Монохром

Гарри подносит к лицу ладонь, моргает. Еще раз, но видение абсолютно здоровой конечности не желает покидать его взор. И чувствует он себя куда лучше, чем человек, чуть не замерзший насмерть. Он сводит вместе кончики пальцев, на пробу сжимает и разжимает кулак. Ни одного намека на то, что эти руки получили обморожение. Так не бывает! Мальчик в безумной догадке распахивает глаза и тут же испуганно жмурится. Что, если его… ненормальность проявила себя так? Что, если он сам себя вылечил, и теперь его запрут в клетке и будут ставить опыты? Дурсль обещал племяннику именно это, в случае, если «уродство» последнего вскроется и предастся огласке. И… где он? Гарри приподнимается на локтях, подтягивается, с опаской оглядываясь. Просторная комната с уймой ширм навевает ассоциации с больницей. Рядом с кроватью стоит невысокая тумбочка с ровным рядком пузырьков и склянок. На каждом какая-то этикетка. Тело ощущается слегка ватным, но в остальном все отлично. В угнетающей тишине особенно громко прозвучало глухое урчание: Гарри краснеет. Хочется есть и, хоть он только что проснулся – спать. Однако, учитывая, что у Дурслей его на ночь так и не покормили… Есть хочется гораздо сильнее. Потому-то склянки на тумбочке привлекают его внимание. Этикетки оказались листками пергамента с рукописным текстом. Правда, с таким мелким почерком, что Гарри приходится приблизить первый пузырек к глазам вплотную… И чуть не роняет, прочитав содержание. Каждый пузырек несет на себе номер и одну единственную надпись: «Не выпьешь – умрешь». Подросток опускает голову и поджимает губы, еле сдерживая слезы. Значит, дядя говорил правду? Над Гарри будут ставить опыты? И если он откажется – его убьют. А он не верил, считал, что мерзкий родственник просто запугивает. Ну за что?! Прямо из воздуха появляется поднос с едой и опускается Гарри на колени. Мальчик вздрагивает от неожиданности и делает попытку отползти от нежданного угощения, закономерно опрокидывая поднос, пачкая одеяло кашей и чаем. Моментально исчезнувшие пятна пугают Гарри еще больше. Он забивается к спинке кровати, даже не пытаясь приблизиться к новой появившейся порции, несмотря на боль в пустом желудке. Рука тянется к тумбочке, подцепляя пузырек под первым номером. Может, если он будет послушным, его отпустят? С трудом извлекается пробка, и Гарри залпом выпивает содержимое. Мальчик судорожно хватает ртом воздух – внутри разливается жидкое пламя, согревая и прогоняя сонливость. Зеленые глаза с мукой смотрят на три оставшихся флакона. Но Поттер упрямо мотает головой и по той же схеме расправляется с номером два. Какая гадость! После последнего, четвертого, номера просыпается жуткий голод, и Гарри уминает все, что было предложено и проигнорировано ранее. Весь эффект бодрящего первого зелья сходит на нет, и юным телом снова завладевают апатия и усталость. Слишком много потрясений. И, хоть и не стоит терять бдительность в той ситуации, в которую угодил Гарри, бороться со сном не получается. Глаза закрываются сами, как по волшебству. Сознание проваливается в зыбкую дрему, а ласковое прикосновение теплой руки к волосам - наверняка ее часть. … - Рррик! – Пенелопа потрясает одним из злополучных флаконов перед носом у виновато щурящегося мужчины. – Подписал он зелья! Да ты мальчишку до Мордреда напугал! - Да ладно, - вступается за рыжика Сал. – Верно же написано: не будет пить зелья – умрет. - Ну, это можно расценить и как угрозу, - пространственно замечает Ди, все еще наблюдая за спящим ребенком через зеркало. Оба мага озадаченно замолкают. - Оу. - Этим обалдуям сотни лет, а ума - как у самого распоследнего маггла! Ладно Салазар, но ты, Рик! - А я, значит, негодяй и с меня взятки гладки? – хмурится блондин, заставляя колдоведьму отмахнуться. - Кто хотел идти войной на магглов? – Когтевран несдержанно фыркает. - Но передумал же, - безразличное пожатие плечами. Оставшаяся троица отвечает ему задумчивыми взглядами. - Вообще-то, - Годрик доверительно понижает голос. – Мы думали, ты шутишь. - Хм… Теперь уже нет никакой разницы. Все равно единственный маггл в свободном доступе – это мальчишка. И не факт, что он не маг. Воевать с ребенком несолидно. - А запугивать? – снова камешек в огород рыжика. Тот досадливо морщится. - Понял я. Пусть тогда Сал с ним переписывается. А лучше… Пусть применит легилименцию. - Сколько раз я должна напомнить, что мы имеем дело с ребенком? – Пенелопа сердито скалится, явно теряя терпение. – Ди? Волшебница встряхивается. - Что? - Тебе тоже все равно? - Нет. Я хочу спать. - Да ну вас, - устало. - Ди права: мальчишка проспит не меньше двенадцати часов, мы же не маньяки, чтобы следить за спящим человеком? – Салазар подталкивает Рика к выходу из гостиной. За мужчинами закрывается дверь, и Пенелопа откидывается в кресле. К ней на подлокотник присаживается смуглянка. - Ты устала, - тонкие пальцы отводят прядь каштановых волос от лица. – Ты же не будешь сидеть тут всю ночь? Пенелопа качает головой, поднимаясь и давая себя увести. - Мы, наверное, и вправду одичали.