Потерять, снова найти и уже не узнать.

      Величие Горы можно было еще долго созерцать, но нашей целью было добраться до неё в кратчайшие сроки. Торин первым смог оторваться от любования Домом и отвёл взгляд, обращаясь к волшебнику:       — Гэндальф, где мы?       — На вершине горы Каррок. Это любимое место времяпрепровождения хозяина здешних мест. Поторопимся, чтоб застать его дома и попросить о ночлеге. Орки наверняка пустились в погоню.       — Далеко нам идти? — вмешалась я в разговор. Желание упасть прямо здесь и отсыпаться пока пролежни не появятся было довольно сильным.       — Если выступать немедленно и идти без остановок, то к позднему вечеру доберемся. Хотя я бы рекомендовал остановиться на ночлег и тем самым убить двух зайцев одной стрелой: восстановить силы и наведаться по полудню к моему знакомому, соблюдая правила гостеприимства. Что ты скажешь, Торин?       — Спускаемся. Фили, Кили, идёте вперед — на разведку.       Братья незамедлительно покинули нас, выполняя приказ дяди. А на сборы остального отряда было выделено несколько минут — Торин взглядом пересчитал всех и позволил Оину перевязать раненым Ори, Дори и Бомбуру несколько особо глубоких порезов. Остальные в это время поправляли мечи в ножнах, на случай непредвиденных обстоятельств. Рука Торина всё еще лежала на моих плечах, отчего я почувствовала себя несколько неуютно. Конечно когда Торин был рядом я чувствовала себя более уверенно и в полной безопасности, но подобный жест несколько меня смутил, ведь еще совсем недавно мы терпеть друг друга не могли и не упускали возможности поскандалить. Что-то здесь явно не так — что-то изменилось в Торине. Да что скрывать — во мне тоже: к Торину меня тянуло уже не только любопытство. Что-то в нём зацепило меня — от его голоса по телу бегали мурашки, а от малейших прикосновений в голове как шаром покати.       «Сейчас не время. Потом. После похода разберешься. После!»       Моя не настойчивая попытка скинуть руку Торина, была расценена совсем не так, как было на самом деле — Торин еще крепче прижал меня. Снова переведя свой взгляд на меня он принялся бегать глазами по моему телу. Мягко говоря это мне не понравилось, а от скверных мыслей в голове щеки залились румянцем.       — Ты ранена?       — А? Нет-нет. Я в порядке, — я чуть не стукнула себя по лбу за такие мысли. Он просто проверял наличие ран. Дура!       — Идём, — Торин, оставив меня, первым направился к ступеням, на ходу еще раз осматривая всех и раздавая указания.       Оин успел закончить перевязку и гномы выдвинулись вслед за узбадом. Спуском со скалы была винтообразная лестница, обвивавшаяся вокруг основания горы. Так же он был не очень безопасным — ступени обросли мхом, что делало их слишком скользкими. Я шла почти самая последняя — Бильбо шел следом за мной, замыкая цепочку. Спереди слышно было как чертыхаются гномы, а Торин призывал к осторожности и не спешности. Этот переход очень сильно напоминал Мглистые горы, потому для своей же безопасности я так же цеплялась одной рукой за выступы в стене для подстраховки. Шли мы довольно медленно, потому как перед каждым шагом нужно было проверять нижнюю ступеньку — где наименее влажный мох и соответственно более устойчивое место для ноги. Бильбо бесшумно следовал за мной шаг в шаг, изредка шмыгая носом.       — Заболел?       — Нде зндаю. Похоже нда тно, — прогундосил хоббит.       — Не вовремя ты.       — Извинди, как-то нде пондумал, — раздражительность Бильбо я списала на его простуду, потому не стала отвечать, а молча продолжила плестись дальше.       Вскоре мы достигли конца винтовой лестницы. Каррок стоял посреди небольшой поляны в гуще леса. Кругом возвышались многовековые дубы, сосны, ели. Кое-где под ними маячили кусты с черными и красными ягодами. В их съедобности я сомневалась, потому решила сначала выяснить у местных обитателей — гномов — насколько безопасно будет их есть.       Только со своими вопросами мне пришлось подождать: Кили и Фили, успев разведать местность и объявив о полном отсутствии опасности принялись обустраивать костер и места возле него. Пока мы ползли по лестнице один из орлов, доставивших нас сюда, успел принести тушку особо крупного кабана или барана и сделав круг над нами удалился. Более детально о происхождении туши установить не получилось, поскольку Двалин и Бофур уже принялись освежевать её.       Остальные гномы даже без указаний Торина сразу нашли себе работу: накололи уцелевшими топорами дрова, принялись подготавливать подобие подстилок из опавшей хвои и обустраивали прочие удобства для ночлега. Я тоже поспешила найти себе занятие, потому схватив хоббита под руку потащила его собирать хворост. Заодно выведаю у него о местной растительности.       — Бильбо, а что это за ягоды? — мы подошли ближе к кустам и принялись собирать хворост.       — А?       — Ягоды, спрашиваю, есть можно? — хоббит очевидно вообще не обращал внимание на окружение, зациклившись только на своём пошатнувшемся здоровье. Хотя выглядел он и вправду не очень — наверное здорово простудился.       — Ндаверндое. Я нде очендь пондимаю в дних, — и смачно чихнул.       — Мда. Ты совсем плох. Подожди меня здесь, я спрошу у гномов, — я аккуратно кинула к ногам хоббита хворост, который успела насобирать и бегом направилась к стоянке.       Пока я летела к гномам, Торин и Глоин заметили меня и поспешили мне на встречу, доставая на ходу мечи.       — Стойте! Отбой тревоги, — я остановилась в паре шагов от них и перевела дыхание.       — Где Мистер Бэггинс? — Торин похоже пропустил мимо ушей мои слова.       — Да в порядке он. Ждёт меня. Я просто спросить хотела, чтоб два раза туда-сюда не бегать.       — Ну. Спрашивай.       — Сомневаюсь, что ты сможешь ответить, — упрекать Короля в незнании чего-то было неудобно, но и вправду откуда его могли интересовать такие мелочи.       Глоин, наверное уловив ход моих мыслей, сплюнул, чертыхаясь из-за ложной тревоги и развернулся в сторону стоянки, возвращаясь к делам насущным. Торин провёл его взглядом. А я переминалась с ноги на ногу, не зная как перевести тему и не задеть чувства узбада. Король первым нарушил затянувшееся молчание:       — О чем ты хотела спросить?       — Э-э-э… Я думаю, что с моими глупыми вопросами мне лучше обраться к Оину или Дори, — стушевалась я.       — Вот как? Думаешь — если я королевских кровей, так ничем кроме золота и короны не интересуюсь? — грубый сарказм в его голосе никак не обрадовал меня.       — Нет, конечно. Просто, — я запнулась; а в принципе — что мне терять? Не о личном же я буду спрашивать, — Бильбо приболел, а я хотела узнать можно ли ему чай из вон тех ягод сделать, — я указала пальцем в сторону, где хоббит ждал меня вот уже добрых десять минут. Торин смерил меня вопросительным взглядом — наверняка он ожидал другого вопроса. Через минуту его глаза потеплели, взгляд смягчился, а на лице появилась ухмылка.       — Можно, Рики, можно.       — Точно? — переспросила я на всякий случай и получила утвердительный кивок поспешила смыться подальше.       — Спасибо. Ну я тогда пойду, — не дожидаясь ответа я почти бегом помчалась обратно к Бильбо. В голове не укладывалось — почему в спокойной обстановке, когда скандалить нам не о чём, рядом с Торином у меня высыхали остатки разума, деревенел язык и безобразно потели ладони. Меня не покидало ощущение, что Торин нарочно провоцировал меня на грубости — сколько раз он видел в моих словах некий подтекст, якобы повёрнутый на его титуле и родословной. И словно каждый раз ошибаясь в своих подозрениях моментально успокаивался и менял гнев на милость. Да что за муравейник у этого гнома в голове?       Погруженная в свои мысли я не заметила, как дошла до места, где оставила Бильбо. Хоббит успел уже насобирать довольно много хвороста — оставалось только дотащить его к костру.       — Я уже ндумал, что ты забыла про мендя, — ворчал Бильбо, пока я помогала ему набрать сухие ветки в руки.       — Просто задержалась. Ты иди, я еще пособираю ягод — лечить тебя буду.       — Ты уверенда? Оставить тебя тут однну?       — Иди, Бильбо, тебе нужно отдохнуть. На ногах ты так долго не протянешь. Попроси кого-нибудь поставить воду на огонь.       — Как зндаешь, — Бильбо кряхтя поплёлся в сторону лагеря. Конечно приятно, что хоббит готов был пожертвовать собой, только бы я не осталась одна посреди леса, но я не могла себе позволить загружать его работой в таком состоянии.       Я присела около невысоких кустов с чёрными ягодами. Выпустив рубашку из штанов и подвернув её, подхватывая узлом, я принялась неспешно перебирать пальцами по веткам растений, постепенно наполняя подобие кармана, полученного из низа моей рубашки.       — Не собирай слишком мягкие — они переспевшие и дадут горечь. Лучше ищи упругие и с синеватым отливом, — снова Торин испугал меня, бесшумно подкравшись со спины. Я чуть не выронила все добытые ягоды, подрываясь на ноги.       — Я точно умру раньше, чем мы дойдём до дракона, если ты так дальше будешь продолжать!       — Что продолжать? — удивленно поднятые брови и выражение лица узбада говорили о том, что он искренне не понимает о чем я говорю и почему злюсь.       — Вот так пугать меня!       — Я даже не старался тебя напугать. Просто ваши человеческие уши не способны воспринимать что-либо тише крика чайки.       — Пф, — я демонстративно отвернулась и продолжила своё занятие, — Спасибо за комплимент!       Я думала, что Торин решит уйти, чтобы не провоцировать меня на дальнейшее развитие ругани, но он в очередной раз одновременно удивил меня и ошарашил: вместо того, чтобы проигнорировать моё недовольство и поспешить удалиться — он сел рядом и принялся вместе со мной перебирать ветки кустов, отправляя в мой узелок целые пригоршни черных бусинок, в лучах солнца искрящих синевой. Их цвет напомнил мне о копне самого Короля — тогда, когда я осмелилась рассмотреть его из-под тишка. Я невольно снова ими залюбовалась, попутно сравнивая с цветом ягод у меня в руке.       — Что с тобой происходит? — неожиданные вопросы были коньком Торина, потому я даже не удивилась, когда спустя пятиминутное молчание его голос прозвучал у меня над ухом.       — В плане?       — Тогда, когда Азог говорил на черном наречии. Что это было? — методично продолжая собирать ягоды и не отводя взгляд от них, Торин не торопил меня с ответом. Казалось вопрос был задан наобум: повезет — отвечу, не повезет — он так и останется висеть в воздухе.       — Если бы я знала, — поразмышляв несколько минут я искренне призналась в этом Торину.       — Что ты чувствовала, когда это происходило?       — Боль. Ничего кроме боли. Даже если бы вокруг меня плясали двадцать пять Азогов, я наверное не обратила бы внимание, — от такого сравнения лицо узбада немного напряглось, — Извини, я неправильно выразилась. Но, думаю ты меня понял.       — Несомненно.       Мы в неловком молчании продолжили заниматься собирательством. Мне казалось, что между нами висит напряжение — каждое слово могло обидеть, а случайный жест показаться слишком откровенным. Такие ощущения постепенно заполнили всю мою голову вопросами, которые я хотела задать Торину, но считала их либо неуместными, либо слишком вызывающими. В конце — концов я решила вести себя подобно узбаду:       — А ты как себя чувствуешь? Тебя здорово потрепали.       — Нормально.       — Ясно, — разговор явно не клеился.       Еще минута.       — Уф, — я всё-таки решилась высказать всё, что накопилось за это время, — Скажи, почему ты так себя ведешь? Не подумай, что я тебя отчитываю. Просто хочу понять тебя, — Торин закинул в карман жменю ягод и поднял на меня глаза. Они словно пронизывали меня, пытаясь выведать о чем я думаю. Иногда мне в прямом смысле казалось, что он умеет читать мысли.       — Что именно ты хочешь понять?       — Ну… Для начала я хочу понять как ты ко мне относишься, — Торин торопливо отвёл глаза, а я успела сто раз пожалеть о своей резкости.       — Что ты хочешь добиться этим вопросом?       — Я… Ничего. Мне еще надо поупражняться в дипломатии. Давай опустим это и забудем? — я на минуту задумалась, желая прояснить все неточности, но пришла к выводу, что лучше оставить всё как есть.       — Я не ставлю тебя выше или ниже любого из моего отряда. Пусть пошла ты с нами не совсем по своему желанию, но уже успела доказать свою… своё расположение. Это много значит для меня, — голос Торина отдавал холодными нотами.       — Кажется ты что-то недоговариваешь? — я решила раз уж я нарвалась на откровения, то надо идти до конца. Как угадать когда мы еще спокойно сможем поговорить.       — Ты упрекаешь меня в неискренности? — глаза узбада — небесно голубого цвета — начали приобретать синие оттенки — такие, когда он злится.       — Нет. Просто моя женская интуиция подсказывает, что ты хотел сказать совсем другое, — мой голос дрогнул. Я прямо ощущала, как Торин искрится от раздражения.       — Я сказал то, что думаю. Интуиция иногда подводит.       — Возможно. Но я останусь при своём мнении.       — Как пожелаешь. Могу теперь я задать тебе вопрос в лоб? - то, что Торин сначала спросил об этом меня слегка заинтриговало.       — Попробовать можно.       — Что ты будешь делать, когда… Когда закончится поход?       — Ну… Зависит от того, чем лично для меня он закончится. Меня до сих пор мучают сомнения.       — Зачем же ты пошла с нами?       — Потому что особого выбора у меня не было. Ты ведь тоже идёшь не просто так. Ты тоже хочешь получить потерянное. Только потеряли мы разные вещи, так сказать.       — В отличии от тебя я чётко осознаю чем может увенчаться поход. И в плохом, и в хорошем случае. А ты идёшь на ощупь, так сказать.       — Ты бы смог спокойно жить и ждать, когда Гора сама к тебе вернется и не нужно было бы затевать весь этот поход? — меня начинала злить дотошность узбада и его уверенность в том, что я поступаю глупо. В ответ на мою дерзость он смерил меня холодным взглядом, который в конце-концов смягчился, отчего я опять не могла понять что происходит с ним.       — Мы говорим о разных вещах.       — У которых одна и та же суть, — мы уже минут пять как просто беседовали, а «карман» был полон сочных ягод. Я поднялась на ноги, считая разговор оконченным.       — Рики, — Торин тоже поднялся следом и успел взять меня за руку прежде, чем я хотела пойти к остальному отряду, — Я не считаю тебя и твои мысли глупыми. Я просто хотел сказать, что после похода не стоит ставить точку в нашем общении. Ты всегда сможешь рассчитывать на меня, — сделав паузу он поспешил добавить, — И на остальных тоже. Мы — гномы — слишком высоко ценим дружбу.       — Я услышала тебя, Торин. Можно смело считать тебя другом? — я непроизвольно улыбнулась. Он не ненавидит меня — уже хорошо. Очень хорошо.       — Можно. Остальных тоже, я думаю.       — Они не так часто раздражаются от моих выходок, — я сжала руку Торина, в попытке показать, что я не в обиду ему это говорю, а узбад, к моему полному удивлению, впервые наградил саркастическую шутку улыбкой.       — Они просто лучше воспитаны, — бросил в ответ Торин.       После такого разговора напряжение между нами лопнуло, как мыльный пузырь. Одарив друг друга искренними улыбками, мы медленно побрели к остальным. Уловив момент, я попутно выспрашивала у Торина о Горе. Он охотно отвечал и рассказывал интересные истории из жизни Эребора и в самых ярких красках расписывал богатство Горы. Затрагивать события после нападения я не решалась — взгляд Торина, когда он рассказывал о всех красотах Эребора был таким тёплым и нежным, а глаза просто светились. Такого Торина я еще не видела и хотела как можно дольше им любоваться.       «Любоваться?!»       Когда я поймала себя на этой мысли мы уже подошли к остальным гномам, которые во всю занимались готовкой ужина и подготовкой к нему. К счастью Торина сразу же окликнул Балин для очередного разговора-для-старших, а я незамедлительно направилась к уже кипящему котелку над костром. Размяв руками ягоды я закинула их все в котелок, попутно помешивая уложенным рядом на ограждающие камни черпаком. Найдя глазами Бильбо я подозвала его.       — Ты уверенда, что онди поммогут? — хоббит послушно протянул мне подобие деревянной чашки.       — Не очень, но по крайней мере хуже они не сделают.       — Нду ландно, — Бильбо опять чихнул.       — Откуда у тебя такая чашка? — я протянула хоббиту приготовленный ягодный чай, и только сейчас заметила, что поверхность чашки была очень гладкой, как будто её только выстругали, а к аромату чая добавился приятный запах свежесрубленной древесины.       — Бифур сообразил из влажндых бревенн.       — Оу, умно. Пей, пока горячий.       — Спасибо, Рики.       Только я успела снять котелок с огня и поставить его на один из камней, как рядом мелькнула непослушная каштановая шевелюра одного из братьев.       — Что ты тут наварила? Пахнет изумительно! — Кили попытался макнуть палец в котелок, за что сразу же получил половником по макушке.       — Что ты как дикарь? — осадила я брата.       — Мне еще не досталась посуда! Бифур же не станком работает, — надулся Кили.       — Потерпишь.       — Злюка.       — От такого же слышу!       — Всё-всё, — походу мой грозный вид заставил Кили ретироваться подальше.       Пока я ревностно оберегала своё варево, Бофур успел закинуть на подобие вертела целого кабано-барана и начал неспешно прокручивать тушу, попутно отгоняя истекавших слюной и особо изголодавшихся Бомбура и Кили.       Ожидая ужин, каждый погрузился в свои дела: Двалин привычными движениями затачивал свои топоры, чудом уцелевшие; Балин, Ори и Дори, получив свою порцию чая уселись обсуждать что-то из древних легенд гномов; Фили и Кили всё не находили себе места и шарились туда-сюда, пока Торин не шикнул на них — те послушно уселись на одно из бревен и принялись травить друг другу шутки; Бифур уже закончил стругать последнюю чашку, которая досталась мне и начал высекать что-то значительно больших размеров. Отвлекать его вопросами мне совсем не хотелось, потому я молча уселась рядом с хоббитом, улучив минуту покопаться в себе — причиной тому был Торин.       Узбад сидел с краю ото всех и покуривал трубку, держа во второй руке чашку с чаем, которым я лично поспешила его угостить. Весь его внешний вид просто кричал о том, что он не желает ни с кем общаться в данный момент, погруженный в свои мысли. Если бы не игра света огня на его лице — легко можно было бы спутать со статуей.       Продолжая сверлить его взглядом, совсем не беспокоясь о том, что кто-то может заметить, ко мне возвращались мысли, которые я старательно отпугивала подальше.       — Ну, ребята, налетай! Дамы вперед! — Бофур нагло втиснул перед моими глазами подобие тарелки с ароматным куском мяса.       — Ого! Спасибо, маэстро! — я улыбнулась гному до ушей и со всей страстью принялась уплетать свою порцию.       Через несколько минут было слышно только чавканье некоторых гномов, которые умудрялись заглушить даже звуки журчащего водопада.       «Стоп, водопад?!»       — Тут рядом есть вода? — я упёрлась взглядом в Ори и Оина — насколько мне вспомнилось они ходили за водой.       — Да. Тут в нескольких шагах озеро. Жалко рыбы там нет — одни мальки, — с явным разочарованием в голосе ответил Ори.       — М-м-м, интересно, — как я поняла, никто не потрудился узнать, что я имела ввиду, спросив о воде. Надежда освежиться и смыть с себя всю грязь и кровь, от которой тело в прямом смысле слова начинало чесаться, покинула меня напоследок помахав ручкой.       Вспоминая свой последний банный день со всеми вытекавшими из него последствиями я не решилась сама отправиться купаться — ярко оранжевые краски неба и отсутствие солнечного диска в поле зрения говорило о том, что с минуты на минуту солнечный свет сменится серебристым заревом луны. С поникшим настроением я дожевала свой ужин и принялась придумывать, чем себя занять.       — Я провожу тебя, — Торин уже направлялся ко мне. Такое настойчивое стремление узбада оказаться со мной наедине немного пугало, но от редкой возможности искупаться я отказываться не собиралась ни под каким предлогом.       — Спасибо, — я поднялась с насиженного места и последовала за Торином, пробираясь сквозь густые кустарники.       Слух меня и вправду не подвёл — уже через несколько минут мы вышли к озеру. На подходе к нему уже ощущалась прохлада от воды, а от предвкушения ощущения чистой кожи и волос я готова была на ходу раздеться. Только впереди шагающий Торин удерживал меня проделать задуманное и с разгону сигануть в воду.       Выйдя на небольшой берег озера, усеянный мелкой галькой я в который раз поразилась природой Средиземья: вода была словно зеркальная гладь, а по остальному берегу, почти в воде, росли ивы, спустив свои косы к берегу. Густые заросли камышей только придавали шарма всей увиденной картине — словно меховой воротник, обнимали по краю озеро, придавая ощущение защищенности от лишних глаз.       — Долго будешь любоваться? — Торин посмел оторвать меня от восторженного обзора территории.       — Мне в одежде купаться? — как я поняла, узбад не спешил покинуть берег, а мысль о том, что он будет таращиться на меня обнаженной отразилась густым румянцем.       — Оставить тебя одну я не могу — сама знаешь, чем это обычно заканчивается. Я отвернусь, только давай недолго, — и в подтверждение своим словам он сел на камень спиной к озеру, держа взгляд строго на заросли кустов и камышей, откуда мы вышли несколько минут назад.       Я еще поколебалась пару секунд, наблюдая за узбадом. Но потом удостоверившись, что Торин сидит неподвижно и даже не делает попыток подглядывать — смело скинула с себя одежду и с разгону забежала в воду.       Вода оказалась более прохладной, чем я ожидала, но поплавав несколько минут я согрелась и сразу принялась отмывать засохшую грязь вперемешку с кровью и комки пыли из волос. Управившись за несколько минут, я еще немного поплескалась в воде и поспешила на берег, пока не остыло тело. Только когда я потянулась обратно к своим вещам и уловила слегка навязчивый запах пота, сообразила что купание было совсем бессмысленным. Размышляя над дальнейшими действиями и придя к единственному решению, я осмелилась обратиться к Торину с несколько щекотливым вопросом:       — Торин, можно снова одолжить твой плащ? Я бы хотела освежить и одежду.       Узбад еле заметно вздохнул, встал и стянул с себя шубу. Вот только он не протянул её мне, а положил на камень, следом снимая свой камзол. Под ним оказалась такого же глубокого синего цвета туника, которую Торин тоже снял, но уже протянул мне не оборачиваясь, оставаясь стоять на месте в одной синей рубахе. Откуда такое помешательство на синем цвете я решила выяснить потом — при менее стеснительных обстоятельствах.       — Спасибо, — я натянула тунику, которая на мне смотрелась как платье. Разве что в плечах она была мне ну очень велика, отчего одно из них пришлось оставить оголенным — перешнуровать воротник я не осмелилась.       Быстро ополоснув свои вещи я развесила их на одной из веток ивы. Благо воздух был тёплым и по моим расчетам одежда не должна была долго сохнуть. Удостоверившись, что они не свалятся в воду, я направилась к Торину и присела перед камнем на котором он сидел.       — Если хочешь можешь тоже искупаться — я не буду подсматривать, — в подтверждение своим словам я закрыла глаза, поудобнее устроившись и погрузилась в пока что несбыточные мечты.       Сзади послышалось шуршание одежды, а после минутной паузы и плеск воды. Не сумев сдержать себя я приоткрыла один глаз и тут же пожалела об этом — не в силах сдерживаться, я залюбовалась открытым видом торса узбада. Рельефные мышцы на спине и руках Торина бугрились и искрились силой от малейшего движения, пока он смывал грязь с них. Ни грамма лишнего, ни одного недостатка я не сумела найти. Для уверенности я даже потёрла глаза — невозможно иметь такое шикарное тело и прятать его под столькими одеждами. Но не помогло — я всё так же созерцала точёную спину Короля.       — Нехорошо нарушать обещания, — в пол оборота кинул Торин.       «Где он прячет свой третий глаз, чёрт подери?!»       — Извини, соринка попала, — я поспешила отвернутся — так было надежнее, что я не продолжу пялиться на него. Сзади послышалось, как беззлобно хмыкнул Торин.       Я продолжала сидеть подобно Торину и напевала мотив внезапно вспомнившейся песни. Пока я судорожно пыталась воспроизвести её в голове, узбад так же успел ополоснуть верхние одежды и уселся рядом в одних штанах. Я осторожно повернулась и опустила глаза. Надо ли говорить о том, что у меня от такой близости и вида Торина перехватило дыхание, а стадо мурашек беспорядочно носились по всему телу?       — Что тебя так напугало? — нарушил молчание Король.       — Напугало? Скорее удивило, — хорошо, что уже начало смеркаться и мою пунцовую физиономию было не так хорошо видно. Еще пара минут и я готова была вспыхнуть как факел.       — Так что же удивило? — Торина явно забавляло заставлять меня краснеть. Какое острое зрение у гномов, даже в темноте, я знала не по наслышке.       — Вспомнила кое-что. Уже вылетело из головы, — мне надо было срочно отвлечься.       — Как знаешь.       Мы продолжили сидеть и наблюдать за небольшим водопадом, пускающим маленькие волны по озёрной глади. Жар от близости Торина буквально обжигал мою кожу, но я не торопилась отстраняться от него — в сумерках становилось всё более прохладно. Я слегка поёжилась от контраста температур и это не ускользнуло от Торина — он повернулся ко мне и поправил сбившуюся вниз ткань на плече. От прикосновения его пальцев к моей коже я непроизвольно вздрогнула и отшатнулась. В ответ Торин только вопросительно поднял одну бровь. Я же поспешила придумать оправдание себе. Именно придумать.       — У тебя пальцы холодные.       — Правда? — ухмылка Торина означала то, что мои слова его сильно позабавили.       — Может это у меня кожа холодная, — я поспешила снова оправдаться. Ни в коем случае ему не следовало знать, что именно со мной происходит.       — И правда — у тебя губы синие, — Торин потянулся к моему лицу, но не к губам, как я ожидала, а провел пальцем по едва налившемуся синяку на скуле. Я поспешила убрать руку узбада, больше для его безопасности, чем от легких болезненных покалываний от его прикосновения.       — Болит.       — Ты очень смело и умно поступила. Признаться честно — я не ожидал от тебя такого. Да и вообще ты не переставала меня удивлять и дальше.       — Например когда пыталась подставить собственную задницу? — прыснула я.       — Я сделаю вид, что этого не было.       — И на этом спасибо. Только сейчас понимаю как это глупо было. Очень глупо, мягко говоря.       — Всё приходит с опытом. Может по другому мы бы и не дотянули до прихода Гэндальфа, — Торин чуть поддался назад, опираясь спиной на камень, — Что было — то прошло. Просто сделай выводы и постарайся не повторять своих ошибок.       — Таких точно больше не повторю, — ухмыльнулась я и неожиданно чихнула.       Торин вопросительно посмотрел на меня, потом молча потянул за плечи, заставляя снова облокотиться на него как тогда, в пещере гоблинов.       — Не хватало еще и тебя лечить. Вы — люди — весьма неустойчивы к простуде, — словно оправдываясь сказал узбад.       Внутри меня всё перевернулось с ног на голову: сердце стучало в районе затылка, желудок будто ухватился за легкие не давая им шанса на малейший вздох, кожа плавилась от рук узбада, обхвативших меня вокруг талии, а по голове как огрели увесистым бревном. Торин-же, казалось никак не отреагировал — ровное дыхание щекотало ухо и оголенное плечо и развивало успевшие подсохнуть волосы, сердце размеренно стучало в груди, отзываясь в моём теле дрожью, а руки уверенно держали меня в попытке согреть.       Спустя пару минут наваждение прошло, внутри всё вернулось на свои места, а тело податливо расслабилось в руках Торина. В полусонное сознание снова ворвались мысли, которые я усердно заталкивала куда-то вглубь, но на этот раз я поддалась порыву, да и обстановка постоянно приводила меня обратно к ним.       — Торин, что происходит между нами? — я не осмелилась повернуть голову, продолжая смотреть перед собой.       — Что конкретно? — Торин если и был взволнован не меньше меня, то никак не выдавал это в голосе.       — Конкретно, — я запнулась, подбирая правильные слова, — Конкретно начиная с того момента, как я начала "разговаривать".       — Что тебя беспокоит?       — Твоё поведение со мной.       — Объяснись.       — Ладно. Забудь, — наверное Торин делал всё это без всякого подтекста, а я сама себе выдумала проблему и забивала голову.       — Я просто беспокоюсь за тебя.       «Что, блять?! Это Торин?! Орлы, вы ничего не перепутали?! Верните мне НАСТОЯЩЕГО Торина!»       — Объяснись.       — А ты быстро схватываешь, — Торин снова ухмыльнулся, отчего его дыхание еще сильнее обожгло кожу, — Ты девушка. А девушек надо защищать. Даже если они сами того не хотят. Так мы устроены — гномы.       — И о всех девушках ты так беспокоишься? — укол ревности от множественного числа «девушек» открыл мне рот раньше, чем я успела подавиться им.       — Нет, — твёрдый тон Торина говорил о том, что я его разозлила.       — Извини, это было не вежливо, — я поспешила исправить ситуацию. Торин молчал в ответ, а я изводила себя укорами и покрывая свой язык трёхэтажным матом.       — Ты говоришь на кхуздуле, но ничего не знаешь о нас.       — Что я должна знать? — разочарование Торина меня задело.       — Много. Мы отличаемся от остальных жителей Средиземья. Если я начну рассказывать тебе обо всех наших традициях, законах и порядках — мы просидим здесь до утра.       — А потом ты упрекаешь меня в незнании. Где мне черпать знания, кроме как не от вас? Вы единственные, кого я знаю здесь, а как пройти в библиотеку как-то не было времени узнавать. Да и прохожие были не очень дружелюбными, — мои слова вызвали улыбку у узбада. У меня отлегло на сердце.       — Ты права, извини, — после минутного молчания ответил Торин, — Узы брака священны и нерушимы у гномов-мы не разводимся и не женимся против воли. К чему я веду — как ты выразилась «беспокоиться о всех девушках» у нас не принято. Да и ухаживания у нас проходят не как у людей — гномки сами выбирают себе мужа, принимая ухаживания только того, кому ответило её сердце. После её ответа никто больше не смеет предлагать ей ухаживания. Можно назвать это неписанным законом или как тебе удобно будет. Если есть такая взаимность — их можно уже считать мужем и женой, потому как еще никогда сердце не предавало нас. Некоторые даже утверждают, что мы способны любить один раз — в случае отказа многие с головой уходят в любимое ремесло.       Я на минуту задумалась о словах Торина, а потом еле удержалась, чтоб не стукнуть себя со всей дури по лбу. Ну как можно быть такой дурой, скажите мне?       — Извини, я правда не знала этого, — только сейчас меня накрыло понимание сказанного.       «Что же тогда Торин делает? Предлагает ухаживания? Да я ж согласие не давала даже! Стоп, а с чего вдруг меня это волновать должно? Так, Рики, вдох-выдох, вдох-выдох. Прекрати везде искать скрытый смысл!»       — Теперь знаешь.       Внутри завертелся вихрь из всевозможных вопросов, догадок и мыслей. Я несколько минут успешно сдерживала их на самом кончике языка, старательно отгоняя подальше. Но в конце-концов, если так будет каждый раз, когда я буду в опасной близости от Торина, то уж лучше сейчас расставить все точки над "i". Надо решать проблемы по мере их возникновения, а не изводить себя и окружающих.       — Раз мы заговорили об этом… Давай чтобы между нами не оставалось вопросов. Твоё беспокойство что-то значит? — грудь Торина напряглась, а дыхание наконец-то (НАКОНЕЦ-ТО!!!) участилось.       — Думаю, вещи уже высохли. Нам пора, — Торин несколько торопливо поднял на ноги меня, встал сам и пошел собирать нашу одежду. Я же чувствовала себя неоднозначно — я злилась и на него, и на себя и вообще на всё, что было связано с Средиземьем.       Торин так же поспешно вернулся, протянул мне мою рубаху со штанами и отошел за спину. Я не мешкая стянула с себя временную одежду, на ходу отмечая знакомый запах табака, натянула свою и протянула Торину его тунику. Узбад так же быстро переоделся.       — Идём, — Торин уже сделал несколько шагов в сторону лагеря, когда я всё-таки вспомнила о своей упертости.       — Торин, подожди, — узбад замер и медленно повернулся ко мне, встретившись со мной взглядом, — Нам надо еще кое-что выяснить.       — Слушаю, — тон и вид узбада в одно мгновение стали твёрдыми и отстранёнными.       — Я спрашивала тебя без каких-либо намеков. Нам предстоит еще много пройти вместе. Не думаю, что недомолвки хорошо повлияют на наши дружеские отношения и в целом на поход. Нам нужно понимать друг друга.       "Только попробуй зареветь!"       — Рики, — спустя несколько минут повисшего молчания, Торин на выдохе произнес моё имя таким тоном, будто я сделала ему больно. Меня это дико напугало. Только я могу разрушить всё одними словами, даже и дня не проведя в мире и спокойствии с узбадом.       — Рики, — повторил Торин более твёрдо, — Даже если бы на твоём месте была другая, я не мог бы дать обещание. Не мог и потребовать его в ответ. Я уже говорил — гномы любят один раз. Потому преследуя цель, которая может стоить жизни, я не могу быть настолько эгоистичен.       — Дракон может быть уже мёртв, а Эребор свободен, — сама не знаю к чему я вспомнила слова Гэндальфа.       — Ты меня уговариваешь? — удивился Торин.       — Ни в коем случае, — мне стало как-то неуютно в собственном теле, — Просто хочу чтоб ты помнил об этом, когда встретишь именно ТУ.       Повисла минута тишины, после которой, переваривая всё произошедшее, я молча подалась к тропинке из сломанных веток кустов, через которые мы пробирались сюда. Торин последовал за мной.       Когда мы выбрались к костру, гномы уже расселись вокруг него и потягивали трубки, запивая чаем ужин. Бофур как раз заводил одну из своих задорных песен, а Фили и Кили устроили подобие плясок у костра. Торин как ни в чем не бывало сел рядом с Балином и тоже раскурил трубку, пуская кольца. Я стояла как вкопанная и полностью растерянная. На душе скребло как минимум десяток варгов.       Я присела на один из немногих камней вокруг костра, снова прокручивая разговор с Торином. Меня не покидало ощущение того, что я что-то упустила. Что-то было важное в нём, но оно так и не стремилось всплывать на поверхность. Из замешательства меня вывел Бифур, демонстрируя всем доделанную работу: гном собственноручно вырезал инструмент, похожий на тот, что я посеяла в пещере гоблинов. Где он только достал нити?!       — Рики умеет играть!       — Ну же, Рики, харош с кислой миной сидеть!       — Тебя дядя укусил? Хватит хмуриться — тебе не идёт! — Фили встрял в всеобщие уговоры.       — Действительно, Рики, порадуй слух старика более пристойными стихами, — с милейшей улыбкой Гэндальф протянул мне инструмент.       — Я не помню ни одной песни, кроме той, — лица братьев заметно погрустнели, а у остальных так и вообще ужас отражался в глазах от воспоминаний того вечера. Я точно что-то вытворяла тогда!       — Попробуй сосредоточиться. Ты же как-то вспомнила ту песню, — вмешался в общий гомон Торин.       Я последовала совету Торина и принялась перебирать нити. В попытках сосредоточиться, я с некоторым удивлением поняла, что пальцы уже сами по себе бегают по нитям, как заколдованные. Поначалу я то и дело сбивалась из-за шушуканья мужчин — теряла ритм, упускала слова. Мелодия получалась несколько грустной, но приятной на слух. Когда я более-менее приловчилась — гномы стихли и уставились на меня. Я, не обращая на них никакого внимания, закрыла глаза, а пальцы стали более настойчиво перебирают нити, выдавая нежные и чёткие аккорды.       — Красивая мелондия, — выразил всеобщее мнение Бильбо.       — Дайте мне пять минут, — я еще усерднее начала беспорядочно перебирать пальцами, кое-где выхватывая знакомое звучание. Спустя несколько минут наигрывая один и тот же отрывок в голове закрутился вихрь из знакомых слов. Не желая упустить момент, я заиграла громче, обращая внимание на себя и вложила всю душу в песню. Там за третьим перекрестком, И оттуда строго к югу, Всадник с золотою саблей В травы густо сеет звезды. Слышишь, гроздьями роняет небо Из прорех зерно стальное, Горные лихие тропы Покрывая пеленою. Дороги сплелись В тугой клубок влюбленных змей, И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло... Лукавый, смирись - Мы все равно тебя сильней, И у огней небесных стран Сегодня будет тепло. Там у третьего причала Сизый парус, парус белый, Делят небо от начала До рассвета рваной раной, Слышишь? Море омывает шрамы, Посыпает крупной солью Струпья цвета бычьей крови, Словно память древней боли. Дороги сплелись В тугой клубок влюбленных змей, И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло... Лукавый, смирись - Мы все равно тебя сильней, И у огней небесных стран Сегодня будет тепло. Там у третьего порога, За широкою ступенью, Верно шелковые камни, Бьется надвое дорога, слышишь? Правый путь ведет на пристань, Путь окружный – в горы, к югу, Но на свете нет дороги, Чтобы нас вела друг к другу! Дороги сплелись В тугой клубок влюбленных змей, И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло... Лукавый, смирись - Мы все равно тебя сильней, И у огней небесных стран Сегодня будет тепло. Тугой клубок влюбленных змей, И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло... Лукавый, смирись - Мы все равно тебя сильней, И у огней небесных стран Сегодня будет тепло.       На последнем аккорде сорвалось несколько струн, что послужило мне хорошей отмазкой от дальнейшей работы менестрелем. Голова начала гудеть и гномы с огромной неохотой отпустили меня спать.       Я поторопилась быстренько слинять от них и потоптала к заранее занятому моей сумкой месту. Устроившись поудобней и завернувшись в неведомо каким образом постеленный заранее плащ я начала забываться, но в голове настойчиво вертелся последний разговор с Торином. Уже сквозь сон чувствуя знакомый запах табака от меха, перед глазами замельтешили картинки недавних событий у озера.       Слова песни по кругу вертелись вместе с картинками всю ночь…       «Я что-то упустила. Что-то. Что?»