Nightmare

— Привет, — прошептала девушка и запрокинула высоко голову, вглядываясь в подмигивающие миллиардом огоньков звездное небо. — Я знаю, ты слышишь. Здесь так холодно без тебя. Мне будто сердце вырвали и засунули тело в морозильную камеру. Время... Оно, кажется, застыло. Так пусто кругом. Я хочу к тебе, Пьетро. Там, — она указала пальцем на темный купол, раскинувшийся над спящим миром, — наверное, хорошо. Нет ничего, о чем стоило бы беспокоиться. И там ты. А мне ведь здесь не выжить самостоятельно. Вокруг никого нет, Пьетро, я одна. Мне жутко непривычно. Романофф постоянно твердит, что нужно меньше времени уделять слезам и больше — работе. Я ее готова убить за такие слова, честно. Стив повторяет, что я должна разобраться в себе. А Старк... Он просто пожимает плечами, мол, ее проблемы — пусть сама решает. Им не понять. Такое чувство, что они не люди. Такое чувство, они не слышат ничего, кроме одного слова — работа. Это неправильно, — Ванда выдохнула и взглянула на часы — давно перевалило за полночь. — Разве это жизнь? Разве так должно быть, Пьетро? Неужели, ничего не сделать? Я бы все отдала, чтобы ты только оказался рядом со мной.       Ведьма вглядывалась в горизонт. На нем виднелись тучи, значит, звезды совсем скоро скроются. А ведь они так напоминали ей брата. Такие же блестящие, чистые, великолепные. Светящиеся мертвым серебряным огнем. Полтора месяца. Ровно. Ни больше, ни меньше — именно столько она училась выживать в сущем кошмаре. Причем лучше бы этот ужас действительно был сном. Девушка перебирала пряди каштановых волос и продолжала размышлять, правда, не вслух.       Сорок пять дней она провела на базе Мстителей. Тренировки, тренировки и еще раз тренировки. Ни минуты на личную жизнь. Так чем же, в таком случае, отличались Мстители от руководителей ГИДРЫ? И тем, и другим нужна была лишь выгода. Но, решила Ванда, проводя руками по стеклу, Мстители все же добрее, хоть и ненамного. Члены команды героев могли иногда и поболтать с ней, с Ведьмой. Во время тренировки, конечно. Или с утра, за чашкой остывшего кофе. Ванда посмотрела в зеркало, висящее напротив стены, оценивая свой по-прежнему пугающий внешний вид. И ничего не изменилось, вроде. Все то же сероватое лицо с острыми скулами, выступающими, правда, немного сильнее, все та же темная одежда, придающая коже большую бледность. Да вот только в глазах не осталось ничего. Никаких эмоций. Они, будто бы по щелчку пальцев, испарились, канули куда-то в Хель, как однажды выразился Тор.       Ванда стояла на подоконнике и, покачиваясь, смотрела вниз. Ведь ничего не стоит сделать один шаг. Он-то, по сути, и был тоненьким барьером между ней и братом. Всего лишь и нужно, что преодолеть себя и шагнуть вниз. Жить ведь так невыносимо. С каждой секундой это чертово существование давит на разум. Вдох-выдох. Кровь пульсировала в висках. В ушах от этого стоял шум. Руки непонятно от чего мелко дрожал, а сердце колотилось в груди так сильно, что невозможно различить звук глухих ударов — все сливалось в заунывный, протяжный вой. Стоило только решиться, сделать правильный выбор и...       Девушка вдыхала холодный ночной воздух. Было страшно и приятно в одно и то же время. Но почему-то Ведьма сомневалась. Она еще не до конца понимала, что выбрать. Жизнь, такую холодную и одинокую, или же смерть, где она всегда будет рядом с братом, рядом с частью своей души. Не хватает... Чего-то не хватает ей в сером мире, зовущемся жизнью. Точнее, кого-то. Пьетро погиб. А значит, и ей нельзя было здесь оставаться. Мстители — они и без нее прекрасно справятся. Теперь-то, когда у них есть великолепный, всемогущий и всезнающий «ребеночек» Старка, команда практически непобедима. Кому нужна странная, замкнувшаяся в себе Ванда Максимофф, от которой и слова редко услышишь? Ее ничто не держало. Шаг — и в пропасть блаженного небытия.       Ветер трепал блестящие волосы, путая их. И что, конец? Да. Конечно, да, иначе и быть не могло, потому что смерть — единственный логический исход. Последний раз она взглянула на горизонт сквозь пелену слез. Последний раз вдохнула полной грудью кислород. Последний раз постаралась успокоиться и привести в порядок мысли. На полных дрожащих губах заиграла едва заметная улыбка. Раз.       Девушка сбивчиво шепнула что-то невнятное: резкие и короткие фразы, при этом улыбаясь еще шире. Провела пальцами по стеклу, вычерчивая узор. Два.       Посмотрела вниз. Седьмой этаж — достаточно высоко, чтобы... Да, подходит. Оценила, сколько примерно будет длиться свободное падение. Прислушалась, нет ли кого поблизости. Спокойно выдохнула, убедившись, что все давно спят. Три.       Замедленная съемка: сначала она просто сделала шаг вперед, будто не стояла на подоконнике перед прыжком вниз, а шла по вполне твердой земле. И потом... Сердце пропустило удар, когда Ванда камнем сорвалась вниз, плотно сжав губы, чтобы крик не вырвался наружу. Ветер засвистел в ее ушах, а земля становилась все ближе и ближе. Она уже прекрасно представляла, как незамедлительно, приземляясь, ломала все кости, выпускала кровь через лопнувшую кожу и разбитую голову. И только когда до земли оставалось несколько метров, девушка закричала. Громко и пронзительно, выплескивая в тот миг тысячу эмоций: ужас, страх, боль, облегчение. Пара сантиметров — она готова к смерти, но... Ванда открыла глаза.       Девушка лежала на своей кровати в относительно небольшой комнате на базе Мстителей. Лоб был мокрый, тело била мелкая дрожь — слишком реальным получился ее сон. Ведь, казалось, она уже — наконец — умрет. Ведьма натянула тонкий плед до подбородка и попыталась успокоиться и согреться. Неужели, на ее силу так действуют эмоции? Неужели, она сама создала для себя иллюзию? Сходит с ума, определенно. Еще чуть-чуть осталось. Ванда шепчет: «Не хочу, не хочу, не хочу»... Умирать? Жить? Да она и сама толком на этот вопрос не ответила. Смерть — это пустота, а жизнь... Не жизнь без брата. Как можно хотя бы существовать в этом мире, не имея определенного смысла? Девушка прислушалась к размеренному тиканью электронных часов и вспомнила, как давно в детстве Пьетро показал ей старые часы с огромным маятником внутри. Маленькой Ванде тогда они казались невероятно большого размера. Она до сих пор помнит, как часы красиво «пели». Тик-так, тик-так... Максимофф улыбнулась и осознала кое-что важное для себя — каждую секунду она вспоминала брата. Нормально ли это? Да, наверное, да. Но все же это больше становилось похоже на безумие.       Ванда встрепенулась от того, что в дверь ее комнаты кто-то тихо, но настойчиво постучал. И кому же не спится опять? Девушка приподнялась на локтях и сказала, что дверь открыта. Тихонько скрипнув, дверь открылась. На пороге стоял Вижен. Уж кого-кого, а его Ванда не ожидала увидеть. Удивленно вскинув брови, она встала с кровати и подошла к синтезоиду, непроизвольно натягивая рукава старого свитера на ладошки. — Ты чего здесь? — прохрипела Алая Ведьма, прислонившись к дверному косяку и зевнув. Вижен осмотрел ее с ног до головы. — Вы кричали во сне, мисс Максимофф, — безэмоциональные, неестественно-голубые глаза в упор глядели на девушку. Она поежилась и не нашла, что ответить. Кричала, да, конечно. Приснится же такое...       Ванда кивнула и махнула андроиду рукой, чтобы тот вошел в комнату. Помедлив секунду, Вижен переступил порог. Девушка спешно скинула с кофейного столика скомканную куртку и уселась в кресло, прижав колени к груди. — Допустим, — наконец прошелестела Ванда. — Только ты для чего пришел? — Мне показалось, Вам нужна помощь, — он пожал плечами, и глаза девушки округлились. Этот жест — такой... настоящий. Разве это возможно? — Мисс Максимофф, Вы кричите каждую ночь на протяжении двух недель.       Ведьма заломила пальцы. Ну надо же — две недели. Она каждое утро не могла вспомнить, что же ей снилось, но вот, видимо, нечто подобное сегодняшнему кошмару. — И почему же ты пришел именно сегодня? — Ванда подняла на него глаза и закусила губы, в ожидании ответа. Как же глупо это все. Безумно глупо. — Просто Вы именно сегодня проснулись и сами открыли дверь. — То есть, Вижен, ты хочешь сказать... — она не стала продолжать. В голове ее одно слово — бред. Ну как могла сложиться настолько дурацкая ситуация? Андроид спокойно, как и всегда, кивнул. Ванда прикрыла лицо рукой, пытаясь скрыть проступивший на щеках румянец. — Зачем?       Вопрос так и оставался без ответа несколько минут. Более того, в комнате наступила звенящая тишина, прерывающаяся лишь тихим завыванием далекой бури. Осень сказывается на погоде. Ванда посмотрела в окно, Вижен — на Ванду. Девушка старалась не смотреть на робота. Откуда-то взялось чувство стыда. С другой стороны, она была в замешательстве — с какой это стати он решил заходить к ней в комнату? Кричит... Но ведь это не то чтобы очень важно. Или же просто изначально заложенные программы, именуемые «совестью», не дают просто оставить без внимания две недели непрекращающихся ночных кошмаров? Нет, с такими мыслями она скоро точно сойдет с ума — в этом уже нет сомнения.       Вижен поднялся с кресла и, не говоря ни слова, подошел к двери. Ванда резко перевела взгляд на него. Так и не сказал. Хорошо, пусть. — Я рядом, если вдруг Вам понадобится помощь, — тихо, очень тихо сказал андроид и скрылся за дверью. Ванда кивнула, но никто, конечно, не увидел этого. Понадобится помощь... Она ей нужна уже давно. Где ты был раньше, Вижен? Теперь процесс необратим.       Ванда снова легла на кровать, но уснуть не смогла. До утра она проворочалась без сна — страх не давал ей провалиться в Царство Морфея. С этого момента для нее стала ненавистна ночь. Ведь ночь — это сон, сон — это кошмар, кошмар — это страх, а страх — это смерть. И теперь она понимала, что лучше стараться жить днем, чем тихо умирать ночью.