Монохром

Вежливый стук в дверь заставляет Гарри вздрогнуть. В голове моментально появляется куча панических мыслей и самых страшных сценариев дальнейшего развития событий. Вдруг его заметили те двое мужчин, и теперь они злятся на наглость незваного гостя? Может, из-за этого его выкинут обратно на мороз или… Ребенок отчаянно жмурится, всхлипывая. Что, если его выставят вон? То есть совсем вон. Назад, к Дурслям. Туда, где нет единорогов, замков и даже намека на сказку. Пусть здешние хозяева могут быть злыми, но они обогрели его, вылечили и накормили. Пока что ему не причинили никакого вреда. Мальчик делает пару глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. За дверью терпеливо молчат, не делая попытки войти. Гарри чувствует себя неуютно, поняв, что заставляет визитеров ждать. Это же он тут на птичьих правах. - Эээм… Войдите? – выдает он неуверенно, непроизвольно подбираясь. Уже не страшно. Скорее, любопытно. Он же хотел узнать… - Рик, убери эту улыбку, ты его напугаешь, - из приоткрытой створки донесся женский голос. - А что не так с моей улыбкой? – возмущается мужской. На пороге образовался затор. - Сал, скажи ему. - Ты с ней на предвкушающего расправу над жертвой маньяка похож, - отзывается второй мужчина. - Да ну вас, - обижается первый. Несколько секунд тишины. - Нет, - подытоживает вторая женщина. – Пусть лучше улыбается. С этой мрачной моськой он похож на маньяка, у которого жертва сбежала. - Извините… - Гарри не выдерживает неизвестности. К тому же мало того, что он словно подслушивает, так еще и смеяться хочется! Это будет невежливо. В комнату величественно входят четверо. Двое мужчин, уже знакомых мальчику, и две женщины. Гарри не может сдержать улыбку. Контраст их внешней чопорности и только что произошедшего диалога довольно забавен. - Хм… - Пенелопа выдвинута на роль парламентера единодушно. – Добро пожаловать в наш Замок. И прости за недавнее происшествие с зельями. Просто у кого-то, - уничижительный взгляд на рыжего мужчину, - плохое чувство юмора. Мы не хотели тебя пугать. Гарри осторожно кивает. - Меня зовут Пенелопа, это, – кивок на блондина, – Салазар. Это Годрик и Кан… - Ди, - перебивает черноволосая, недовольно морщась. - Ди, - соглашается Пуффендуй. – А как тебя зовут? - Гарри, - мальчик слегка расслабляется. Кажется, ничего плохого ему делать не собираются. - Ты маггл? – блондин подается вперед, выжидательно щурясь. - Кто? Гарри хмурится, пытаясь понять: его подозревают в чем-то хорошем или в чем-то плохом? - Не обращай внимания, - Пенелопа снова берет слово. – Ты… С тобой никогда не случалось ничего… странного? Целительница видит, как ребенок напрягается, как взгляд его заметно стекленеет. Краска сходит со страдальчески сморщенного личика. Кажется, что мальчик вот-вот заплачет. Но нет. Тот берет себя в руки, шмыгает носом и отводит глаза. - Нет. Я не понимаю. Как это… странного? - Я не удивляюсь, - хмыкает Салазар. – Так что? Как будем его выпроваживать? Пуффендуй устало вздыхает. Сил ее больше нет. - Мальчики!!! - Я молчал! – не выдерживает рыжик, недовольно насупливаясь. - Вот именно, - теперь уже Ди прикладывает пальцы к вискам, словно у нее разболелась голова. - А можно… Можно мне остаться здесь? – робкая просьба заставляет взрослых отвлечься от назревающей ссоры. – Хотя бы ненадолго? - Прости, зайчик, но нет. Если ты не маг, - Годрик разводит руками. – Подумай. Может, сбывались твои спонтанные желания? Например, захотелось, чтобы дождь прекратился – и нет его. - Не знаю, - малыш сосредоточенно хмурит бровки, вызывая у волшебников короткий приступ умиления. – Иногда… когда я падаю, царапины исчезают на следующий день. И тогда дядя меня наказывает. Я не маг. Я – урод. Уродов нужно исправлять, чтобы они стали нормальными людьми. Уроды постоянно врут. Они не могут говорить со змеями. Это лишь пси… психическое расстройство. - Магглорожденный? – Ди скептически склоняет голову набок. - Вы, похоже, забыли, что это чудо взломало щит на крови, - вспоминает Пенелопа. – Мы, кажется, уже сошлись на том, что мальчик способен колдовать? Сал? - Ну… Он не может быть магглорожденным, если владеет парлселтангом. Дар рецессивный, возможно, мой род оскудел… или если были сквибы... Их могли принять за простых людей, данные могли затеряться. В конце концов, мы не знаем, сколько прошло времени. - Да, зайка, какой сейчас год? – Рик определился с прозвищем для найденыша. - Тысяча девятьсот девяносто первый, - Гарри совсем потерял нить разговора. Маги мрачно переглядываются. Они предполагали, что их заточение переступило не один вековой рубеж, но, предполагать и знать – вещи разные. - Твои родители не знают о магии? – Салазар решает уточнить детали у первоисточника. - Они мертвы. Я живу с тетей, маминой сестрой, и ее мужем. У них есть сын. Я им не нужен. Совсем не нужен. Можно я останусь здесь? Пожалуйста. Я могу работать по дому, готовить, стирать. Ухаживать за растениями. Пожалуйста. - Зайка… - Рик присаживается на край кровати, отмечая, что мальчишка от него больше не шарахается. – Даже если мы согласимся, этот мир долго не просуществует. Он почти исчерпал себя. Тебе придется уйти. Понимаешь? – и без перехода. – Ты высоты боишься? Мальчик моргает. Такого вопроса он не ожидал. - Нет… наверное… - Рииик, - Пенелопа подозрительно щурится, догадываясь о скрытом интересе рыжика. – Он не будет летать! Он еще маленький. - Я не маленький! – впрочем, обида быстро забывается. – Летать? Глаза ребенка загораются неподдельным восторгом. Это как на воздушном шаре? Или самолете? Было бы здорово. - Да, летать. На метле. С непривычки, правда, первое время может болеть… эээ… - И, раз уж он и мой потомок, ему должны хорошо даваться чары и зелья. - Давно хотела попробовать тот рецепт пирога. А то с вами никакого творческого развития. Ни одного сладкоежки в свободном доступе. - Что, вопрос - останется он или нет - мы уже не обсуждаем? – Ди скептически приподнимает бровь. - Ну… у нас же есть в запасе пара лет? – Рик неуверенно улыбается, помня о комментариях по этому поводу. Гарри мало понимает из сказанного. Для него ясно только одно – его не прогонят.