Монохром

Мир наполняется каким-то туманом. В доме Дурслей теперь постоянно искрят лампочки и двигается мебель. Гарри доводит яичницу до состояния несъедобных углей, пребывая в тягучей жиже собственных нерадостных мыслей. Но его не наказывают и за это. Хотя раньше подобные проявления магической активности и порча продуктов точно не остались бы без внимания. Вот только у мальчика нет желания выяснять причины изменения поведения нелюбимых родственничков. Они для него сейчас и не существуют вовсе. Только боль и выедающее душу чувство полнейшего одиночества. Основатели говорили, что Гарри для них – сродни глотку свежего воздуха. Маленькая молекула хаоса, встряхнувшая их мутное болото. Что он – подарок. Напоследок. И теперь мальчик как никогда сильно осознает, что они имели в виду. У него забрали воздух. Ему нечем дышать. В какой-то степени это даже жестоко – то, что маги с ним сотворили. Они пробили его броню, дали почувствовать себя нужным. Любимым. И даже не потрудились задуматься, каково ему будет все это потерять? - Ты найдешь друзей, когда-нибудь заведешь собственную семью. Боль не может длиться вечно. Он помнит эти слова, сказанные Ди как нечто обыденное, совершенно незначимое. Вот только руки при этом у нее заметно дрожали. И она, и остальные прекрасно понимали весь масштаб катастрофы. Вот только они считали, что из этого тупика есть выход. Гарри его пока не видит. Возможно, у него все еще будет. Когда-нибудь, да. Но плохо ему сейчас. - Паршивец, иди мыть посуду. Не стой без дела, - дядя привычно замахивается, чтобы отвесить племяннику затрещину, и напарывается на пустой ответный взгляд. Опускает руку, так и не завершив движения, с опаской поглядывая на задребезжавшие хрустальные висюльки на люстре. - А… Петуния вымоет. Мальчик безучастно хмыкает. Ну пусть моет. Ему не жалко. Из коридора доносится знакомый звук падения бумаги об пол. Точно. Почта. На это Гарри напоминание не требуется – он сам идет, чуть подволакивая ноги и еле заметно шатаясь. Когда он нормально ел в последний раз? Гарри с трудом нагибается и выпрямляется. Привычно перебирает почту, сортируя, и немного стопорит, заметив знакомый оттиск на желтом пергаменте. Верно. Ему исполнилось одиннадцать. Видимо, пришло письмо из Хогвартса. От этого воспоминания заныли зубы. Школа – точная копия Замка. Черт возьми, да там невозможно будет находиться! Без них. Не вовремя вылезает Дадли, вырывая конверт из слабых рук и прыгая вокруг адресата. - Уродцу пришло письмо! – громогласно возвещает кузен, и на его ор моментально реагируют родители. Вернон практически вбегает в прихожую, отбирает у сына добычу, поспешно всовывая конверт ошарашенному Гарри. Тот потерянно хлопает глазами, совершенно ничего не понимая. - Не трогай. Мало ли кто ему написал, - выдает Дурсль-старший, совсем не проясняя ситуацию. Все это выглядит как-то… странно. Можно сказать – подозрительно. Для Петунии и Вернона Дурсль любая, даже самая жестокая выходка любимого чада превращается в легкую забаву. А тут всего лишь письмо, и такая реакция. Они что, знают про Хогвартс? Гарри всерьез задумывается. Ему говорили, что родители погибли в автокатастрофе. И он с чего-то взял, что он – магглорожденный. Однако если предположить, что опекуны в курсе насчет волшебства… Значит, как минимум один из родителей Гарри – маг. И Дурсли врали ему все это время! Почему?! За что с ним… так? Сал говорил, что дети – величайшее сокровище. Сохранить потомство – есть суть любого волшебника. Так почему его, наделенного магическим даром, отправили жить к магглам, ненавидящим любое его проявление?! Чем он так провинился? О нем же знают. Письмо это доказывает. Гарри понимает, что теперь его поглощает далекое от скорби чувство. Ненависть. К тому неизвестному, что определил для него такую судьбу. Он найдет его или ее. Обязательно. Хотя бы просто для того, чтобы посмотреть в глаза и показать многочисленные мелкие шрамы, скрывающиеся под одеждой и приводившие такую спокойную и мягкую Пенни в бешенство. Для этого придется вернуться в магический мир. Поступить в школу и закончить ее. О, он это сделает! - Я пойду к себе, - Гарри понимает, что и за эту наглую констатацию ему ничего не будет, убеждаясь в собственных подозрениях. В своей каморке, при скудном свете пыльной лампочки он снова рассматривает конверт, обращая внимание на то, что раньше как-то упустил. «М-ру Гарри Поттеру, чулан под лестницей». Вот как прописан его адрес. Они ЗНАЮТ. Все. Как он живет, где он живет, и что родственники относятся к нему, как к домовому эльфу. Вопросов и претензий становится больше. Туман окончательно рассеивается. Мордреда за ногу, если он не выяснит все, что можно по этому делу. Он поступит в Хогвартс, как и хотел - на Слизерин. Найдет портреты своей приемной семьи и заново с ними подружится. Снова сможет говорить с ними. Ведь портреты, конкретно Основателей, проявляются после их смерти и с теми воспоминаниями, что несли в себе оригиналы до написания картины. Но не помнят, что было после. Это еще одно испытание, которое Гарри придется преодолеть. Сал, Пенни, Рик и Ди пробыли в плену выдуманного мира очень долго. Наверняка они изменились за это время. Знакомство с ними и с их копиями – не одно и то же. Велик риск провала. Сам Сал признавал, что был высокомерным засранцем. И с Риком в ту пору они еще не были парой. Как все сложно! Ладно. Гарри встряхивается. С этим можно разобраться позже. Портреты еще найти надо. Он вскрывает письмо, внимательно вчитывается в текст. Авторы учебников ему не знакомы, что не удивительно. Наверняка литература времен Основателей считается раритетом и стоит бешеных денег. Они же жили кошмарно давно, даже по меркам магов. Наверное, стоит помимо стандартных книг взять что-то еще? По зельям и чарам. И Темной магии. Сначала, когда Гарри узнал о колере своего дара, он не на шутку испугался. Для него Темная магия ассоциировалась с чем-то злым и опасным. Вот только… Ди и Салазар были темными магами. И страх ушел. Осталась гордость. Собственно, и маги подопечным были крайне довольны. Приятно, когда потомок наследует твои таланты даже сквозь поколения. Да, определенно. Мини-библиотека должна быть своя. Ох. Гарри болезненно морщится. Он как-то не подумал, но… Откуда он возьмет деньги? У учеников Хогвартса, конечно, есть стартовый капитал. Особенно у тех, кто рожден магглами. Но на все задумки мальчика явно не хватит. Пенни советовала найти филиал Гринготтса - «если коротышки еще работают» - и потребовать доступ к их общему сейфу. Но уверенности этот план не несет. За столько лет могло многое случиться. От стихийного бедствия до банального воровства. Содержимое ячейки однозначно не могло разойтись по родне магов, поскольку в завещание включено не было. Так ведь остается человеческий, то есть гоблинский, фактор. Мальчик чувствует, как начинается мигрень. Слишком много переживаний и глобальных решений. Всего за сутки его мир рушится и собирается из руин – уже иначе. Нервы у него, к сожалению, не железные. Он усиленно трет пальцами виски. Помогает не особо. Гарри компактно сворачивается на жестком лежаке, мысленно выстраивая порядок того, что предстоит сделать. Нужно ведь еще как-то попасть в какой-нибудь магический квартал и отослать в школу сову с ответом. И палочка! У него будет своя палочка! Которой он сможет наколдовать что-то серьезнее уровня Ступефай. И то ли эти размышления действуют не хуже пересчета овечек, то ли сказывается эмоциональное напряжение, но Гарри впервые засыпает спокойно. И без сновидений. … - Немедленно убирайтесь! – визг тетки подкидывает Гарри, прогоняя даже намек на сонливость. Сколько он проспал? Мальчик со вздохом стаскивает впившиеся в переносицу очки, которые он забыл снять, и водружает их обратно. Интересно, можно что-то сделать с его зрением? Менять что-то в себе, находясь в несуществующей реальности – опасно, хоть возможность и была. Наверняка нынешняя магия достигла того уровня, на котором исцеление близорукости возможно. Было бы неплохо. - Покажте мне Гарри Поттера, - от громоподобного голоса затрясся пол, а сверху посыпалась пыль. – Я знаю – он тута! В дверь тут же несколько раз ударяется чей-то кулак, почти выламывая доски, и со сдерживаемой яростью рычит голос дяди. - Вылезай, отродье! Гарри послушно отпирает дверь, и его буквально выкорчевывают из крохотного помещения и за шкирку тащат в гостиную. Где со смесью страха и гнева на лице тетка ругается с… великаном. Мальчик непроизвольно тормозит, увидев непропорционально крупную фигуру в странной лоскутной куртке. Гигант с густыми волосами, бородой и с маленькими глазками при виде него расплывается в страшном оскале. А. Это он так радуется. - Гарри! Вырос-то как! – мальчик хмурится. Это чудо природы его знает. – Я ж тебя уот таким крохой помню! – судя по очерчиваемым габаритам, гость помнит Гарри где-то двадцатилетним. – Своими руками сюда принес, да. Безопасное место. Как Альбус Дамблдор сказал, так и сделал. Усе для тебя, Гарри. На этом месте мальчик опасно щурится, заставляя Вернона отпустить ворот рубашки, а великана озадаченно замолчать. Альбус Дамблдор, значит? Решил, значит? Он запомнит. - Кхм, - бородач берет себя в руки. – Воот. И сегодня мы с тобой отправимся эта… - он косится на Дурслей. – К школе закупаться. И по тайному делу. Я тебе о нем не скажу. Гарри умиляется. Не скажет. Ну совсем никогда. Этот раз не считается, видимо. - Идем? - Что за школа магии? – Гарри решает прикинуться дурачком. Он же не может просто так взять и пойти куда-то с незнакомым мужиком подозрительного вида только потому, что тот пообещал ему волшебство? Нормальный человек, то бишь маггл, примет такую историю за бред сумасшедшего. И будет прав. - Да ты шо! – верзила взмахивает смешным розовым зонтиком. – Ты же ж маг! Самый натуральный маг. И папка твой был. Ты копия прям его. Да и мама-красавица. Всамделишные маги были. Отличные волшебники, да. Пока их Тот-Кого-Нельзя-Называть не убил. - Мои родители погибли в автокатастрофе, - осторожно вставляет Гарри, пытаясь получить больше информации. Что еще за Тот-Кого-Нельзя-Называть? - Лили и Джеймс Поттеры погибли в автокатастрофе?! – новый рев сотрясает стены. Гарри зажимает уши, но великан, кажется, этого не замечает. – Да они герои! Один ты выжил. И Темного Лорда победил. А они тебя защитили! Сами померли, чтобы ты жил. Автокатастрофа, это надо же! Гарри ощущает странную смесь горечи и тепла. Он был любим. Он был желанен. И из-за этого погибли его родители. Он – причина их смерти. Снова умирают близкие ему люди и снова он причастен. Косвенно виноват. - Тетя, это - правда? – он не решается задать вопрос Вернону, тот и так выглядит, словно у него вот-вот случится инфаркт. - Весь в мою сестру, - выплевывает Петуния. – Ее проклятая порода. Гарри пару раз делает глубокие вдохи. Нужно успокоиться. - Ну что, Гарри? Пойдем? – великан постукивает своим пресловутым зонтиком по полу, отчего у тетки начинает дергаться глаз. – Стоко усего успеть нужно. Мальчик произносит только одно слово. - Пойдем. Сегодня он станет на шаг ближе к исполнению задуманного.