Потерять, снова найти и уже не узнать.

      Сквозь дремоту я слышала голоса. Грубые мужские голоса, но говорили они на удивление спокойно, ровно, без тени каких-то эмоций в голосе. Просто разговаривали между собой, видимо обсуждая, что со мной делать дальше – кому захочется таскать за собой ходячее недоразумение, через каждые пятнадцать минут находящее приключения на свой зад.       «Было бы хорошо, если бы это всё было сном. Ночным кошмаром»       Как бы там ни было - просыпаться всё же придётся. Не открывая глаз, я сначала согнула ноги в коленях – тело затекло ужасно, будто я целый день так проспала, после скачек галопом. Потом повернула шею из стороны в сторону – хрустнули шейные позвонки.       «- Мда… скоро и без зубов останешься - спасибо, подбодрил.»       Открыла глаза я с ощущением де жа вю: те же красно – оранжевые краски заката, тот же плащ, на котором я спала, когда первый раз осталась с отрядом на ночлег, те же лица, которые мелькали передо мной последние пару дней. Не сон, значит.       Опечаленная этим фактом, я приподнялась на локтях и попыталась сесть. Неудачно оперевшись на ладони я зашипела от боли в кисти. Точно - мне же, вроде как, её сломали, а болит не так сильно. Оказалось её уже успели забинтовать и положить какой-то компресс из трав. На запах вроде бы ничего так, терпеть можно. С горем пополам приняв сидячее положение, я посмотрела в сторону, где раздавались голоса мужчин. Они сидели как и в тот вечер, когда я пыталась от них улизнуть: на бревнах у костра; кто тихо переговаривался между собой, кто громко смеялся, а кто сидел с каменным лицом ( думаю вы догадались, о ком я). И только Бильбо и старик сидели молча и слушали рассказы остальных, похлебывая кашу из своих тарелок.       Услышав, как я разминала свои косточки и шуршала плащом, мужчины обернулись в мою сторону. Почувствовав себя под пристальными и, частично, презрительными взглядами, мне захотелось свернуться в комок и накрыться плащом до подбородка. Такое ощущение, что у меня что-то с лицом не так, ну или хвост вырос. Я продолжала сидеть неподвижно, пытаясь сообразить, что они от меня хотят и как мне вести себя дальше. Конечно, очень не плохо, что они спасли мне жизнь, и не один раз, но их обращение со мной, пусть и не знакомой, но всё же девушкой возмущало меня до глубины души.       Продолжая переводить взгляд с одного мужчины на другого, я решилась показать им, что с ножом и воплями я бросаться на них не буду:       - Эээ… добрый вечер, что ли. Я тут спасибо хотела сказать. И приятного аппетита, кстати, - бормотала я, заикаясь на каждом слове.       Выражения лиц мужчин немного смягчилось, но, в целом, не поменялось. Кое-кто из них, хмыкнув, отвернулись и продолжили общаться между собой, а кое - кто просто продолжил свою трапезу, не сводя с меня глаз (и опять догадайтесь о ком я).       Я не стала ждать, пока они соизволят пригласить меня на ужин или хотя бы выяснить, как я себя чувствую после такого стресса – встала на ноги, осмотрела местность: сегодня мы остановились на не большой полянке под холмом, окруженную высоким колючим кустарником. На холме расположилось невысокое дерево с кривыми ветвями и довольно редкой листвой.       Мне надо было побыть одной, хватит с меня приключений, постоянно сталкивающих меня с этими мужчинами. Выбрав место под деревом как наиболее романтичное для своих раздумий и жалости к себе, я направилась быстрым шагом на вершину холма. Подъем был довольно сложный: не смотря на не большой уклон, ноги скользили по траве - то ли обувь была не подходящая, то ли из-за того, что уже приближалась ночь и постепенно опускался ночной туман. На удивление добралась я без происшествий – коленки целы и меня никто не пытался сожрать или убить, уже хорошее начало. Я решила сесть так, чтоб мужчинам, сидящим позади, не было видно меня – мало ли опять им что-то не понравится, хотя по их виду было довольно ясно – им всё равно, лишь бы под ногами не путалась. Ну и ладно, больно надо.       Выбрав один из выглядывающих корней как удобное место для времяпрепровождения, я умостилась на него, спиной оперевшись о ствол дерева, как на спинку стула, одну ногу подтянув к себе, второй опираяась на землю.       С этого места открывался удивительный вид на закат: огромную хвойную часть леса, которую мы, судя по всему, успели пройти, пока я была в отключке, простиралась перед моим взором довольно далеко, окрашенная закатным солнцем в оранжевые тона. Высокие ели, покачиваясь с помощью легкого ветерка, прощались с солнцем. Небо было безоблачным, только кое-где уже мелькали серебром звезды, приветствуя ночь. Птицы потихоньку смолкали, допевая свои песни и готовясь к ночлегу. Эту картину не описать словами – её надо увидеть, чтоб оценить всё великолепие природы этого места.       Здесь, смотря на всю эту красоту, мне впервые не хотелось жалеть себя, не хотелось думать о чем либо, пытаться вспомнить хоть малейшую крупицу прошлого. Просто хотелось сидеть и слушать природу, как она общается между собой и как она пытается общаться со мной. Может это и прозвучит глупо, но тут мне всё казалось живым, в прямом смысле слова: солнце подмигивает тебе, будто прощается с тобой на ночь, чтоб утром разбудить тебя коварным лучиком в лицо; легкий ветерок обдувает лицо, принося прохладу, словно предупреждая, что будет холодно - лучше замотаться теплый плащ; зеленая невысокая травка, развиваясь под потоками ветра, показывает тебе свой незатейливый танец, хвастаясь своей гибкостью; даже дерево, под которым я сидела, скрипело ветвями, жалуясь на своё одиночество и, наконец – то, встретил путника, которому изливает свою душу. Это было по истине волшебно. Впервые на душе у меня стало спокойно.       Нашарив в сумке пачку сигарет, я вспомнила свою первую неудачную попытку закурить там, в лесу, но не удержалась попробовать во второй раз. Достав сигарету и подкурив её, я спокойно пропустила дым в лёгкие. Странно, но удовольствия от этого никакого.       «Ну вот, и привычки старые отшибли»       Я улыбнулась собственным мыслям. Удивительно конечно, но я не очень – то и расстроилась из-за того, что курение мне не приносит былого удовольствия. Наоборот, в этот момент пришло осознание того, что к прошлой жизни мне не вернуться. Не знаю, с чего я сделала вдруг такие выводы, но что-то мне подсказывало - из меня нарочно выбросили все привычки и воспоминания прошлой жизни, чтобы я могла начать новую. Но зачем? Неужели там было всё так ужасно? И чем я заслужила второй шанс? И шанс ли это вообще, а может и наказание за содеянное? И почему здесь я каждый раз сталкиваюсь с этими бравыми воинами?       Сколько вопросов и ни одного ответа...       «Значит, если кому – то угодно, чтоб я пошла с ними, то так тому и быть. Возможно, по пути я найду ответы, на свои вопросы»

***

      Просидела я так, под деревом, пока последние лучи солнца не скрылись за горизонт. Затем я засобиралась обратно на стоянку, к моим спутникам, если они, конечно, согласны взять меня.       Спустилась я так же без приключений – краткими перебежками и местами скользя по траве, уже густо покрытой ночной росой. У костра ничего не изменилось, разве что у мужчин теперь вместо тарелок были трубки в руках. Стараясь не привлекать к себе внимание, я не спеша шла к своему плащу, надеясь быстро укутаться в него и уснуть. Но мой план не сработал – хотя никто и не обратил внимание на меня, когда я приближалась к ним, стоило мне сесть на плащ, как ко мне тут же подлетел Бильбо с тарелкой в руках, в которой уже была остывшая каша и что-то похожее на мясо в ней. Благодарно улыбнувшись ему, я удивилась такой заботе с его стороны, но не могу не признать – было приятно, что кто-то переживает за меня.       Пока я жевала, Бильбо сидел рядом, и я не упустила момент рассмотреть его более внимательно. В принципе он был довольно милым на вид – когда то опрятные брюки и свободная белая рубаха, красный пиджак, который уже успел повидать виды за время путешествия, рыжие, курчавые волосы и большеватые уши. И тут мой взгляд упал на его…НОГИ! Офигеть – огромные, волосатые ноги. ОЧЕНЬ волосатые ноги. Хотя, чему я удивляюсь – после чернокожих монстров и огромных собаковолков, обилие волос на огромных ногах это так – мелочи.       Увидев мои округленные глаза, уставившиеся на его ноги, Бильбо смущенно улыбнулся. Я постаралась больше не пялиться на них с дергающимся глазом, всё - таки не вежливо. Не важно, какие у него ноги, человек – то он хороший, судя по всему, а с ногами не повезло. Крупно не повезло. Но не мне судить. Я всё равно рада ему больше, чем кому-либо еще из этой кампании.       Пока я ела и рассматривала моего милого знакомого, к нам бесшумно подошел дедушка. Добродушно улыбнувшись, он присел рядом с Бильбо на камень и начал с ним беседовать. Я даже не стала слушать, о чем они разговаривали – я уже знала, что ничерта не смогу разобрать из их слов. Молча сидела и жевала, озираясь по сторонам.       Заметив, что я доела, старик кивнул собеседнику, указывая на меня. Я вопросительно выгнула бровь, не понимая, чем опять не угодила – вроде бы сидела молча и думала о своём. Бильбо подошел, забрал у меня пустую тарелку и, добродушно потрепав за плечо, пошел к остальным мужчинам у костра.       «Мне показалось или ему тоже более предпочтительно общество кого угодно, только не этих мужланов?» - саркастически подметил мой внутренний голос.       Старец похлопал ладонью по тому месту, где раньше сидел Бильбо, и я послушно уселась на него. Почему-то я прониклась к нему доверием с первой минуты. Он взял мою поврежденную руку, размотал, повертел, рассматривая опухлость и удовлетворительно покачав головой, замотал повязку обратно. Видно она помогает, ну и хорошо. Затем он, всё так же улыбаясь, достал из своей сумки, которую я не заметила сначала из-за того, что она была одного цвета с его балахоном, наливное яблоко. Я улыбнулась, вспоминая, как прошлой ночью он угостил меня таким же яблоком, показывая, что мы не враги.       Так же продолжая улыбаться, я взяла яблоко и кивнула дедушке. Он, взъерошив мне волосы на макушке, что-то сказал, улыбнулся и пошел на своё место у костра. Наверное, доброй ночи пожелал.       Спрятав подаренное яблоко в сумку, я вернулась на свой плащ. Укутавшись в него как гусеница, я еще долго пыталась найти удобное положение – то веточка колола в бок, то под поясницей камушек мешал. Походная жизнь явно не для меня – я соскучилась за одеялом и подушкой. Подложив сумку под голову и более-менее найдя удобное положение, я уснула.

***

«Ну почему опять? Что еще надо от меня? Ааааа….прекрати, хватит! Я останусь здесь! Я не буду больше задавать вопросы! Прекратите! Не надо! Хватит, прошу! Умоляю….» - сквозь сон кричало сознание.

      Не знаю, сколько я успела поспать, но проснулась я от того, что моё тело будто пронзил разряд молнии. Руки и ноги скрутило в судороге. Кончики пальцев словно обжигались, касаясь лица и шеи. Больше всего пришлось на спину и низ живота. Там меня раздирала такая дикая боль, что я уже готова была рассыпаться по кусочкам, лишь бы всё это закончилось. Я не могла даже закричать – легкие словно жгло огнем. Единственное, что мне удалось это встать на четвереньки – опереться на руки и колени, чтобы облегчить боль в спине. По спине, казалось, плавно водят раскалённой иглой сверху вниз, рисуя на ней, как на холсте. Приложив руку к животу, я почувствовала что-то липкое и вязкое на ней. Это оказалась кровь.       «Неужели, пока я спала, они успели прирезать меня?»       Я вцепилась руками в землю продолжая корчиться от невыносимой боли и не сразу почувствовала, как меня пытались подхватить под руки и поднять – всё моё внимание было сосредоточено на попытках если не унять приступы боли и судорог, то хотя бы свыкнуться с ними.       Когда чьи-то сильные руки всё же смогли оторвать меня от земли, уже стоя на коленях, я схватилась за плечи мужчины, которым оказался предводитель отряда. За его спиной с обеспокоенным лицом стоял старик. Они оба в полной растерянности смотрели на меня. Очевидно, они тоже не понимают что происходит.       Снова приступ агонии. Внутри моего тела будто плещется раскаленная лава, стремясь вырваться наружу. Разум начал затуманиваться, захлебываясь новыми порциями боли. С губ слетали какие – то слова, не знакомые мне, словно моими устами разговаривал кто-то другой. Услышав первые слова, которые я произнесла лицо старика исказила гримаса гнева. Он одним рывком оказался над моей спиной и задрал мне рубашку, руками стирая кровь и крича что-то.       «Да что происходит? Сколько еще можно? Отпусти, не мучай, умоляю…» - разум бился в панике, не понимая, что происходит, моля о том, чтоб это закончилось.       ... я потеряла счет времени. Я не знаю, как я могу находиться в сознании, испытывая такие муки. Возможно - прошел час, возможно - несколько минут или секунд, но боль начала отступать. Меня начало бить мелкой дрожью. Кровь маленькими ручейками стекала по моим бокам и ногам.       Подняв голову, последнее, что я увидела, перед тем как обессиленная провалиться во тьму, это две пары глаз – одни серого цвета, излучающие вселенскую мудрость, смотрящие со злобой и презрением, вторые – небесно-голубого цвета, такие красивые,и такие холодные, как лёд…       На окраине поляны, в тени костра, не спали только трое – крепкого телосложения мужчина в меховой шубе, девушка с окровавленной спиной у него на руках и пожилой человек с посохом в руке, изучая кровавые символы, обезобразившие спину девушки...