривым взглядом. Меня пугало выражение её лица. — Аня-я-я-я-я... А ведь скоро Новый год, — протянула она. — Если быть точной, то через шесть дней, — осторожно ответила я. — А под Новый год сбываются самые заветные желания, — продолжала Сухова загадочным тоном. — Слушай, я не Шерлок Холмс, а ты не Джон Ватсон. Даша фыркнула, скривившись. — С тобой не интересно, Анька. Отличница, а логики вообще нет. Я хотела возразить, однако прозвенел звонок, поэтому мы лениво поплелись в кабинет физики на классный час. Сегодня был последний учебный день в этом семестре. Завтра будет нечто непонятное: то ли концерт, то ли дискотека — словом, учителя изощряются как могут. Может, они просто не понимают, что ученикам всё равно?.. Мне было грустно. Понять причину этой грусти я не могла. Может быть, слова Даши на меня так подействовали. Я давно перестала верить, что под Новый год исполняются заветные желания. Это просто враньё, ведь на самом деле чудес не бывает. Возможно, они случаются с другими людьми, но только не со мной. Да ещё и Дрогон снова появился и теперь пишет каждый день... Он как будто пытался отстранить себя от меня — или наоборот? — как будто он хотел навсегда прекратить наше общение, но потом его мнение кардинально изменилось. Почему он сразу же не сказал мне об этом? Почему ничего не объяснил, а держал все эмоции в себе? Разве раньше мы не рассказывали друг другу всё? А может, это были такие переживания, в которых боишься признаться самому себе, не то что другим людям. — ... завтра состоится олимпиада по химии, — долетели до моего подсознания слова Ольги Кирилловны, от которых я вздрогнула. «Только бы Алексей Владимирович не записал меня в участники. Только бы...» — молила мысленно я, не желая встречаться с учителем. — ... на которую пойдёт Анечка. «Здорово», — уныло подытожила я. После того случая возле моего дома прошла целая неделя. За это время я не встречала в школе Алексея Владимировича, а уроков химии больше не было, так как годовая контрольная уже состоялась. Он как будто исчез из нашего города. Это должно было меня радовать, но в реальности же было всё наоборот. Я упорно себя уверяла, что не хочу его видеть, однако меня мучила неизвестность. Пусть Алексей Владимирович отчитал бы меня за тот поступок, пусть бы посмотрел своим коронным холодным взглядом, пусть не подал бы никаких признаков — всё равно, лишь бы уже сбросить с себя это гадкое чувство... Какое чувство? Не могу дать точное определение. Но я чувствовала себя так, словно превратилась в Светлякову, ведь это она вешается на шею учителям. Я нахмурилась и встряхнула головой. Удивительно, но гадкие мысли сразу же исчезли. Я почувствовала на себе прожигающий взгляд. Обернувшись, я увидела Катю Акимову, которая смотрела на меня с каким-то нетерпением и даже ненавистью. Вздохнув, я отвернулась. Я ей ничего плохого не сделала, а она меня ненавидит, подражая Светляковой. Ответьте: где логика? Видимо, в нашем мире её нет. Вскоре нас отпустили. Одноклассники, как ненормальные, подорвались со своих мест и с криками радости выбежали из кабинета. Мы с Дашей синхронно вздохнули, покачав головами. Десятый класс, а ведут себя как дети малые. Впрочем, мы и есть дети, взрослые дети. — Опять за свои книжки примешься? — поинтересовалась у меня Даша, когда мы направлялись в раздевалку за куртками. Я улыбнулась. — Вы так проницательны, Дарья Александровна. Даша скривились. — Вы так предсказуемы, Анна Аркадьевна. — А ты опять за сериалы засядешь? — спросила я, уже натягивая куртку. Подруга довольно зажмурилась и села на лавочку, смотря в окно, в то время как я искала в сумке блокнот. — Естественно. Но сначала я завалюсь к тебе в квартиру. Эх, Анька, повезло тебе: злая тётка укатила куда-то далеко и вернётся непонятно когда. — Ну, знаешь ли, теперь мне скучно одной. — Зря ты это сказала, Листопадова, — ухмыльнувшись, заметила Даша. Я хотела ответить, но ко мне подбежал запыхавшийся Руслан Соколов. Он начал что-то лепетать, пытаясь отдышаться и активно размахивая руками, но мы ничего не понимали. — Эй, ты успокойся, парень. Тебе надо вентилятором работать, — заметила Сухова. Одноклассник бросил на неё укоризненный взгляд. Стоит сказать, что все уже забыли историю с записками, а некоторые даже извинились перед Дашей. Она предпочла сохранить с ними исключительно деловые отношения, как выражалась сама Сухова. — Аня, тебя Дьявол требует к себе в Преисподнюю, — сообщил Соколов и помчался на второй этаж, продолжая работать вентилятором. Даша цокнула языком. Я хмуро щёлкнула пальцами. Нехотя сняв куртку, я направилась к лестнице. — Ты, главное, выживи! — крикнула мне вдогонку Сухова. Я махнула рукой, не оборачиваясь. На самом деле я даже не услышала, что сказала подруга, ибо мои мысли метались только около Алексея Владимировича. Неужели он будет давать наставления по поводу олимпиады? Вспомнит ли учитель сцену около моего подъезда? Поинтересуется ли моим здоровьем? Он снова наденет маску холода или же останется собой? Все эти вопросы промелькнули у меня в голове, в то время как я поднималась по лестнице на третий этаж. Никого не было. Школа вымерла. Но всё-таки можно было услышать голоса, доносившиеся из кабинета химии. Я узнала голос Алексея Владимировича и Веры Мироновой. Она, видимо, пришла пересдавать какой-то материал. Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь. Алексей Владимирович, как обычно, сидел за учительским столом, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. Он внимательно слушал ответ Мироновой, изредка поглядывая на часы. Когда Вера замолчала, учитель одобрительно кивнул головой, еле заметно улыбнувшись. — Не переживайте вы так, Миронова. Есть несколько неточностей, однако я поставлю вам твёрдую пятёрку. Одноклассница засияла от счастья. Алексей Владимирович поставил ей оценку в дневник, и она ушла. Я собралась с духом и уверенно постучалась. — Добрый день, Анна, — когда я зашла, сказал учитель. У него был расслабленный вид. Глаза излучали усталость. — Как ваше самочувствие? — не дав мне возможности поздороваться, поинтересовался Алексей Владимирович. — Уже намного лучше, — ответила я. — Надеюсь, вы не против, что я записал вас на олимпиаду? Я улыбнулась, покачав головой. — Вы это спрашиваете за один день до олимпиады? Алексей Владимирович почесал затылок, неловко улыбнувшись. — С этой работой совершенно не хватает времени, — признался он. Я понимающе кивнула, невольно чувствуя облегчение от того, что учитель не стал вспоминать такой ненавистный мне момент. Но меня немного озадачила его откровенность и некая простота в общении. А может, он, правда, очень устал. Кто-то постучался. Дверь отворилась. — Извините, Алексей Владимирович, можно вас на минутку? — поинтересовалась Ирина Александровна, учительница русского языка и литературы. — Конечно, — ответил Алексей Владимирович, вставая с места. Он протянул мне небольшую стопку листков, а сам быстро вышел из кабинета. Я взглянула на них и улыбнулась. Это были те же задания, которые давал мне Константин Андреевич, однако здесь ответы были расписаны более подробно и понятно. Нахмурившись, я перечитывала решения задач по несколько раз, смутно вспоминая, что где-то я уже читала нечто подобное. Вдруг раздался какой-то звук, заставивший меня вздрогнуть. Заиграла мелодия. У Алексея Владимировича зазвонил телефон. Я сидела на первой парте среднего ряда и вчитывалась в задания. Решив продолжить изучение и не обращать внимания на посторонние звуки, я склонилась над листками. Вскоре телефон умолк, однако через некоторое время снова зазвонил. Я вздохнула. Внутри меня происходила борьба между любопытством и воспитанием. Любопытство подталкивало посмотреть, кто звонит, и выключить звук, а воспитание твердило, что это неприлично. В конце концов победило любопытство. Я склонилась над телефоном. Звонила «Валерия». Высветилась фотография Светляковой вместе с Алексеем Владимировичем. Он обнимал её сзади и держал камеру на вытянутой руке. Лера улыбалась. Алексей Владимирович оставался таким же спокойным, хотя на его губах, если присмотреться, можно было увидеть еле заметную улыбку. Я поникла. Стало как-то гадко на душе, однако я отогнала от себя всякие ненужные мысли. Когда Светлякова перестала звонить, я хотела выключить звук, но случайно нажала на какую-то кнопку. Открылось приложение. Я занесла палец, чтобы выйти, но вдруг меня как будто ударили обухом по голове. Профиль Дрогона отчётливо предстал перед моими глазами. Я схватила дрожащими руками телефон, напрочь забыв обо всём. Я открыла сообщения. Единственный диалог одиноко виднелся на страничке. Диалог с Чёрным Обелиском. То есть со мной. В голове услужливо раздался голос Даши: «Под Новый год сбываются самые заветные желания...» Лучше бы моё заветное желание не сбывалось. Телефон выпал из моих рук и со стуком ударился об пол, когда сзади послышался голос Алексея Владимировича: — Я знал, что ты когда-нибудь узнаешь. Я не оборачивалась. Перед глазами потемнело. — Вы... Ты... Давно знал? Я схватилась за парту, чтобы не упасть. Он стоял около учительского стола, справа от меня, как-то нервно взъерошивая волосы и блуждая взглядом по всему кабинету. Я повернулась к нему лицом, чтобы следить за выражением его лица. Кто он теперь? Учитель? Алексей Владимирович? Лёша? Дрогон?.. — Лучше бы я не спрашивал тебя тогда про Бога, — грустно улыбнувшись, сказал он. В голове раздался голос Алексея Владимировича: «Вы верите в Бога, Анна?» — Почему ты не рассказал мне? — спросила я, чувствуя, как перед глазами появляется туман. Он саркастически улыбнулся, достав из сумки пачку сигарет и зажигалку. — Я хотел защитить тебя. Защитить от себя. Защитить по-своему. Но ничего не получилось. Только я возводил стену, как ты сразу же её рушила. Он закурил, глубоко затянувшись. На ватных ногах я подошла к нему, выхватила из пальцев сигарету и бросила на пол, затушив. — Не смей курить, — пробормотала я хриплым голосом. Он был слишком близко. Его синие глаза смотрели слишком внимательно. Он был дьявольски притягателен. И именно за это я его ненавидела. Когда его губы мягко коснулись моих, я почувствовала острую боль в сердце, какой никогда прежде не бывало, и потеряла сознание. Снова. * * * Даша напевала что-то себе под нос и пританцовывала, дожидаясь Аню на первом этаже. Прошло уже минут двадцать, если не больше, а она всё ещё не появлялась. В голове у Суховой мелькали самые разнообразные мысли, и почему-то она изредка вспоминала предостережение Акимовой. Даша начинала заметно переживать за подругу, строя самые разные догадки, однако не решаясь подняться на третий этаж, в кабинет химии. «А вдруг Акимова не соврала?» — думала Даша, нервно заламывая пальцы. Она нахмурилась. «Нет, это бред. Зачем Маше помогать нам с Анькой? Это очередная уловка Светляковой», — пыталась успокоить себя девушка, однако её попытки были тщетны. На горизонте показалась Акимова с хмурым выражением лица. Несмотря на то, что Маша всегда была флегматичной, Даше показалось, что сегодня она была особенно чем-то подавлена. Она остановилась напротив Суховой, смотря на неё пустым взглядом. От такого взгляда Даша похолодела. — Ты опоздала. Я тебя предупреждала, — проговорила медленно Маша. — Что... Что случилось? — выдавила из себя Сухова. — Скоро узнаешь, — безучастным голосом заявила Акимова и ушла прочь, бормоча себе под нос: — Но Светлякова всё равно поплатится... Она заплатит за всё... Миша... Миша... — прошептала она напоследок дрожащим голосом. Даша буквально упала на лавочку, чувствуя, как подкашиваются ноги и исчезает опора под ногами. Она чувствовала себя потерянной. Ей хотелось действовать, но она не знала, что делать в первую очередь, куда идти, что говорить. Мысли метались туда-сюда, а потом в голове наступила пустота. Даже слово не проносилось в голове Даши. Она попыталась думать об Ане, но ничего не получалось. Перед глазами стоял образ Руслана, который сменился образом Алексея Владимировича. Последний был реальным, и у него на руках что-то было. Точнее кто-то. Даша узнала подругу и подскочила с места. Сердце бешено колотилось. — Что случилось? — чуть ли не закричала Сухова, подбегая к учителю. — Открой дверь, — скомандовал Алексей Владимирович, а Даша слепо ему повиновалась. Он вышел на улицу с Аней на руках, а Даша последовала следом за ним, пытаясь узнать, что приключилось. Она еле успевала за ним: настолько быстро шёл Алексей Владимирович. Даша не заметила, как уже сидела на заднем сидении машины учителя, поддерживая голову Ани, которая была без сознания. Алексей Владимирович лихо вёл машину на огромной скорости. Сухова заметила, что у него был растерянный вид и бледное, как у мертвеца, лицо. — Что случилось? — в очередной раз спросила Даша, теряя терпение. Алексей Владимирович что-то прорычал себе под нос, а потом ответил: — Я оказался Дрогоном — вот что. Даша почувствовала, как у неё закружилась голова от большого количества событий. «Акимова не врала, предупреждая о сильном ударе», — пронеслась в голове мысль, заставившая Дашу содрогнуться всем телом. Она очнулась от состояния, когда ничего не понимаешь и не видишь, только тогда, когда медсестра услужливо предложила ей чашку кофе. Даша отказалась, оглянувшись по сторонам. Алексей Владимирович нервно прохаживался по коридору туда-сюда с заложенными на спине руками. Даша присмотрелась к нему внимательнее, пытаясь найти хоть какие-то признаки человека, который делал Аню счастливой каждым своим сообщением, но она, как ни пыталась, никак не могла отыскать хоть что-то. Алексей Владимирович был по-прежнему бледен. Его взгляд был таким же пустым, как и у Акимовой. Даша была уверена, что он корил себя. Но за что? От судьбы не уйдёшь. К тому же, в конце концов, Аня всё равно когда-нибудь узнала бы, кем на самом деле являлся Дрогон. — Вы бы присели, успокоились, — мягко обратилась медсестра к Алексею Владимировичу. — С вашей девушкой всё будет в порядке, я уверена. Он вздрогнул при последнем предложении, однако ничего не ответил и сел рядом с Дашей на стул. Они молчали минут десять, слушая тиканье часов. Неожиданно Алексей Владимирович подорвался с места, намереваясь уйти. Он думал, что Ане лучше больше никогда его не видеть. Она и так настрадалась. Даша отгадала его порыв и загородила потерянному парню дорогу. Алексей Владимирович удивлённо смотрел на Сухову. — Вы никуда не пойдёте, ясно? — уверенно заявила она. — Вы ничего не понимаете, если думаете, что ей будет лучше без вас. Вы не видели, как загорались её глаза, когда она получала очередное сообщение от Дрогона. Вы не знаете, как она поначалу отказывалась быть с Харитоновым, потому что любила Дрогона. Вы не видели, как она страдала, когда Дрогон не писал ей несколько недель. Вы ничего не знаете, Алексей Владимирович, — говорила Даша, тяжело дыша и пытаясь сдерживать свой гнев. — Так что, если вы уйдёте, то сделаете хуже и себе, и ей. Но, клянусь, я сделаю всё возможное, чтобы ты, чёртов Дьявол, из-за которого страдает моя подруга, больше не причинил Аньке никакой боли. Если же она будет плакать из-за тебя, я тебя из-под земли достану, понятно? Даша ткнула указательным пальцем в грудь Алексея Владимировича, который был заметно удивлён такой тирадой. — Как тут не понять? — пробормотал Алексей Владимирович и сел на стул, схватившись руками за голову. Он чувствовал себя так, как будто из него забрали всю энергию, все эмоции, все мысли. Он еле соображал. В голове настойчиво пульсировала мысль: «Лишь бы с ней было всё в порядке». Теперь он не был Алексеем Владимировичем. Также он не был Алексеем. Он был просто Алексом, как и тогда, возле детдомовских руин, рядом с Костей. Он был маленьким мальчиком, который не знал, что делать, куда смотреть, как бороться. Только теперь враг был невидимым. По крайней мере, сейчас Алекс не мог найти виновника всего этого. Даша внимательно за ним следила, а потом присела рядом. — Вы... это... Любите её или как? Алекс сморгнул несколько раз и поднял голову, посмотрев на Дашу. Она всё поняла по одному этому взгляду и больше не задавала вопросов. Спустя час к ним подошёл уставший доктор. У него была тяжёлая операция, которая, слава Богу, никак не относилась к Ане. Даша и Алекс сразу же вскочили на ноги, увидев доктора. — Спокойно, всё в порядке, — сообщил он. — Ей нужен покой. Девушка пережила слишком большое потрясение. Даша сразу же спросила: — К ней можно? — Только один, — ответил доктор и направился дальше по коридору. Они переглянулись. Сухова ободряюще улыбнулась и кивнула. Алекс нерешительно посмотрел на дверь палаты, за которой находилась Аня, и повернул дверную ручку.