Nightmare

      Всему есть логическое объяснение. Абсолютно каждой вещи. Вижен с легкостью и предельной точностью мог ответить, почему дует ветер, идет дождь или сверкает молния. Нет-нет, Тор тут вовсе ни при чем. В большинстве случаев. Но факт остается фактом — мир логичен и правилен. И что бы там ни происходило, любой примитивный или же сложнейший случай поддается объяснению. Почти любой.       Вижен, конечно, давно понял, что Ванда — не просто человек. Дело вовсе не в способностях или мутировавших генах. Бесспорно, и эти факторы стали составляющей сложной личности, но... Да, каждый день синтезоид пытался понять, что творится в ее голове. Максимофф постоянно была разной. Он знал о раздвоении личности, однако, это явно не о Ванде. И только она, исключительно девушка с чистыми карими глазами, была нелогична. По-особенному нелогична, не как другие люди. Странная — вот более подходящее для нее определение из всех невозможных. Она могла плакать и смеяться одновременно. Это обескураживало, заставляло переворачивать все привычные — до некоторых пор правильные — представления о людях. Она была другой. Теплой и холодной. Сочувствующей и беспощадной. Взрослым, рассудительным человеком и маленькой девочкой, которая никогда не видела детства. Вандой Максимофф и Алой Ведьмой.       Разная. Одинаковая. Казалось бы, Вижен, для которого порядок и хаос — синонимы, априори не должен удивляться. Но тот правильно неверный образ непостижимой человеческой души, которую олицетворяла Ванда был слишком поразителен. Андроиду порой удавалось думать, что она абсолютно такая же, как все: говорит, смеется, плачет... Но все поспешные выводы, принятые после внезапных порывов, были хрусталем, разбивались вдребезги. Потому что быстро. Потому что нет, она всегда докажет, что стереотипы неверны. Пусть секунду назад она плакала, а сейчас будет радоваться. Просто Ванда сильная. Вопреки всеобщим убеждениям, сильные тоже плачут, но лишь потому, что храбрились слишком долго.       И несмотря на попытки убедить себя в том, что пора бы уже привыкнуть к переменчивому настроению девушки или же к странным попыткам найти что-то человеческое в андроиде, но нет. Полное отрицание. И, что самое ужасающе странное, непонимание. Он видел Ванду не так, как все. Он знал ее лучше, чем остальные Мстители. Он знал ее больше, чем сама Максимофф того хотела. Будь ее воля, она бы всеми силами старалась бы скрыть все, что творится внутри. Но порой это бывает сложно. Иногда не получается сдержать слезы или рвущийся наружу смех. Когда Вижен провел рядом с ней пару дней в доме Бартонов, то окончательно убедился: человек — существо необъяснимое и непредсказуемое. Особенно, если этот человек — девушка. Особенно, если ее зовут Ванда Максимофф.

***

      Она не могла заснуть. Долгое время смотрела в потолок, перебирала пальцами волосы и переворачивалась то на один бок, то на другой. Ванде мешало буквально все: храп Клинта из соседней комнаты, лунный свет, который был настолько ярким что, казалось, за окном не тихая ферма, а живые улицы Нью-Йорка. И тихие шажки, доносящиеся из коридора. Максимофф нахмурилась: какой нормальный человек будет разгуливать по дому в три часа ночи? Она покачала головой и поднялась с кровати, накинув на себя безразмерную теплую кофту, выскользнула из комнатки.       А вот в коридоре было темно. Ванда будто вышла в пустоту: куда ни посмотри — везде сплошная чернота. И плюсом ко всему зловещая тишина, которую нарушали лишь шумные вдохи и выдохи девушки. Но она точно уверена, что слышала, как здесь кто-то ходил. Вряд ли нарушитель ее и без того бессонной ночи зашел в какую-то из комнат: тогда бы Ванда услышала, как скрипнула дверь. Отсюда вывод — в коридоре есть еще человек. Шаг за шагом, куда-то в неизвестность. Ладонью она неловко провела по стене, шагнув вперед. И в ту же секунду по всей длине коридора, по стенам и потолку начали расползаться тончайшие алые нити. Их было так много, что все пространство озарилось красным светом, будто бы за мгновение вспыхнуло ярчайшее пламя. Ванда огляделась по сторонам и вздрогнула от неожиданности.       Возле лестницы стояла зажмурившаяся Виктория. Она обхватила себя руками и качала головой. На щеках малышки были мокрые дорожки, которые она не успела стереть. Ванда пару секунд не могла пошевелиться: собственно, это же Виктория, что здесь такого? Но почему она здесь, да еще и в такое время? Потом девушка отмерла, и позволила темному времени суток поглотить окружающее пространство. Лишь на ее пальцах все еще ярко светились огоньки. Ванда присела на корточки и протянула искрящуюся ладонь малышке. – Виктория? Почему ты не спишь? – ответом Максимофф послужил тихий, жалобный всхлип. – Не плачь, тише... Иди сюда.       В следующую секунду слабенькие ручки обхватили шею Ванды, и на коже она почувствовала горячее прерывистое дыхание. Девочка плакала. Тихо, неслышно всхлипывала, пытаясь успокоиться, но слезы все никак не заканчивались. Поэтому она еще крепче обнимала Максимофф, стараясь отыскать поддержку и успокоение. Ванда ощутила некую неловкость: Виктория ищет в ней кого-то, кем она не является. Защитницу? Отважную героиню из сказок? Человека? В таком случае, девочка крупно ошиблась. Но тут же в голове Ведьмы закрутились шестеренки, и она подумала: а кто же, если не она? Кто глубокой ночью, когда не спит только обезумевшая Ведьма поможет бедному напуганному ребенку? Кто утешит?       Не имея за спиной богатого опыта общения с детьми, Ванда обняла девочку и подняла на руки. Легкая. Как пушинка. Она уткнулась носом в растрепанные волосы брюнетки и что-то прошептала, но фраза утонула между тяжелым вздохом и фырканьем. Устало улыбнувшись, Максимофф одной рукой стерла слезы с покрасневших щек. – Что случилось? – Плохой сон приснился, - выдавила Виктория, чуть успокоившись. – Я была... Одна. Ни мамы, ни папы, ни братьев... Только я. Во всем мире. И еще везде было пусто... И... – Это всего лишь кошмар. Слышишь, как папа храпит? Никуда он от тебя не денется, как и мама. И вся семья с тобой будет, обещаю, – выдохнула Ванда, стараясь успокоить Викторию. Всеми силами. Хотя, сама, в общем, ничуть не лучше. – Пойдем спать? – Тетя Ванда, а ты можешь мне сделать какао? Мама всегда его варит, когда я не сплю... – вопрос поставил девушку в тупик. Она могла сотворить все, что пожелает и знала, как устроен автомат, но какао варить... Пожалуй, самая сложная вещь в ее жизни. В тот самый момент Ванда подумала, что было бы неплохо иметь при себе кулинарную книгу или хотя бы компьютер, для решения столь проблематичной задачи. Но ведь есть более простой, а главное доступный способ узнать рецепт этого чудо-напитка для Виктории. – Идем, – Ванда поставила Викторию на ноги и, аккуратно держа ее за руку, повела вниз по лестнице. Девочка еще дрожала, но, слава Богу, не плакала.       Максимофф шла наугад. По ступенькам еще возможно было спуститься, но потом основной целью стало не врезаться в дверь. Тусклые красные искры, пробегавшие по ее ладошкам, не приносили результата. Как, к примеру, свечка в угольных шахтах. Темно и опасно. Виктория крепко прижималась к Ванде, будто бы боялась потерять ту невидимую ниточку, которая привязала ее к девушке. Малышка еще вряд ли могла понять причины лояльного отношения к себе. Возраст невелик. А вот Максимофф с завидным рвением могла бы описать гаммы чувств в ее душе. По-прежнему прерывистое дыхание девчушки наводило ее на мысли: неужели и она выглядит такой же загнанной и напуганной? Не то чтобы она чувствовала угрызения совести или стыд, нет, но неловкость явно присутствовала.       Ванда прищурилась, что было бессмысленно в кромешной темноте, и прислушалась. Она-то надеялась, что найдет Вижена если не глазами, то с помощью слуха, но кого она обманывала — уж слишком аккуратным и осторожным он был. Ни один датчик слежения не найдет, не то что человек. Выдохнув и вполголоса, чтобы Виктория не услышала «лестных слов в сторону дядюшки Вижена», обругав последними словами его умение оставаться незамеченным, она пошла вперед. – Полагаю, мистер Роджерс сейчас не одобрил бы твой речевой оборот, - раздалось где-то над ухом. Ванда резко развернулась и взглядом встретилась с Виженом. Она, каким бы это ни казалось странным, успела испугаться. Абсолютная ночная темнота, светящиеся глаза Вижена и блестящий камень во лбу. – Мне показалось, или ты сейчас пошутил? – Максимофф ступила назад и покачнулась. Наверняка упала бы, но синтезоид обладал еще и поразительной реакцией. – Да где тут свет включается?       Вижен тактично промолчал и просто протянул руку к стене. Через секунду зажегся яркий свет, и Ванда по инерции зажмурилась. Потом она протерла глаза и поморгала. Когда свет, исходивший от люстры, уже не казался адским пламенем для привыкших к темноте глаз, Ванда увидела, что стоят они в гостиной. Для девушки осталось секретом, как они прошли через дверной проем и не врезались лбами в стену. – Спасибо, – кивнула она Вижену. – Я хотела бы попросить тебя об одной услуге. – Все что в моих силах, – развел руками андроид, чем на несколько секунд поверг в шок Ванду. Опять эти человеческие жесты... Ей бы радоваться, да вот только в голове не укладывается. Но стараясь откинуть все ненужные мысли, Максимофф хитро улыбнулась ему. А вот Вижен уже точно знал, что улыбка эта ничего хорошего не предвещает...

***

      Глядя на посапывающую в кресле Викторию, Ванда неловко старалась спрятать улыбку. Девочка трепетно обнимала медвежонка, которого нашла в гостиной, и спокойно дышала во сне. Она была такой беззащитной, милой, нежной, а потому Ведьма могла любоваться куколкой, как она ее называла сама, вечно. Отчего-то каждый раз Ванда видела в Виктории то, что стало таким далеким — свое прошлое. В каждом восторженном взгляде она видела и свой восторг. Со стороны это могло показаться довольно эгоистичным, но часто Максимофф старалась урывать минутку для детей Бартонов, чтобы вдоволь насладиться тем, чего у нее и не было. Детством, счастьем. И после она часами могла просто сидеть с мечтательной полуулыбкой и смотреть куда-то за горизонт, пытаясь вспомнить все самое хорошее, что было в ее жизни.       А Вижен в эти же часы мог смотреть на то, как улыбается Ванда. Искренне и чисто, совсем как ребенок. Порой ему казалось, что ее бросает из крайности в крайность. Он не мог ответить, хорошо это или плохо, но одно он знал наверняка: ему бесконечно сильно нравилась вторая. Та, что сейчас сидела рядом с ним. Та, у которой на губах еще остались следы горячего напитка, который она попросила сварить Вижена. Та, что была Вандой, а не той самой Ведьмой. – Иногда мне кажется, что ты все-таки зависаешь, но опровергаешь это, чтобы не потерять статус идеального создания, – прошептала Ванда, не поворачиваясь в его сторону. – С чего такие странные выводы? – Я иногда чувствую, что ты как будто... Отключаешься? Просто если бы твоя голова была свечкой, то в такие секунды огонек бы потухал. Будто ты ни о чем не думаешь. – Как раз наоборот — о многом.       Ванда пожала плечами и повернулась к нему лицом. Девушка прищурила глаза. Казалось бы, что ничего необычного, она так часто делала, но Вижен знал Ванду слишком хорошо. Да и кончики пальцев, переливающиеся красным, о многом говорили. – Даже не пытайся лезть ко мне в голову, – предупредил андроид и... – Вижен, ты... Серьезно? Ты улыбнулся? – восторженно прошептала она, не веря глазам. Вижен сам не понял, что это такое было, но, похоже, он действительно улыбнулся. Ванда хлопнула в ладоши и чуть сама не расхохоталась. Он не понял, почему незамысловатым человечески жестом вызвал такую бурную реакцию, однако, ничего не сказал, а всего лишь пожал плечами. Девушка пораженно выдохнула и покачала головой, а потом придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. – Знаешь, Вижен, ты отличный друг. И что бы там ни говорил твой полоумный создатель, человеческого в тебе очень много. Я искренне рада, что ты есть в моей жизни.