Монохром

Ломит все тело, и ноги почти не ощущаются. С потрескавшихся губ срываются слабые облачка пара, во рту мерзкий привкус крови и чего-то сладкого. Тошнотворное сочетание. Мальчик обхватывает себя трясущимися руками за плечи и медленно оглядывается. Вокруг белизна. Снег обманчиво-мягким покровом устилает землю на милю вокруг, только где-то на горизонте виднеются остроконечные шпили. И холод. Сколько времени Гарри пролежал на морозе в одних лишь тонких штанах и растянутой футболке? По ощущениям - не меньше часа, но сказать точнее не представляется возможным. И как он попал сюда? Похищение? Но кто мог решить убить подростка таким неординарным способом? Ведь в Англии еще только лето, снегу взяться просто неоткуда. Другая страна? Гарри всхлипывает от очередного резкого порыва ветра. Нужно встать. Двигаться. Он и так уже изрядно вымерз, если не начать делать хоть что-то… он умрет. Уснет в этой снежной пустыне, а, несмотря на все, Гарри хочет жить больше, чем избавиться от проблем. Тем более… Умереть по чужой прихоти? Ну уж нет. Сдаться он всегда успеет. Мальчик пытается подняться и едва может сдержать болезненный вскрик. Кончики его пальцев посинели, и Гарри не питает иллюзий по поводу состояния ног. Быстрее. Под веками уже растекается предательская слабость, и так хочется ей поддаться. Гарри встает на ноги, делает первые несколько шагов, и дело начинает идти веселее. Незамысловатое движение разгоняет кровь по венам вместе с адреналином, и идти становится легче. Ему бы только добраться до жилья, возможно, там ему помогут. Нужно лишь заставлять себя переставлять ноги. Шаг. Еще один, и еще. Медленно, слишком медленно. Гарри запинается обо что-то, падает и раздирает в кровь руки о неожиданно оказавшиеся под снегом камни. Кровь теплая, она слегка согревает продрогшие пальцы, и Гарри решительно выбирает камень, его острой гранью ранит руки еще больше. Это тепло иллюзорно и опасно. Греясь снаружи, он гасит огонь внутри вместе с кровопотерей. Но он и так умирает, эта иллюзия поможет ему не замечать холод. Хотя бы недолго. Гарри намеренно уходит в монотонность шагов, в их счет. Так проще. Так подлые мысли о надвигающейся смерти не лезут в голову, замедляя движение. Он просто считает шаги. Сколько проходит времени, какое расстояние он прошел… это отвлекает от цели. Не важно. Гарри знает направление и знает, что лучше смотреть себе под ноги, чем по сторонам. Что нужно сосредоточиться на чем-то одном. Раньше же это помогало. Когда нужно было отвлечься от боли или голода, он начинал считать или сам себе рассказывал сказку. И это срабатывало. Поможет и сейчас. …Что? Мальчик понимает, что уже некоторое время идет на месте, во что-то упираясь лбом. Встряхивается и позволяет себе, наконец, поднять голову. Ворота. Огромные деревянные ворота. Дошел! Гарри чувствует, что из него словно выдернули стержень. Он грузно приваливается к единственной опоре и медленно сползает на землю в знакомые снежные объятия. Сил нет даже на то, чтобы подать голос, может его бы услышали? Но губы не двигаются. Наконец дает о себе знать кровопотеря, и становится холоднее в разы. Гарри сворачивается уродливой дрожащей куколкой в попытке наскрести хоть каплю тепла. Все было зря? Хочется спать. Гарри сопротивляется, как может, но тело предает его, закрываются глаза, и сходит на нет дрожь. Организм бросает попытки компенсировать температурный кризис, и мальчик проваливается в небытие. … Одна из деревянных створок приходит в движение, показавшийся в проеме мужчина замирает на долю секунды, чтобы в следующий миг решительно подхватить безвольное тело мальчишки на руки. Палочка остается забытой в кармане мантии. … - Мальчики, стоит ли играть в шпионов? Это всего лишь ребенок. Маленький мальчик, - молодая женщина с волосами цвета теплой карамели и прозрачными голубыми глазами укоризненно косится на двух мужчин. Те недовольно морщатся, практически одинаково. Блондин с ярко зелеными глазами приподнимает бровь, и кареглазый рыжик отвечает ему понимающей усмешкой. - Ди, ну хоть ты нас поддерживаешь? – рыжеволосый требовательно смотрит на черноволосую смуглянку с агатовыми глазами. - Какую опасность может нести этот малец? – парирует та. Блондин возводит глаза к потолку. - А если он маггл? - Артефакт не работал… хм… долго. Какова вероятность, что первый попавший сюда за столько лет человек окажется магглом? – резонно замечает Ди. – Рик, хоть ты его угомони! - А я согласен, - твердо. – Сал прав. - Параноики, - устало, и тут же осекаясь. – Пенни, ты чего? - Вы обсуждаете полумертвого ребенка, решая - опасен он или нет! – шипит голубоглазая уничижительно. – Это РЕБЕНОК! И все. - Пенни, солнышко, - рыжик приобнимает мрачную женщину. – Это ребенок, но если он маггл, мы должны вернуть его так, чтобы он никому не рассказал об увиденном. Для обычных людей не существует магии. Ты же помнишь инквизицию? Хочешь, чтобы мальчишку сожгли? - Нет, конечно. И все же… Вы решили прятаться от него. Рик… - А давайте не будем, - вмешивается Сал, чем заслуживает три удивленных взгляда. – Сотрем ему память и все. Три тяжелых вздоха были ему ответом. - Рик, как ты его выносишь? – качает головой Ди. Рыжик польщенно улыбается, блондин беззлобно фыркает. Всем известно, что воздействовать на несовершеннолетнего Обливиэйтом чревато. - Ладно, - подводит итоги Сал. – Значит, лечим его, сами на глаза не показываемся. Ограничиваем его передвижения по замку барьерами. На выходе, на всякий случай, тоже можно установить ограничитель. А то решит сбежать – все усилия книзлу под хвост. Пенни, он как? Женщина поджимает губы, взгляд таких теплых глаз становится непривычно суровым. - Плохо. - Неудивительно, - успокаивает ее Ди, кладя руку на плечо. – Неизвестно, сколько времени он пробыл на морозе. Но медик отрицательно качает головой. - Не только. Он очень слаб. Ему, судя по диагностике, лет десять-одиннадцать, но в физическом плане он отстает. У него множество ушибов мягких тканей, и даже есть зажившие переломы. Слишком много, чтобы предположить, что он получил их сам. Его избивали и недокармливали. - К чему ты клонишь? – нетерпеливо отмахивается Сал, он уже мысленно прикинул, что можно, наконец, опробовать щит, что они разработали с Риком на основе ритуалов Крови. - Он должен захотеть уйти отсюда. Так работает артефакт. Что, если ему понравится здесь больше, чем в реальности? Он может застрять с нами. Блондин кровожадно улыбается. - Значит, сделаем так, чтобы остаться ему и в голову не пришло. … - И это щит?! – Пенелопа в ужасе пятится от воздвигнутого мужчинами монстра. – Да он не то что маггла, он и нас с Ди не пропустит! А мы не самые слабые ведьмы. Это действительно было нужно? Блондин отмахивается, довольно улыбаясь и видя отражение собственных эмоций на лице Рика. - Конечно, нет, - подает тот голос. – Но просто грех было не воспользоваться возможностью! Нам здесь ничего не угрожает, так почему бы не опробовать боевой щит на мальчишке? Поверь, он не пострадает. Если твой болящий подойдет слишком близко, его просто-напросто развернет обратно. Расчетами Ди занималась. - Ты с ними заодно?! – возмущенно. Смуглянка виновато поднимает руки ладонями вперед. - Мне тоже скучно, знаешь ли. Ну, Пенни! Та устало отмахивается и устремляет обеспокоенный взгляд на единственную занятую в больничном крыле койку. Она – отличный колдомедик, но бедному ребенку так досталось, что он не приходит в себя уже сутки. А ведь последствия обморожения уже ликвидированы, так почему? Когда-то, еще лет тридцать назад, она бы многое отдала, чтобы в их замке появилось такое чудо, как дитя. Все равно, маг или нет, хотелось слышать детский смех, хотелось делиться мудростью, накопленной за годы заточения. И вот теперь, когда появился этот мальчик… она готова отдать то же самое только за то, чтобы он очнулся. А потом его придется отпустить. Как же это несправедливо! - Пенни, - женщину обнимают за талию знакомые теплые руки, губы касаются щеки, а длинные черные волосы вскользь проходятся по плечу. – Как ты? Эти экспериментаторы… - Ничего, - легкое движение головой и губы встречаются. – В чем-то они правы. - И все-таки перебарщивают, - понимающе. – Кажется, нас ждут перемены. Сал смотрит на мальчишку почти неотрывно, и это раздражает Рика. Тот не привык, чтобы зеленоглазый уделял внимание кому-то, кроме него. И с другой стороны, прекрасно понимает Салазара: ребенок очень необычен. Но… чем же он так цепляет!? - Он похож на тебя, - неожиданно заявляет Слизерин, заставляя по-новому посмотреть на найденыша. Округлое детское лицо, щеки впалые, губы чуть пухловаты, но это слабо заметно – ребенок постоянно сжимает их в нитку. Нос… Да, нос, пожалуй, похож. И только. Рик скептически приподнимает бровь и тут же тяжело вздыхает, догадавшись. - Тоже думаешь, что мы увлеклись? Собеседник хмурится долю секунды и вновь надевает холодную маску спокойствия. Годрик привык к этим «волнам» и даже может угадать, когда нахлынет очередной прибой, но этот становится неожиданностью. Он понимает: не угадал. А ведь за столько лет они почти читают мысли друг друга без всякой легилименции. - Да нет, - пожимая плечами и подтверждая догадку рыжика. – У нас давно не было… гостей. Вот и все. - Да, - Рик переводит сумрачный взгляд на единственного обитателя госпиталя. – Точнее, у нас никогда не было гостей. - Вам не кажется, что мы одичали в этой ловушке? – Ди невесело усмехается, и не думая выпускать из объятий Пенелопу. Этим уже давно никого не удивить. Тем более, что и Сал с Риком… - Он пришел в себя! – Пенелопа подается вперед, прижимая руку к груди, словно надеясь успокоить запнувшееся сердце. – Подождите-ка. Ему же нужно принимать зелья, его нужно кормить. Как мы… - Я ему записки оставил, - невозмутимо отзывается Гриффиндор, привлекая к себе внимание. Не надолго. Три пары глаз снова прикованы к происходящему в лазарете. - Барьер с двери больничного крыла спадет через десять минут. Мы же не хотим держать мальчишку в четырех стенах? – Сал вопросительно скалится, ему отвечают недоуменным молчанием. – Нехорошо будет, если мы настроим его негативно по отношению к себе. Возможно, мир шагнул вперед настолько, что маги и магглы сосуществуют вместе, и мальчик знает про магию? - Возможно, - Рик кивает, поражаясь, как ему самому не пришла в голову эта мысль. – Тогда ограничимся блоками на общей гостиной, библиотеке и наших спальнях. Пусть развлекается. Главное, чтобы не сбежал. Откачивать его второй раз я не нанимался. - Будто ты это делал, – фыркает Пенелопа. Рыжик разводит руками: увлекся. - Выведем изображение на зеркало и сможем наблюдать за мальцом незаметно. А насчет еды… Моя мантия подойдет? - Да, - Ди по-птичьи склоняет голову к плечу. – Даже если он волшебник, мантию почувствовать не сможет. - Эй, - все поворачиваются на удивленный возглас Салазара. – Что он делает?