Потерять, снова найти и уже не узнать.

Неделя пролетела незаметно. Всё это время Торин, как и обещал, вплотную занимался моим воспитанием и боевой подготовкой. Кстати, он весьма преуспел в этом: я начала вполне сносно обращаться с мечом, в двух из десяти случаев побеждая узбада (хотя, я больше чем уверенна, что он мне поддается — чтобы не расстраивалась), и меньше сквернословила, только в редких и очень экстремальных случаях. Как например, когда Глоин и Двалин решили продемонстрировать свои остро заточенные секиры в действии прямо посреди завтрака! Я, может быть, и не стала бы обращать на них внимания, но именно в то утро я встала не с той ноги, а перевернутая тарелка с последней порцией лепешек и вывернутый кофе на только постиранную рубашку взбесили меня не хуже орка. И хорошо, что не ожидавшие такого гномы вмиг утихли, иначе я бы могла натворить очень много глупостей. Даже Торин не посмел заикнуться об отжиманиях, хотя никогда не упускал момент. Как известно — всему хорошему приходит конец, потому я и глазом не успела моргнуть, как наступило сегодня — последний день отдыха перед продолжением пути. Торин даже освободил меня от тренировок, выдав подобие похвалы за достигнутые успехи и настоятельно рекомендовал выспаться, вымыться дочиста и объестся пока не лопну. Если верить узбаду — дальше наше путешествие будет на-а-амного труднее и опаснее. Первую половину дня я без раздумий выделила банным процедурам и стирке. Ничего интересного, не считая того, что находчивые Фили и Кили додумались подсыпать в таз с замоченными рубашками какой-то порошок, который окрасил их в тёмно-синий цвет, пока я ходила за мылом в дом. Второй раз за всё это время я впала в неистовую ярость, но не от того, что мои вещи поменяли цвет (синий мне даже больше нравится, да и практичнее в походе), а потому, что я без всяких подозрений принялась их тереть и полоскать, отчего мои руки тоже покрасились. И ладно бы пострадали только руки — пока я стирала вещи, не подозревая о подвохе, волосы нагло выбивались из гульки и лезли в лицо, пришлось убирать их руками. Вы поняли, к чему это всё привело? — Вышибу последние мозги! Немедленно идите сюда! — я безрезультатно носилась за братьями по всему двору, в то время как они ловко лавировали между деревьев, грядок, бочек и еще кучи всякого хлама, разбросанного где попало. — Рики, мы же не знали! Мы хотели помочь! — Мы думали, что это специально для стирки! — Какого хрена вы вообще полезли ко мне?! Вам мало работы дали?! — Мы правда не думали даже об этом! — Эльфам будешь это рассказывать! Немедленно остановитесь! — пока я верещала на братьев, дыхание сбилось, а горло раздирало от сухости и хрипа, потому мне пришлось остановиться, чтоб не выплюнуть сердце и легкие, опираясь двумя руками на какую-то тумбу у входа в баню. Поочередно оборачиваясь в мою сторону, братья заметили, что я остановилась и сделали тоже самое, только на добрых шагов десять впереди. — Рики, ну мы правда хотели как лучше! — Кили невинно улыбался, что никак не вязалось с озорными искорками у него в глазах. — Да сколько же можно меня доставать?! Вам, обалдуям, делать больше нечего, чем нервы мне мотать?! — на мой визг разве что только варги не сбежались. — Рики, ну хватит, — Фили всплеснул руками. — Еще раз вытворите подобное — скормлю варгам и глазом не моргну! Ясно?! — Ты не можешь быть настолько бессердечной! — Могу. И буду. Вы меня уже достали, идиоты! Попробуйте над Двалином поиздеваться, а? Страшно?! — не дожидаясь ответа я развернулась на каблуках и пошла обратно к своим вещам. От злости на братьев меня аж колотить начало. Нет, ну правда, это уже было не смешно. Раз посмеялись, два посмеялись, но это уже начало бесить. И почему только я страдала от их фантазии и неугомонного характера? Дойдя обратно до таза, я нашла палку и достала свои вещи. Не рискнув их отжимать руками я так и повесила их на веревку, разводя под ногами огромные лужи. Вылив остатки мутной воды в сточную канаву, я поставила всё по местам и направилась к дому, рассчитывая поймать Гэндальфа или Оина и избавиться от краски на руках. — Что произошло? — Бильбо сидел на стуле у входа в дом и пыхтел трубку. Наверняка тоже наслаждался последней возможностью отдохнуть. При виде моих по локоть синих рук и пятнистого лица его брови взлетели вверх, а губы сложились в смущенную улыбку, будто это он виноват. — А на что это похоже, по-твоему? — мой охрипший от ора голос вперемешку со всё еще клокочущей злобой прозвучал очень грубо и я поспешила исправиться, чтобы Бильбо не ломал голову в чем конкретно он виноват, — Извини, просто Фили и Кили решили пошутить опять. — А-а-а. Может я могу помочь? — Если ты знаешь, что это и как это отмыть — я буду у тебя в неоплачиваемом долгу. — Я могу найти Беорна и спросить, а ты пока мылом попробуй. Может всё не так уж и страшно, — хоббит подскочил с насиженного места и пошел вглубь дома, а я направилась к умывальнику, с которым уже почти сроднилась из-за кое-кого. Как бы я не терла эту гадость на моих руках, смываться она не спешила, только слегка посветлела. Я даже попробовала потереть ладони шершавым камнем, который нашла рядом с мылом, но результата, кроме покрасневшей кожи, это не принесло. Я уже минимум раз двадцать намыливала руки и смывала, намыливала, терла камушком и смывала, смывала и намыливала; пока в бочке, служившей резервуаром для воды, оная не закончилась, как раз когда я особо тщательно намылила свои пострадавшие конечности и лицо. «Ну пиздец просто!» — Чёртов день! Чёртово мыло! Хренова вода! В задницу всё это! — я начала колотить руками по умывальнику, рискуя разбить его в щепки. — Рики? «Пиздецкий пиздец!» Вот почему именно сейчас, когда я стою по уши в мыле и пене, щурясь сквозь него как пьяный крот, гномам надо было возвращаться из бани?! Ну какого балрога они не могли подождать?! Какого хрена они вообще обращают на меня внимание когда мне это нафиг не нужно?! — Всё в порядке! — рявкнула я, шаря руками по тумбе, помню, где-то там лежала тряпка. Поворачиваться к гномам я не рискнула. — Рики, у тебя всё в порядке? — Дори в последнее время принялся опекать меня на пару с Ори. Терпела я только из-за благодарной улыбки молодого гнома, когда я начинала отвлекать от него брата-наседку. Вот и наотвлекалась, блин. — Всё нормально! — судя по хмыканью за моей спиной и коронному «Женщины» от Двалина, гномы побрели в дом, а оттуда по своим делам. — Угораздило же меня вляпаться в этот поход. Бляха! Где это балрогово полотенце? Варг бы побрал этих идиотов. Никогда-никогда-никогда не свяжусь больше с гномами младше ста лет! Идиоты! Удавлю раньше, чем борода вырастет! — привычку ворчать проклятия себе под нос я переняла у гномов. Поиски полотенца были безрезультатными, потому я со всей дури стукнула по тумбе, выдернула заправленную рубашку и без всяких стеснений вытерла лицо. — Ри… — Бильбо, к своему несчастью в данной ситуации, обладая бесшумной походкой, как раз подошел ко мне и подал полотенце, в то время как я стояла с обнаженным животом и вытирала рубахой лицо. — Что?! — я совсем не сообразила, какая картина открылась хоббиту, потому выглядывая одним глазом из-за рубашки выжидательно смотрела на него. — Ты, кажется, его искала, — опустив глаза в пол Бильбо протянул мне белую тряпку. — Спасибо, — я моментально одернула рубашку и взяла полотенце. Полностью избавившись от пены на лице и руках я вздохнула с облегчением. Хоббит всё так же стоял рядом со мной, переминаясь с ноги на ногу. Было видно, что он что-то ждём от меня или хочет спросить, но в силу своей стеснительности не знает с чего начать. Я решила ему помочь удовлетворить своё любопытство: — Что, Бильбо? Говори уже. — Что с твоим телом? Что это… эти полосы на твоём животе? — лепетал под нос полурослик. Я же, успев привыкнуть к своему новому образу, не удивилась вопросу. Только спустя минуту я вспомнила, что никто из отряда, кроме Торина и Гэндальфа, не видели моих татуировок, только кровавые пятна на рубашке от них. — Татуировка. Помнишь день, когда я заговорила на всеобщем? — Бильбо кивнул, — В ночь перед этим они появились. И, кажется, это они помогли мне найти с вами «общий язык», — уже с улыбкой закончила я. — Болят? — Иногда. — А… Это из-за них ты знаешь кхуздул и синдарин? — Скорее всего. — Никогда не видел подобных татуировок. А девушек с татуировками и подавно. — Это комплимент? — Скорее всего, — мы с Бильбо расплылись в улыбках. Рядом с этим милым хоббитом просто невозможно было долго злиться. Он казался таким наивным и добродушным, что просто сложно было сдержать улыбку, когда разговариваешь с ним. — А, кстати, — Бильбо начал шарить по карманам своих бридж, выудив оттуда пучок не очень приятно пахнущей травы, — Это дал Беорн. Сказал, что сок этого растения уберет эту краску. — Ох, хвала Богам, — я буквально выхватила эту траву из рук хоббита, — Спасибо! — и принялась тереть руки. Пока я растирала одну из травинок по руке, она начинала издавать совсем невыносимую вонь. — Да не за что. Тебе, может, помочь еще чем-нибудь? — Было бы неплохо смыть её потом, а я всю воду выкачала. Поможешь набрать? — Бильбо только кивнул и понесся выполнять мою просьбу. Пока Бильбо шарился неизвестно где, в поисках воды, я успела оттереть полностью левую руку и почти заканчивала со второй. И только я успела подумать, что хорошо, что никто меня не видел в таком образе, как тут же пришлось прикусить свои язык. — Рики, мы воду принесли! — я упустила множественное число во фразе хоббита, потому без всякого стеснения повернулась на звук. Ёшки-матрешки! — Еще шаг в мою сторону и я начну убивать! — Фили и Кили с виноватыми мордахами плелись с ведрами вслед за хоббитом. Где он их нашел и как заставил помочь меня не интересовало в данный момент. — Рики! Ну хватит! Извини нас, — Кили первый решился заговорить. — Ну правда, Рики. Извини, — вторил брату Фили. — Пошли вон оба! И не подходите ко мне ближе, чем на одну лигу! Пока я орала на братьев, Бильбо поспешил молча удалиться с поля брани. Братцы перестали наперебой извиняться и просто молча слушали мои ругательства. — Что здесь происходит? — лица братьев моментально вытянулись, когда они услышали голос дяди. — Ничего. Просто не сошлись во мнениях, — сделав глубокий вдох, мой голос стал более спокойным. Я не настолько была зла на Фили и Кили, чтоб сдавать их Торину с потрохами. — Да, мы просто разговаривали, — Фили первый подал голос. Стоило Торину выйти из-за моей спины и встать рядом, как братцы сразу смылись. Я и забыла о том, что моя физиономия всё еще в синих пятнах, но моментально вспомнила об этом, когда глаза Торина начали бегать по моему лицу. — С ними я потом поговорю. — Спасибо, но мы сами разберемся, — как можно вежливее сказала я, пытаясь отговорить Торина от воспитательных мер, — Не поможешь? — я кивнула на стоящие рядом с умывальником ведра и узбад в два захода наполнил бочку. Поблагодарив его, я наконец-то смыла краску с лица и повторно помыла всё с мылом. Пока я избавлялась от этой дряни, Торина и след простыл. Наверное пошел братцам затрещин надавать. Посмотрев в зеркало и убедившись, что от боевого окраса на моём лице не осталось и следа, я направилась в дом. Как-никак завтра в путь, а вещи за меня собирать никто не будет.

***

За всеми приготовлениями время пролетело незаметно. Напоследок проверив все необходимые вещи по списку и упаковав их в мешок, я застегнула последний крючок, облегченно вздохнув. Ну, всё готово. Переодевшись в одну из окрашенных рубашек и прихватив из сумки кисет с табаком и трубку я поплыла на крыльцо. Гномы еще утром утрамбовали свои походные мешки и теперь шарились неизвестно где, отчего в доме была полнейшая тишина. Гэндальф пропал еще вчера вечером, ускакав по только ему известным делам. Беорн, как мне показалось, старался избегать общества гномов, потому днём пропадал за разговорами с волшебником, а на ночь сбегал в лес, патрулируя возможный хвост орков. В чем-то я его понимаю — столько времени жить отшельником, а потом на целую неделю поселить у себя шебутных и ворчащих гномов вместе с крикливой девчонкой. Я бы тоже сбегала куда-подальше. Устроившись поудобнее в кресле на веранде, я с удовольствием раскурила трубку. Мысленно поблагодарив Бильбо, за то, что забыл убрать плед, я поплотнее закуталась в него и погрузилась в свои мысли. Наслаждаясь собственным обществом в полной тишине и гармонии, я потеряла счет времени. Из задумчивости меня вывела бабочка, ярко оранжевого цвета, которая на миг присела на мой нос, а потом так же резко упорхнула с него. Провожая её взглядом, я обратила внимание на то, что небо уже начинало темнеть, а алые краски начинали тускнеть в предзакатных сумерках. — Не замёрзла? — от неожиданности я чуть не подскочила, когда Бильбо присел рядом на скамью. — Нет, спасибо, — с улыбкой я повернулась к хоббиту, — Ты уже собрался? — Давно. Тоже слоняюсь без дела, — Бильбо начал набивать трубку «Старым Тобби». — Тогда вместе побездельничаем? — я слегка кивнула трубкой и Бильбо ответил тем же. Мы продолжили отдыхать в молчании, наблюдая как на небе едва начали поблескивать первые звёзды. — Рики, ты всё еще злишься на Фили и Кили? — я аж чуть не подавилась дымом от неожиданности. Я уж и думать забыла об их утренней выходке. — Нет, наверное. Но проучить их не забуду, — ухмыльнулась я. — Это дело полезное, — Бильбо вернул мне ухмылку. Еще немного времени мы продолжали пыхтеть трубки, пока хоббит не засобирался в дом. — Рики, а ты точно на нас уже не злишься? — спустя пару минут братья вынырнули из-за двери, за которой только что скрылся хоббит. Ну, Бильбо! Ну, предатель! — Вы понимаете, что сейчас подставили Бильбо? — на хоббита я не злилась — он по натуре добряк, потому не удивительно, что братцы смогли его науськать помочь им. — Э-э-э, — потянут Кили. — Бильбо тут не при чём! Мы просто подслушивали! — я прыснула от того, как Фили поспешил спасти Бильбо от моего гнева. — Ладно-ладно. Сил у меня нет уже злиться на вас. Но еще одна выходка и я правда не ручаюсь за себя. — Мир? — братья в один голос ответили мне, протягивая ладони для пожатия. — Мир, — я закусила зубами мундштук и обеими руками одновременно ответила рукопожатием. — Вставай, пошли с нами, — братья потянули меня за руки, подрывая с кресла и ставя на ноги. От такой наглости я опешила, но не спешила снова распаляться. — Да вы охренели? Что творите? Куда идём? — на пол тона громче, чем надо было возмутилась я. — Идём-идём, — Кили начал подталкивать меня со спины, — Мы нашли отличный бочонок медовухи. — Что? Какой медовухи? Торин вместе с Беорном вам уши надерёт! Завтра в дорогу, какой пить? — я продолжала гнуть свою палку. — Успокойся, Торин сейчас с Двалином и Балином на совете, у них это дело быстро еще никогда не заканчивалось, — Фили уже тащил меня за руки за угол дома. — А остальные? Они же сдадут нас! — Остальные позже подойдут, — заговорщически подмигнул мне Кили. Как я поняла, сопротивляться было без толку, потому я просто плелась вслед за братьями. Когда мы обошли дом, парни направились прямиком к озеру, где я отдыхала после бани в первый день. Братцы шли широким шагом, и чтобы поспеть за ними я почти перешла на бег. Остановились мы опять же под тем дубом, где я любила проводить время в одиночестве. — Кили, вон за тем кустом, — Фили указал брату куда-то на заросли в стороне от дуба, а меня потащил сквозь низкорослые ветви дерева дальше, аккуратно придерживая их, пока я не пройду. Остановились мы когда ветви уже были чуть выше наших голов. Небольшой кусочек земли, устеленный мягким травяным ковром простирался до частокола и со спины был наглухо скрыт ветвями и мелким кустарником под ними. И что нужно было искать братьям, чтоб забрести сюда и найти этот укромный уголок? — Тут нас точно не увидят, — с довольной улыбкой промурчал Фили. Кили явился следом за нами с внушительный бочонком подмышкой и большим рюкзаком за плечами. — Рики, с тебя стол, — Кили сунул мне в руки сумку, бочонок поставил под ноги и ухватив брата за локоть потащил в сторону забора. Я просто остолбенела от такого расклада. Они точно какую-то очередную пакость замышляют. Хотят споить меня и забыть тут? — Ладно, если и в этот раз что-то придумали — точно удавлю, — бробурчала я под нос и принялась рыться в рюкзаке и силясь понять, какой «стол» от меня требовали. В мешке были аккуратно завёрнуты в тряпицу хлеб, кусок вяленого мяса, какие-то овощи. Для такой трапезы мешок был сильно огромен, но когда я выложила всё это на землю, то на дне оказалась еще одна тряпка, только уже внушительных размеров. Ничерта я, конечно, не поняла и просто уселась ждать парней для дальнейших объяснений. — Рики, ты точно лентяйка, — Фили шел таща в руках огромную охапку мелких веток. — Объяснять нужно чётче, что вы от меня хотите, — буркнула я играясь травинкой в зубах. — А что тут не понятного? Расстилай полотно и разложи еду, — Кили волочил два огромных полена, шагая вслед за братом. — Точно. Я уж подумала, что мы будем наряжаться эльфами и кидаться едой. — Тебе тоже понравилось? — фыркнул Фили в усы, попутно обустраивая место для костра. — Конечно. Аромат еды от всего тела и лука от волос были просто незабываемы, — я всё-таки расстелила ткань в шаге от будущего огнива и села с краю нарезать овощи. — Ага. Или вместо лука аромат масла и овощей, — Кили вспомнил, чем для него закончился обстрел едой. — Еще скажи, что тебе не понравилось, — мы с Фили начали ржать без стеснения. Еще около тридцати минут мы перекидывались шутками и поддевали друг друга, вспоминая интересные моменты из всего путешествия, попутно обустраивая место гулянки. Когда наконец-то вспыхнули первые искры костра, а я подготовила закуску, Фили уселся рядом со мной, а Кили нырнул в ближайшие заросли, чтобы минутой позже притащить оттуда бочонок. Когда уже мы всё втроём устроились поудобнее, я выудила из рюкзака две чашки и передала их Кили, который у нас был сегодня «трактирщиком», как выразился Фили. — Чашки две, а нас трое? — Мы с братом с одной выпьем. Дамам и детям — самое лучшее, — Фили передал мне наполненную до краёв чашку, от которой исходил сладкий запах мёда и каких-то пряностей. — И кто же из них я? — Где-то посредине, я думаю, — встрял Кили, отдавая брату кружку. — Вы еще сами дети, — прыснула я, вспоминая слова Торина о возрасте племянников. Гномские мерки возраста для меня всё еще были не понятны, но то, что они живут в три раза дольше людей, я узнала из рассказов Гэндальфа и Балина. — Дядя рассказал? — Фили, удивившись моим знаниям, повернулся ко мне, отчего его усы-косички смешно начали болтаться. — Да по вам и так видно. Как дети малые. — А ты прям зрелая опытная дама, — фыркнул Кили. — По крайней мере не я раскрашиваю всем лица и руки. — Рики, ну мы же вроде прошли эту тему. Мы больше тебя не будем трогать. Правда, ты такая забавная, когда злишься. — Ага, прям как маленький тролль, — поддакнул брату Фили. — А вы два огромных тролля. — О, троллиная банда! — и Кили скривился не хуже одного из встреченных нами троллей. Уже заканчивалась вторая чашка медовухи, а мы всё так же продолжали нести чушь, дико ржали над ней, друг другом и самим собой. Братья всё больше и больше вспоминали свои выходки из детства, как с ними носились Торин и Дис, как мистер Балин пытался вбить им хоть толику ума, постоянно вылавливая их по бесчисленным кладовкам или кухням Эред Луина, а Двалин сдержанно ругался на кхуздуле, когда кто-то из них в очередной раз ставил ему новый синяк, отрабатывая приём уже в сотый раз. Слушая братьев и смеясь над их рассказами, в душе я начинала им завидовать. Хотела бы и я, вот так же сидеть и рассказывать им свои истории, о своём детстве, о своей семье, о своих близких. Но нет, кому-то срочно понадобилось выбить все воспоминания о том, кто я такая, кто меня окружал и где вообще я жила! Заметив, что я уже долгое время сижу, потупив взгляд, Фили ткнул меня в плечо, возвращая из омута размышлений обратно: — Рики, ты чего притихла? Мы опять что-то не так сделали? — Нет-нет, спасибо ребят за такой вечер — всё просто отлично. Просто задумалась, — я выдавила улыбку и попыталась стравить какую-нибудь шутку, но после таких мыслей всё веселье сошло на нет. — Может расскажешь нам? Ты иногда как-будто с дуба свалилась, — поддакнул брату Кили. — С сосны, а не с дуба, — я попыталась отшутиться, но братья, прыснув, не повелись на мою уловку. — Рики, может ты расскажешь нам, что тебя тревожит? Выговоришься-легче станет. Мы никому-никому не скажем, правда. — Ага, знаю я вас! — Рики, — Фили, кажется, был уже настроен серьезно выудить из меня мои мысли, которые я упорно не хотела выдавать. Ну вот зачем они им? То, что у меня внутри — это только моё. — Фили, правда всё нормально. Иногда я просто через чур начинаю копаться в собственной голове. — Это из-за твоей памяти? — Кили попал в точку. Когда он спрашивал это, то был похожим на брата — таким же серьезным, без намёка на шутовство. Что они все скопом взъелись меня опекать?! — Это из-за того, что все ко мне лезут с вопросами! — рыкнула я и отвернулась от братьев, считая про себя до десяти, чтобы успокоиться и не начинать скандал, и давя непрошеные слёзы. Ну какого балрога сейчас меня этим доставать?! — Ты нам не доверяешь? — Фили, я вам доверяю. Просто… Просто это — личное и никому оно не интересно и никого оно не касается. — Просто ты нам не доверяешь, — утвердительно повторил Фили. И повторил так, будто я ему нанесла смертельную обиду. Волей-неволей, мне стало приятно, что я для братьев стала так важна, потому и сдалась, вывалив всё, как на духу — Фили, да не в вас дело! Ну просто… Просто мне обидно то, что я только слушаю вас. — Тебе не нравятся наши истории? — в один голос спросили братья, — Сказала бы сразу, а не дулась! — Кили закончил за двоих на этот раз. — Да нет же… Просто вам есть, что вспомнить, чем поделиться со мной, чем подшучивать друг над другом… А у меня этого нет. Нет воспоминаний. Нечего вам рассказать. И от этого как ножом по сердцу, — лица братьев заметно изменились, а взгляды были направлены друг дружке. Что между ними происходило, я не знаю (может мысли читали у друг друга — я бы не удивилась), но когда я уже готова была разразиться на них проклятиями, из-за того, что заставили меня вывалить им всё это и испортить вечер, Кили едва кивнул брату и они снова уставились на меня. Фили, лежавший до этого на одном локте, головой к брату, сел и потянулся к правому уху. — Вот, — Фили протянул мне серьгу, которую носил сверху уха. Я уже давно приметила такие на каждом из них, но не решалась попросить и себе такую, мало ли — нельзя. — И что это значит? — я опасалась сразу взять её из рук парня, потому так и осталась сидеть истуканом. — Мы будем твоей семьей, — братья ну просто до ужаса сейчас напоминали своего дядю, который даже когда шутил, старался делать это со всей серьезностью, аккуратно подбирая слова. — Ребят, вы… Да вы с ума сошли! — почти взвизгнула я, представив некоторые моменты, которые сразу же озвучила, — Вы представляете, что с вами Торин сделает?! А ваша мама?! Вы не понимаете того, что сейчас предлагаете! — парни уставились на меня огромными барабанами. Они явно не ожидали, что получат очередную взбучку вместо благодарности. Но, блин! Насколько я успела узнать подгорный народ - всё, что касается семьи у них священно и не каждый из них готов принять чужака! Да Торин с Дис и остальным отрядом просто высмеют меня, а братьям таким тумаков надают, что те год не смогут разговаривать. — Рики, мы взрослые гномы и прекрасно понимаем, что делаем, — Кили высказался за них двоих. — Конечно! Вы едва совершеннолетие переплюнули. Фили, Кили, я правда рада, что вы так относитесь ко мне и готовы на такой шаг, но я не хочу вам проблем потом. — Проблем не будет. Это наше решение и мы будем его отстаивать! Мы не приплетаем сюда никого из родни. МЫ назовём тебя сестрой, — голос Фили был твёрд, будто он точно уверен, о чем говорит и что за этим последует. — Фили. Я правда очень тронута этим поступком, но я — чужая. Я наслышана о ваших порядках и законах. Наслышана о семейных и брачных узах. Я не могу перечеркнуть это всё из-за своей прихоти и из-за вашего сочувствия. Я знаю, что будет, если вы примете меня и я не хочу, чтобы из-за этого у вас были проблемы с родными. Тем более и родня у вас не ремесленники и не купцы. Тем более, я не уверена в том, что буду делать после похода. И не уверенна в том, что дойду до Эребора с вами. Ребят, не злитесь, я не из упрямости это вам говорю, — пока я говорила лица братьев менялись с каждым словом становясь всё мрачнее и мрачнее. — Если ты наслышана о наших порядках, то ты знаешь, что значит твой отказ… — Фили многозначительно ухмыльнулся. — Ребят, ну не заставляйте меня залазить в еще большую задницу, чем я оказалась… — я уронила голову на руки, потирая пальцами виски. Семья. Ведь я этого хотела — семью, дом. Гномы, будь они даже Фили и Кили, просто так не разбрасываются словами. Просто так не делают таких предложений. И я должна быть безмерно благодарна за это, но чувствую себя такой виноватой. — Это останется между нами, — Кили нарушил напряженную тишину вокруг нашей троицы, — Об этом будем знать только мы втроём, если тебя так беспокоит что скажут остальные. Рики, Фили прав — если ты знаешь о наших порядках, тогда и знаешь, что значит для нас лишиться семьи, потому мы будем ею для тебя. Мы хоть и рождены из камня, но нам не чужды чувства. Ты — одна из нас! — это точно сейчас Кили говорит? Он был такой… чёрт, как Торин, когда мы с ним разговаривали наедине — спокойный, рассудительный, серьезный. — И ты — младшая, это даже не обсуждается, — всегда весёлый и шубутливый Кили вернулся, не оставляя и следа от того серьезного гнома, который только что разговаривал со мной. Я только подняла голову, чтобы опять вступить в спор с братьями, как Фили подвинулся ко мне, нагло убрал волосы за ухо и закрепил серьгу. — Ну вот, теперь ты с нами. Ты больше не чужая НАМ. Мы — твоя семья. Будем теперь на привалах НАШИ истории рассказывать и о НАШЕЙ семье вспоминать, — два брата заулыбались так, как будто нашли золотую жилу прям посреди поляны. А я… Я украдкой ощупала серьгу и… И дала волю слезам, окончательно расчувствовавшись. — Балрог вас дери, засранцы, — я резко подлетела к ним и обняла. Слёзы брызнули из глаз неконтролируемым потоком, отчего я изредка всхлипывала и подрагивала на плече у Кили, а Фили мягко похлопывал меня по спине. — Ну-ну, Рики, хватит. Мы брали сестрой ворчливую и упрямую Рики, а не сопливку, — фыркнул Кили мне в ухо, чем заставил меня улыбнуться. Через несколько минут я успокоилась, отцепившись от братьев и утирала щёки рукавом, изредка шмыгая носом. — Дуралей. — Злюка. — Точно брат и сестра, — хрюкнул Фили и мы втроём зашлись хохотом. — Оп, у нас проблемы, — выдавил Кили сквозь смех. — Что?! — я уже подумала, что нас кто-то нашел из старших и представила, что за моей спиной нависает Торин, Дис и сам Смауг, грозясь всеми смертными карами, но проблема была плёвой, по сравнению с этим. — Медовуха закончилась, — нахмурился Фили. — Вы меня до седины доведёте! — Ха! Без паники! — Кили резко встал на ноги, подавая брату руку, — Мы с Фили за добавкой, а ты не вздумай реветь или накручивать себя, пока мы не придём, — и братья скрылись в зарослях, не давая мне и слова сказать против. Я подождала, пока стихнет шуршание веток и взяла свою чашку, в которой еще оставалось на пару глотков. Допив всё одним махом, я начала прокручивать в голове всё, что сейчас произошло. Я была очень благодарна парням, за такой поступок. Они ведь и вправду всегда носились и доставали меня, как младшую сестру, которая не может дать сдачи. Всегда общались и воспринимали меня как равную. С первого дня они пытались наладить со мной общение, не смотря на то, что я постоянно кусалась и огрызалась. Я ведь всё время жаловалась, что у меня никого и ничего нет. Я всё время была зациклена на этом, и вот — пожалуйста — у меня уже есть два старших брата. Те еще конечно, дуралеи, но… Но они теперь моя семья. И… и мне теперь есть куда идти. Я теперь не просто вслепую иду за своей целью, не зная, окупиться она или нет, я теперь иду помогать СЕМЬЕ вернуть дом. Всё как будто встало на свои места. Как будто я вовсе ничего не теряла. И даже не так страшно стало, если мои воспоминания не вернутся — братья, БРАТЬЯ, дадут мне новые. Мне есть о ком переживать, о ком заботиться теперь. Не то, что остальные гномы были для меня чем-то вроде временных провожатых, о которых я не переживала и не старалась помочь, но теперь Фили и Кили стали для меня нечто большим. Они, может, и понятия не имеют, ЧТО они только что сделали и какие ниточки моей души затронули, но я прекрасно понимала, чем им обязана за такое. И была им безгранично благодарна, хотя это слово не выражает и десятую часть того, что я чувствую сейчас. Я позволила себе не сдерживать редкие одинокие слёзы на щеках. Пусть катятся, пусть это будут мои последние слёзы. Внутри всё просто разрывалось от переизбытка чувств. Хороших чувств, нежных чувств. Я даже слов не могу подобрать, чтобы передать весь поток, который носился по телу, заставляя кожу покрыться мурашками. — Фили, она опять ревёт! — я не услышала, как пробирались сквозь ветки и кустарники братья, потому и подскочила на месте, утираясь рукавом. — Ничего я не реву! Костёр дымит! — Да он почти погас. Ла-а-адно, сегодня можно — реви. Только недолго, — Кили расплылся в своей фирменной улыбке. — Сейчас еще и истерику закачу! — я вернула Кили злорадную ухмылку. — О, нет. Так не пойдёт! Фили, неси успокоительное! Что ж ты как червяк ползёшь? — пока Кили ворчал на брата, тот выполз из зарослей, волоча подмышками по бочонку и еще что-то держа в правой руке. — Если ты такой умный — то мог бы и помочь мне! — Фили уложил около тряпицы бочонки и укладывая за ними кое-что еще, что было в руке, но я не смогла разглядеть в темноте. — Я был на чеку, а потом на разведке. Это тебе не пыхтеть, как орк! Там надо всё делать тихо и быстро! — Да никого не было и в десяти шагах от нас, а ты воображаешь себя королевским шпионом! — Ты же знаешь, что у Торина повсюду глаза и уши! Это тебе не меч из его покоев стащить! — Ты и в тот раз облажался, братишка, — в Фили полетело полено и он, ловко уворачиваясь от него, решил не продолжать об этой истории. — Да уж, повезло мне с вами, — я всё это время глупо хихикала, наконец-то вставив свои пять монет. — Ты еще всем хвастаться будешь! И кстати, когда будешь выбирать себе жениха — мы должны будем с ним познакомиться, на правах старших братьев, — Фили по-наставнически помахал пальцем в воздухе, а мои глаза чуть не вывалились из глазниц. — Я как-то об этом и не думаю еще, — фыркнула я, — Да и не представляю, кто со мной продержится дольше недели. — Это второй вопрос. А первый вопрос — это как он Фили обойдёт? Этот еще похлеще дяди будет. Вспомнить только, как мама рассказывала, как отец за матушкой ухаживал, так чуть бороду себе не выдернул, лишь бы Торин ослабил напор! — одним братьям только известно, что там происходило, отчего их ржание было слышно на всю округу, но мне они наотрез отказались говорить об этом. Да и я особо не настаивала. — Добрый вечер! — точно из той стороны за спиной Фили вынурнул Бофур. — Привет, — и Бильбо. — Э-э-э… — в унисон потянули мы с братьями. — Что вы тут делаете? — Бофур был в своей манере — упёр руки в бока, осмотрел наше скромное убежище, пока не нашел взглядом два только что принесенных бочонка. Всё это происходило в полной тишине и сопровождалось нашими ошарашенными взглядами. Бофур, конечно, по натуре добряк, не начнёт воспитательные лекции читать и бежать к Торину с донесением. На этом можно было сыграть. — Выпиваем, значит, — гном начал теребить одну из своих кос, хитро ухмыляясь, - Нет, чтоб самим позвать, так я должен еще и следить за вами. Хорошо, хоть Бильбо компанию составил. — Я просто… — начал было хоббит. — Ну, да ладно, чего притихли? — всплеснул руками Бофур, покопался под камзолом и достал чашку. Откуда она у него там оказалась я сама терялась в догадках. Гном нисколько не стесняясь подошел к парням, которые как воды в рот набрали, открыл один из бочонков, и пока хмель бежал в чашку дал Фили и Кили подзатыльник. — Эй! — За что?! — Тебе, Кили, за то что разведчик из тебя никудышный. А тебе, Фили — потому что старший, — Бофур плюхнулся рядом с ними, — Ну так, чего молчим? Хороним кого? — Э, нет, — тут уже решила подать голос я. Судя по всему происходящему Бофур хотел присоединиться к нам, — Наливайте, парни. — Ага, — Кили тут же оживился и принялся наполнять чашки. Всё это время Бильбо жался где-то в стороне и я помахала ему рукой, приглашая сесть рядом. Пока все устроились поудобнее, а чашки наполнились до краёв, напряжение, которое повисло из-за появления нежданных гостей, улетучилось и всё снова вернулось в своё русло: теперь уже Фили, Кили и Бофур рассказывали байки и подкалывали друг друга, а мы с Бильбо держались за животы от смеха, изредка вставляя комментарии. — А, кстати, — Фили потянулся за бочонки, доставая оттуда мой инструмент, выструганный Бифуром и принялся неумело перебирать струны. — Лысый гоблин, Фили! Ты же сломаешь его! — я попыталась отобрать у брата инструмент, но тот поднялся на ноги и сделав еще несколько попыток хоть как-то приловчиться играть на нём и неожиданно начал напевать грубым басом: В степи родился Кили, В пустыне знойной жил. Был стройный и зелененький, Как будто крокодил. Варан ему пел песенку: «Спи, Киленька, бай-бай», Бархан песком укутывал, Смотри — не засыхай. Порой тушканчик серенький Под кактусом скакал. Порой голодный, злой орк, Рысцою пробегал. Я начала заливаться еще после первого куплета, за мной подхватили Бофур и Бильбо, а Кили покраснел как помидор. Фили тоже не выдержал, допевая последнюю строчку и упал на пятую точку заливаясь вместе с нами. Только Кили сидел надутый и пытался отобрать у брата инструмент, но я оказалась первее. — Сейчас-сейчас, Кили, я отомщу за тебя! — всё еще похрюкивая от смеха я пару раз перебрала пальцами струны, выбирая незатейливую веселую мелодию и начала ляпать, что первое приходило в голову: — Поленился утром Фили Причесаться гребешком, Подошла к нему корова, Причесала языком! Теперь уже Кили ржал как конь, а Фили слегка утихомирился. Но меня было уже не остановить! — Стала Фили вдруг душить рубаха. Чуть не умер он от страха. А потом он понял: «Е-мое! Я же вырос из нее!» Я беспрерывно играла простую мелодию, пытаясь придумать еще шутовских четверостиший, как тут Фили выстрелил: — По-геройски Рики с ленью Воевала целый день, Но, к большому огорченью, Победила Рики лень. — Это не честно! Я в этом не участвую! — Тебе уже деваться некуда! Давай играй! Мы еще долго издевались друг над другом, наперебой выкрикивая куплеты и прерываясь только для пары глотков медовухи. Изрядно захмелев, мы напрочь забыли о том, что у нас тайная встреча и голосили так, что наверное ускакавший в неизвестном направлении Гэндальф зажимал уши, чтоб не слышать наш гогот. — А почему это про меня больше всех?! — уже порядком захмелевший Кили начал не на шутку возмущаться. Да и в принципе все мы были уже под большой жирной мухой. — Потому что на тебя рифмы больше! — ткнул брата в плечо Фили. — А вот на Бильбо еще никто не сочинял! — Кили всё никак не успокаивался, а Бильбо, услышав что его выбрали следующей целью для смеха смущенно улыбнулся и уткнулся носом в чашку. Но, поскольку я была уже тоже нарядная, это не спасло хоббита от издевательств. — Так, а ну-ка тишина! Щас начну, — я начала быстренько перебирать пальцами струны, только слегка изменила ритм, ну, а дальше уже, как говорят, пустилась душа в пляс: Случилось несчастье в норе у реки, Не может найти свои хоббит носки, Уже все шкафы, сундуки кверху дном, И ходит земля вкруг норы ходуном. И много других он вещей раскопал, Пока себе пару носочков искал, Но нету носков, вот такая непруха, Зато отыскались платки и ночнушка, Расчёска нашлась золотая для ног И пара отличных эльфийских сапог. Нашлось семь кольчуг, три из них из мифрилла, шестнадцать кусков ароматного мыла, Игрушечный Гэндальф в лиловом пальто, Подтяжки —, но только всё это не то. Большая открытка с букетом и свечкой Была обнаружена в дырке под печкой, Помада, часы, зажигалка, узелок, Ещё одна пара эльфийских сапог. И даже был найден в шкафу платяном Неведомо как оказавшийся гном, Наш хоббит нашёл под горою подушек Книжонку похабных эльфийских частушек. Забытые кем-то большим шаровары И рваные струны от детской гитары. Напала на хоббита злая тоска, Не смог он найти ну даже следа носка. Был хоббит готов удавиться с тоски, Как вдруг на столе он увидел носки! Был хоббит так рад, он плясал и смеялся, Он с найденным гномом по братски обнялся, Он даже в экстазе на площадь пошёл, Крича: «Я носки наконец-то нашёл!» А после подумал: «Что ж делать мне с ними?» Ведь хоббиты ходят по жизни босыми. Пока я кое-как спела, кривясь от того, чтоб не присоединиться к дикому ржанию гномов, во рту раскинулась пустыня. Я на несколько секунд приложилась к чашке, желая по-быстрее продолжить, пока шла рифма и было настроение как… — Потрудитесь объяснить, что вы здесь устроили?! — рёв Торина за моей спиной чуть не заставил меня подавиться. — Дядя?! — Кили аж подскочил. — Дядя, мы просто пытались помочь Рики… — Накачивая её хмелем?! Хмель моментально выветрился, рассудок прояснился и со всей мочи верещал, чтобы я молчала. Уж что-то, а под горячую руку мне сейчас хотелось попасть меньше всего. — Дядя, никого мы не накачивали, просто хотели её развеселить! Ты её совсем тренировками загонял! Она мрачнее тучи ходит! «О боги, Кили, молчи, пьяный олень» — Вы, двое оболтусов, за мной! Немедленно! — хоть я и не видела лицо Торина, но уже в красках начала представлять всю картину, которая творилась у меня за спиной. И ничего хорошего она не предвещала. — Торин, мы всё облазили — её нигде нет! Фили и Ки… — в наше убежище прорвался запыхавшийся Балин. Они что, меня искать кинулись? Ну дела… — Наши молодцы решили устроить попойку накануне выхода. Поверьте — вы будете весь поход жалеть об этом! — лица парней, Бофура и хоббита сникли в момент, а я рискнула подняться на ноги, слегка покачнувшись и повернулась к Торину. — Торин, парни не виноваты. Это я их подговорила, — моим словам, конечно, никто не поверил — это я поняла только по одному взгляду старших гномов. Но попытка того стоила. — Ты себя видела? Ты еле на ногах держишься! — Торин! — рядом с Балином из ниоткуда вырос Двалин, - А, нашлись. — Нашлись-нашлись, — вторил Двалину узбад, зло зыркая на племянников, которые опустили глаза в пол. — Они взрослые гномы! — я нагло смотрела узбаду в глаза, — Я тоже не ребенок. Не вижу ничего страшного в том, что мы выпили! Завтра выдвигаемся снова в путь и по твоим же словам — ничего хорошего в нём ждать не стоит. Так же не стоит надеяться на нормальный отдых, сон и, гоблин дери, ни о какой выпивке и речи быть не может! Парни просто подумали, что так лучше будет облегчить мне дальнейшее путешествие. Чтобы я хоть что-то хорошее запомнила со всего этого! — Я просил не выражаться! — очевидно мои слова имели хоть какой-то смысл, потому что узбад кинул только одно замечание по поводу всего сказанного выше. — Торин, не надо их наказывать. Во всем виновата я. — Нет, дядя, это мы придумали! — А я помог! — А я… А я медовуху стащил! — на словах Бильбо все затихли, как назло. Ой зря, милый мой хоббит, ты это сказал. — Немедленно соберите весь этот трактир на выезде! И марш в дом! Если завтра хоть кто-то из вас начнёт жаловаться — будет нести поклажу всего отряда до первого отрога Горы! — Никуда мы не пойдём! — хмель с новой силой ударил в голову, добавляя еще щепотку смелости и дерзости в мою и так больную головушку. Бофур, сидящий рядом со мной, ткнул меня в ногу, давая понять, что я перехожу рамки дозволенного, но я не обратила на него внимания, продолжая сверлить Торина взглядом. Повисла тишина, а искры раздражения так и мелькали в воздухе, пока тонкая ниточка терпения узбада не лопнула и он, издав какое-то нечленораздельное рычание, внаглую подхватил меня за талию и закинул себе на плечо. — Пусти меня! Пусти меня наглый гном! — колотила я руками в спину Короля. — Я жду вас в доме Беорна. Быстро, — не давая больше никому возможности взбунтоваться, Торин начал пробираться сквозь заросли, придерживая мои ноги одной рукой, а второй убирая ветки. — Пусти меня! Торин! Ты не имеешь права со мной так обращаться! Изверг! Ик… — на плече у узбада, будучи изрядно опьяневшей, было мягко говоря не комфортно. И, прислушиваясь к своему желудку, мне нужно было срочно уединиться. — Молчи. — Торин! Узбад больше не выдержал моих воплей и когда мы выбрались к озеру грубо скинул меня на землю. Ушибиться, он мне конечно не дал, но вот мягкое место надолго запомнит поцелуй с землей. — Я когда-нибудь дождусь от тебя, что ты будешь слушаться! — Да что тут слушаться, — я медленно попыталась встать, сохраняя при этом более-менее адекватный вид лица и тела, — Мы просто отдыхали перед походом. Прям преступление! — Не в то время вы отдых устроили! Я дал вам неделю! А вам надо было в последний день?! — Так интересней, — глупо хихикнула я. Торин лишь прошил меня взглядом и быстрым шагом направился в дом. Я еще постояла несколько минут, в надежде, что остальные не продолжили пьянку, пока узбад нагло вырвал меня оттуда. Но никого не было слышно и никто не спешил следом за нами домой, потому сделав еще несколько глубоких вдохов в попытке утихомирить разбушевавшийся желудок и протрезвить разум, я потопала в сторону дома. — То не так, это не эдак. Да к чёрту всё! Захочу и хоть каждый день буду так отдыхать! — пока я, как мне казалось, шла ровным и уверенным шагом и ворчала себе под нос, желудок поспешил выразить свой протест по поводу ежедневных гулянок. Не в силах удерживать ком в горле, я прислонилась к первой встречной яблоне и … И не буду даже рассказывать, как плохо мне было и что происходило. Думаю, вы поняли, что происходит после трех бочонков медовухи. Первый приступ прошел, но внутри все еще не встало на свои места, потому я продолжала стоять, упершись лбом об столб и прерывисто дышала. Пока я была полностью погружена в себя, я не услышала шагов позади, потому чуть не подпрыгнула, когда чья-то рука убрала мне волосы, перекидывая их на другую сторону и мягко взяла за подбородок. Хорошо, что серьга, которую мне подарил Фили, была с другой стороны. И хорошо, что я даже в таком состоянии об этом помню… — Когда же ты перестанешь вредить сама себе, — спокойно сказал Торин, будто и не было недавнего недовольства. — Я не специально. Сначала было весело, — буркнула я, вырываясь из пальцев узбада и возвращаясь в исходное положение. Ну вот почему когда я оказываюсь в неудобном положении, рядом всегда возникает Торин! Как чувствует! — Не прошло? — Вроде попустило, — прислушавшись к себе и не находя тех неприятных ощущений в желудке я призналась в этом узбаду. — Идём, провожу тебя, — Торин взял меня за руку, пытаясь оторвать от моей опоры, но ноги были как ватные, а в голове всё начало гудеть. — Не… Могу… Я почувствовала, как мои колени согнулись под давлением, а земля ушла из-под ног. На секунду я испугалась, что падаю, но когда меня нагло уткнули носом в воротник рубахи, я успокоилась. Узбад подхватил меня на руки и лично тащил пьяную спать. «Какой позор! Так низко я еще не опускалась! Но, балрог дери, как удобно и приятно в его руках..» До дома, насколько я помню, было недалеко, но размеренное дыхание короля и на удивление мягкий шаг, убаюкали меня. Сквозь дрёму, я почувствовала, что Торин мягко убирает мои руки из-за своей шеи и укладывает на что-то пушистое и колючее. Нежно, невесомо, провел пальцем по моей щеке и подбородку, тяжело вздыхая. Сквозь пьяное сознание мне захотелось ответить на прикосновение узбада и я почти незаметно потёрлась щекой об его ладонь. Я не придавала происходящему никакого скрытого смысла, просто делая то, что хотелось, но этими движениями я заставила Торина быстро убрать руку и, судя по раздающимся шагам, узбад поспешил покинуть меня. Для себя я твёрдо решила, что больше никогда не стану приставать к узбаду с расспросами. Особенно по поводу происходящего между нами. Придёт время, он сам скажет — я в этом уверена. Засыпала я с улыбкой и с мыслью о том, что у меня теперь есть семья. И что возможно моя цель, которую я преследую, выглядит совсем не так, как я представляю. Может она намного ближе ко мне, протяни руку и получи. Вот только в какую сторону её подать и кто её примет, я боялась думать. Даже не боялась, а просто запрещала, чтобы потом не оплакивать не оправдавшиеся надежды.