Nightmare

– Ванда? Ты уверена, что другого способа нет? – Наташа искоса посмотрела на девушку, напряженно сжав губы. – Нет, уверенной в чем-то быть нельзя. Но ты можешь предложить что-то еще? – брюнетка старательно протирала смоченной антисептиком ватой левое предплечье, место, куда был вживлен датчик.       Пальцы будто не слушались, и Ванда смогла признаться самой себе, что ей страшно. Какая глупость! Роботов ей уничтожать не страшно было, а вот это пустяковое дело вызвало ужас. Ванда крепко сжала зубы и взяла маленький складной нож, который позаимствовала у Романофф. Острое лезвие чуть блестело в тусклом свете ламп. Выдохнув, Ведьма поднесла острие к тонкой коже. Еще чуть-чуть, ну же! – Стой, Максимофф. Это, как минимум, неразумно! – Согласен с Нат, – подал голос Бартон, не отрываясь от штурвала. – Глупо резать себя. Самой. – Клинт, не хочу тебя расстраивать, но это прозвучало... Довольно странно, – нервно усмехнулась Ванда, но нож отложила. - Жду ваших домыслов, как можно избавиться от «жучка».       Все замолчали. Действительно, больше ни одного предложения. Наташа, правда, попыталась что-то высказать по поводу опасности и риска заражения крови, но Максимофф лишь отмахнулась. Клинт поддержал агента Романофф, за что удостоился почти-ненавидящего взгляда Ванды. А вот Вижену, кажется, было абсолютно все равно. Он просто стоял рядом с Вандой и наблюдал, как она пытается найти решение проблемы. Во всяком случае, так казалось самой Ведьме. И именно сейчас девушку больше всего раздражало его равнодушие. Может, она тогда ошибалась, что он может что-то чувствовать. Теперь Ванда была уверена в словах Старка почти на сто процентов. Он как-то сказал, что наличие Камня Разума и искусственного интеллекта не означает наличие души. Так и есть..? – Я могу попробовать заблокировать датчик, но о последствиях не имею ни малейшего представления.       Удивительно, как резко человек может изменить свое мнение. Еще секунду назад Ванда думала, что синтезоиду абсолютно все равно, что с ней творится. Даже не думала — Максимофф в этом была уверена. Но все догадки и предположения, не имеющие основания, рухнули вниз, подобно карточному домику от порыва сильного ветра, как только Вижен заговорил. – Это поможет? – Ванде было наплевать на эту жалобную интонацию, как у маленького ребенка. Она поскорее хотела избавиться от надзора ГИДРЫ. Вижен развел руками. И это несколько странно подействовало на ведьму. Слишком уж человеческий жест, не свойственный андроиду. – Впервые вижу, чтобы ты чего-то не знал. Да, черт возьми, делай, что нужно! Попытка не пытка — какой у нас вообще выход?       Вижен сел рядом с Вандой и аккуратно приподнял ее руку своей, внимательно рассматривая. Максимофф следила за его взглядом, будто пыталась уловить в нем нечто... такое ломающее все стереотипы, как, к примеру, недавнее проявление человеческих эмоций. Она бесконечно могла искать в андроиде что-то новое, что-то необоснованно правильное, что могло бы перевернуть ее и его мир. Их мир, каким бы безумием это ни казалось. Ванда уже не раз пыталась смириться с тем, что и Вижен, и все Мстители — часть ее жизни. Жизни, которая являлась иллюзией по сей день. Все было таким ненастоящим. Песком сквозь пальцы она пробегала вперед, фактически уничтожая девушку своей скоростью. – Я не могу ничего обещать. Последствия вполне могут быть непредсказуемыми. Главное, не бойся. – Если бы я боялась каждый раз, когда слышу эту фразу, то не сидела бы сейчас здесь. Разве ты еще не понял? – Ванда усмехнулась, а он почти повторил. В синих глазах появилось что-то такое, чего прежде и быть не могло. И Ванда уже всерьез хотела отметить в календаре сегодняшнюю дату красным цветом. «День проявления чувств Вижена» звучало вполне себе неплохо, но, по ее мнению, довольно пафосно. – Готова? – поинтересовался Вижен, поднимая на Ведьму взгляд. Девушка помедлила и зажмурилась. А что, если не выйдет? А что, если будет нестерпимо больно? А что если... Эти вопросы стали, наверное, ключевыми для Ванды. Она боялась. Опять и снова боялась. – Верь мне, Ванда.       И все. Безоговорочно и окончательно она готова была согласиться на все. Верь мне. Слова стучали в голове, назойливо цепляясь за сознание, блокируя трезвые мысли. Верь мне. И больше ничего не надо — она и так верит, смотря в его честные глаза. Глаза, которые вряд ли могут обмануть. Верь мне. И все вокруг кажется таким ненужным, обычным и скучным. Только Вижен, его отчего-то кажущийся другим голос и слова, что надолго останутся в памяти. Ему не все равно. Не все равно, как она будет себя чувствовать, будет ли она бояться... Мысли путались в клубок из разноцветных искр непременно алого цвета, когда Ванда пыталась что-то сказать в ответ. В конце концов она просто кивнула и отвернулась в сторону Наташи. Максимофф прикусила губу, в ожидании.       Все происходило слишком быстро, но вместе с тем мучительно долго. Ванда прикусила фалангу указательного пальца, чтобы не закричать. Вроде пустяковое движение, но до боли знакомое и ненавистное. Когда-то оно было привычкой, попыткой сдержать рвущийся наружу крик. Так было и сейчас — невероятная, неестественная боль разрывала руку изнутри. Будто мышцы резали стальным лезвием, поджигали и сжимали тисками одновременно. Максимофф, зажмурившись, качала головой, когда слышала, как Наташа что-то невнятно говорила. Звуки растворялись в подступающих волнах сильной, жгучей боли, заставляя Ванду чувствовать себя как в закрытой бочке. Вдох, задержала дыхание, выдох. По новой. Быстрее, не закричать.       Резко Ванда схватила за свободную руку Вижена и сжала зубы. Их запястья оплели тонкие алые нити, и Ванда почти слышала, что он думает. Чужое сознание всегда успокаивало. Теперь она поняла, что такое порядок и хаос одновременно. Как говорил Вижен, для него это - одно и то же. Тогда Максимофф удивлялась, но теперь все казалось таким правильным и естественным. Он думал, как машина. Он думал, как человек. Это не поддавалось объяснению абсолютно. Как, впрочем, и сам Вижен. Что толку удивляться правильному беспорядку в его мыслях, если он сам ломает все стереотипы?       Ванда, когда ей было плохо, часто отвлекалась на чужие мысли. Да, ей это нравилось, да, ее это успокаивало. Кто-то думал о проблемах, в которых погряз, кто-то о новом фильме или книге, кто-то обдумывал проблемы вселенского масштаба, пытаясь быть философом. Что неимоверно смешило Максимофф. Нет, она не считала себя великим гением, но, порой, в попытке выдать нечто умное, человек думал о белиберде. А Вижен априори не мог думать неправильно. Поверхностно, наивно, но не ошибочно, никогда. Она продиралась к его мыслям сквозь свою боль. Мышление Вижена было таким близким, казалось, он сам говорит все Ванде, но таким тихим и глухим, будто бы слова не долетают до нее. Умирают по пути. Но она видела его глазами. Видела собственное лицо, искаженное гримасой нестерпимой, казалось бы, боли. Видела, как смешно выглядят со стороны ее попытки не закричать, но от чего-то гордилась собой, как маленькая девочка, которая не заплакала, когда порезалась. Чувствовала, как Вижен старается сосредоточиться на блокировке «жучка». И как у него это плохо получается тоже видела. Он то и дело отвлекался на их сомкнутые руки, это при его великолепном умении думать сразу о нескольких вещах. Но это неловкое почти-рукопожатие «сбивало напрочь все программы». Ванда, наверное, и усмехнулась бы, но крик все же сорвался с ее рта, когда предплечье пронзила нестерпимая боль. Если прежнюю она могла терпеть и у нее это даже неплохо получалось, то сейчас, казалось, под кожей что-то разорвалось. Как мини-бомба. Девушку передернуло от легкого токового разряда, а потом все резко прекратилось. От адской боли остались лишь отголоски, которые были сравнимы с райским наслаждением. Ванда наконец открыла глаза. Она поморгала, привыкая к свету, а потом посмотрела на руку. – Оно что... взорвалось? – прохрипела девушка, скользя взглядом по красному пятну, ярко выделяющемуся на бледной коже. – Невероятно сильно смахивает на ожог. – Расщепилось на атомном уровне, – ответил Вижен, кивая, – термический ожог является последствием. Опасности для жизни не существует. – Что же... Спасибо? – Ванда скорее спросила. Спросила разрешения поблагодарить — ну что за глупость? — однако, именно так она и сделала. Она опустила взгляд и увидела, что все еще держит его за руку. А он... позволяет, конечно. Иначе и быть не может. Андроид был чересчур вежлив. В конце концов, Ванда все же выдернула руку из его ладони и провела холодными пальцами по повреждению.       Наташа хитро улыбнулась Ванде, едва заметно подмигнув. Максимофф возмущенно открыла рот, собираясь опровергнуть все, что бы Вдова ни сказала, однако та быстро ретировалась к Клинту, который испуганно поглядывал в сторону недавно кричавшей Ванды и безмятежно спокойного Вижена. Брюнетка поджала губы и покачала головой. Русская шпионка явно надумала там что-то себе. Наташа просто не могла не заметить неловкие прикосновения и переглядки. Почему-то в тот момент Ванде стало невероятно стыдно. Она схватила рюкзак и переместилась в самый конец салона квинджета, чтобы быть подальше от присутствующих. Особенно от Вижена.

***

      После того, как Клинт воскликнул: «Добро пожаловать!», Ванда нахмурилась. До сих пор она не знала, что за «надежное место» выбрали Мстители. Ведьма перебрала всевозможные варианты: от родины Наташи до спрятанных глубоко под землей катакомб. Причем, это вовсе и не казалось таким уж странным после всех этих событий. Скорее, прятаться под землей было даже разумно. И все же теперь, когда она увидела то самое место, то опешила.       Ванда прежде никогда не видела, где живет Клинт Бартон. Проще сказать, она вообще мало знала о его жизни. Порой Максимофф казалось, что он просто появляется из ниоткуда и уходит в никуда. Оказывается, что все не так. Раньше Бартон был каким-то чересчур ненастоящим и выдуманным, невзирая на то, что именно Клинт являлся настоящим другом для Ванды. Однако, он все равно казался иллюзией. Человеком-фантомом, который Мститель, но все-таки нет. Сам по себе Соколиный Глаз был загадкой, еще более сложной, нежели таинственный Вижен. В какой-то степени у Ванды даже отношение к нему изменилось, когда все четверо покинули борт джета. Лицо суперагента изменилось: вместо обычной усмешки появилась улыбка, а вместо хитро прищуренных — широко распахнутые, светящиеся счастьем глаза. Клинт буквально дышал эти местом. Широкие поля, необыкновенный простор и одинокий дом, выросший в этом великолепии каждый раз пробуждали новые чувства в Бартоне. Снова и снова. Ванде не надо было и мыслей читать, чтобы понять целую гамму его эмоций. – Не лезь ко мне в голову, Максимофф, - засмеялся Клинт. - Не думаю, что в прошлый раз тебе понравился несостоявшийся сеанс гипноза. – О, и в мыслях не было! – Ванда, подхватив его смех, подняла руки в воздух, будто признала свое поражение. – Они у тебя чересчур неинтересные. – Прозвучало как оскорбление, - в ответ девушка пожала плечами и мило улыбнулась Клинту. – Хэй, хватит флиртовать, Бартон! Ты женатый человек! - упрекнула его Нат, притворно возмутившись.       Ванде казалось странным то, как сильно поднялось у всех настроение. Вполне возможно, что это затишье чересчур кратковременно. И плевать. Она хотела ловить каждый счастливый момент, пока они имели место быть. Максимофф хоть раз хотела почувствовать себя человеком. Девушкой своего возраста, а не женщиной, прошедшей через боль, войну и утрату. Ей это просто осточертело. По самое горло Ванда была сыта лишениями. Ванда помотала головой, отгоняя ненужные мысли. Не об этом сейчас думать надо было.       Клинт, когда вся компания из четырех «потеряшек», оказалась на веранде, открыл дверь. В доме было чисто и подозрительно тихо. Глупо было бы предположить, что домашние спят. Клинт и Наташа за прошедшие секунды успели не на шутку перепугаться. Ванда даже удивилась — они и на такое способны... Но весь липкий страх исчез, как только на лестнице послышался топот детских ног. В коридор выбежали двое: мальчик и девочка, чуть младше своего брата. Оба кинулись обнимать Романофф и Бартона, радостно что-то щебеча. – Ма-а-ам! – воскликнула девчушка с милыми хвостиками. – Папа вернулся! Иди скорее сюда!       Откуда-то сверху послышался невнятный ответ и детский плач. Ванда стояла, как вкопанная не в силах пошевелиться или сказать что-либо. Оказывается, что у Бартона была огромная семья и каждый раз, когда он рисковал своей жизнью, то подвергал опасности и своих близких. Потому у него всегда был стимул вернуться, выжить. Это тронуло Максимофф до глубины души. Она просто смотрела то на сияющего Клинта, то на смеющихся детей, то на лестницу, где должна была показаться его жена. Наконец, и она спустилась вниз. На руках миниатюрная брюнетка с милой улыбкой держала маленькое агукующее создание, что забавно дергало то ручками, то ножками. – Дорогая, - Клинт подошел к жене и поцеловал сначала ее, а потом малыша. – Нат капризничает? – Вот что-то раскричался, да? – женщина посмотрела на малыша и чмокнула его в лоб. – Ты не один, как вижу. – Да, - улыбнулся Соколиный Глаз и повернулся к гостям. – Помнишь, я говорил, что моему другу нужна помощь? Так вот, это - Ванда Максимофф, тот самый друг. И Вижен, наша личная энциклопедия с кулаками. – Ванда? – переспросила миссис Бартон. – Сестра Пьетро? Мне приятно с Вами познакомиться, мисс Максимофф. Я — Лора. – Вы знаете о брате? – голос Ванды дрогнул, и она мысленно себя отругала. Вот опять она готова расплакаться, как маленькая. Глупо. И вопрос глупый. Конечно, знает... – Благодаря твоему брату, Натаниэль знает своего отца. Не выразить словами, что он для нас сделал, и нам очень жаль, что все так вышло, - Ванда в ответ кивнула и попыталась улыбнуться. – Да, Ванда – могу же я называть Вас так? – познакомьтесь. Натаниэль Пьетро Бартон.       Максимофф открыла и закрыла рот. Наверное, со стороны она была похожа на рыбку, которую выбросило на берег, и все же открытия не заканчивались. Клинт не забыл. Он был благодарен Пьетро и назвал маленького сына в его честь. Сердце странно защемило. Ванда прошептала невнятное: «Спасибо» и пораженно выдохнула. – Что же, – нарушил неловкую паузу Клинт, улыбнувшись, – добро пожаловать!