Потерять, снова найти и уже не узнать.

      — Кто здесь?       — Тиш-ш-ш-ше…       — Что…?       — Ты не уйдёш-ш-шь отсюда…       Хриплый голос от которого веяло могильным холодом. Густая темнота вокруг. Пошевелиться не могу. Легкие как наполненные водой. Тело горит. Боль.       — Что…Это…За…Место?       — Глупцы! Думали, что я не почувс-с-ствую…       — Отпусти!       — Ты принесеш-ш-ш-шь мне Его. Ты слиш-ш-шком слаба, чтобы сопротивляться!       — Покажись! Где гномы?! Гэндальф!       — Глупыш-ш-шка… Они не слыш-ш-шат тебя. Никто не слыш-ш-шит. Здес-с-сь только ты и Я.       Темнота проникала в разум. Я начала забываться. Неважно где я. Неважно кто ты. Я не могу сопротивляться.       — Вот так… Ты с-с-слаба… С-с-слишком с-с-слаба. Не с-с-сопротивляйся. Бес-с-смыс-с-сленно…       — Нет… Так нельзя…       — Отпус-с-сти…       Сгусток тьмы приблизился ко рту, прокрадывался в самое сердце.       Холод. Холод во всем теле. Тело скручивалось судорогами.       — Нет… Прекрати… Я. Не. Имею. Права. Сдаваться!       — Ты уже почти с-с-сдалась… Я верну тебе то, что ты ищеш-ш-шь… Только окажи мне ус-с-слугу.       Память.       Мне вернут память.       Предназначение?       Ловушка!       — Нет! Уйди! Я ничего тебе не отдам!       — Ты уже почти это с-с-сделала…       Огонёк. Маленький огонёк на ладони. Моё колечко. Три лепестка, три камня белее света луны.       — Только протяни руку… Отдай... И я помогу тебе…       Легкое покалывание на пальце. Огонёк вспыхнул ярче. Кольцо?       Поворачиваю ладонь тыльной стороной. Мягкий белый свет. Тепло.       — Не с-с-смей!       Свет всё ярче. Холод отступает. Постепенно меня окутывает, как в кокон, белёсое свечение.       Я в безопасности. Я защищена. Тьма наседает, с каждым разом яростнее бросаясь на прозрачную белую преграду.       — Нет.       — Что-о-о?       — Я. Ничего. Тебе. Не. Отдам. Убирайся!       — Я уничтожу тебя!       — Отпусти меня! Выпусти!       Вспышка света. Руку обожгло. Тьма ушла.       Свежий воздух. Тепло костра.       — Рики! Да очнись же ты!       Открываю глаза. Гэндальф и Торин с тревогой смотрят на меня. Резко сажусь, до конца не понимая что произошло. Реальность переплеталась со сном. Точнее мне казалось, что это не было сном.       У меня ушло несколько минут, чтобы спал морок. Как только я почувствовала что я снова в реальном мире и что никакого белого кокона вокруг меня нет, по правой руке побежали мурашки. Дыхание сбилось, как будто я заново пробежала марафон Ривенделл — Каррок. Поднимаю руку — ничего не изменилось: всё то же миленькое колечко, которое было на мне с первого дня моих воспоминаний. Три лепестка, три камня белее света луны. Пока я вертела ладонь, в попытках найти хоть малейший намёк на то, что увиденное происходило на самом деле, рукав рубашки немного приспустился.       — Ёшки-колотушки! — я как ошпаренная подорвалась с места.       — Что случилось? Повернись! — рука Торина мягко ухватила меня за локоть и потянула на себя.       — Рики. Расскажи нам, что произошло? — голос Гэндальфа был через чур встревоженным. Я начала растирать кожу на запястье, моля всех Богов, чтобы это оказалось очередной шуткой королевских племянников.       — Гэндальф… Я думаю, мне лучше показать, — повинуясь Торину я сделала полуоборот, придерживая рукой рукав, — Её ведь не было в первый раз?       На запястье красовалась новая татуировка: похожие иероглифы, как у меня на спине, были написаны в круговую, обвитые снаружи знакомым орнаментом полос с маленькими треугольными листочками. Сколько бы я не всматривалась в надпись — я никак не могла их прочитать.       — Это не язык Средиземья.       — С чего ты так решила? — Гэндальф подошел ближе и поднял к глазам мою ладонь. Затем отшатнулся, как орка увидевший.       - Я не могу её прочесть. Забыли про мою особенность? — последнюю фразу я закончила на кхуздуле, подслушав как сыпет ругательствами себе под нос Торин.       — Рики… Это… Как бы я хотел ошибаться, — волшебник непрерывно водил пальцами по рунам. Затем неожиданно подхватил посох и уперся навершием в центр татуировки, шевеля губами.       Ничего не произошло. Так и стояли втроём - я, передо мной Гэндальф, а сбоку Торин, всё еще не выпустивший меня из хватки.       — Гэндальф, объясни, пожалуйста, что происходит, — как всегда по голосу узбада невозможно было определить какие эмоции им движут.       — Это, — волшебник поднял мою руку, чтобы татуировка была перед нашими глазами, — Это — Язык павшего.       Повисло напряженное молчание. Торин еще сильнее стиснул меня. Мне даже показалось, что уже где-то хрустнула кость.       — Ты уверен? Этот язык позабыт вместе с именем его создателя. Откуда он мог появиться на теле Рики?!       — Ошибки быть не может, — Гэндальф выдержал взгляд узбада, который метал молнии.       — Мне объяснят, что это всё значит?! Когда вы уже начнёте учитывать, что я не знаю ничего о Средиземье! — я пришла в бешенство от того, что мужчины упорно избегали со мной разговаривать в подобных ситуациях.       "Обоги, когда же это всё закончится?! Мне полностью татуировками покрыться, чтоб наконец-то решить головоломку?!"       Гэндальф и Торин перевели на меня взгляд, словно решая, стоит ли мне знать об этом самом «павшем» или нет.       — Странно, но я не ощущаю Тьму. Я вообще ничего такого не ощущаю рядом с ней, — пробормотал Гэндальф.       — То есть, она чиста?       — По крайней мере — не изменилась со вчерашнего вечера. Не внешне, - оба перевели на меня задумчивые взгляды. Моё терпение громко треснуло по швам:       — Да ну вас, — я вырвала руку и пошла в сторону почти потухшего костра. Ну если мне не положено знать о чём-то, то хотя бы пусть не делают вид, что меня нет! Отошли бы в сторону пошушукаться — Торин же с Балином всегда отходят, когда у них важное совещание. Нет же — надо сначала меня в тупик поставить, а потом твердить какая я плохая и ни черта не знаю-не понимаю. Достало!       Я уселась на бревно, подхватила толстую ветку, лежащую рядом и начала ворошить угли. Несколько искорок закружилось в воздухе, будто вызывая следом за собой слабые ленты огня. Через несколько минут моих настойчивых попыток расшевелить огниво, у меня уже получился небольшой костёр, у которого уже можно было согреться. Судя по отступающим тёмным краскам на небе, сменяющимся бледно-голубым свечением, уже близилось к рассвету. Звёзды почти погасли, напоследок мигая последними бликами, обещая завтра снова появиться на небосводе.       — До рассвета чуть больше часа. Может подремлешь? — Гэндальф присел рядом, подхватывая несколько полен и подбрасывая их в костёр.       — Как-то не хочется, — отрешенно ответила я, глядя на огонь. Торин присел недалеко от нас и задумчиво покуривал трубку.       — Что ты видела? — теперь мы оба смотрели в одну точку. Так, как-будто разговаривали сами с собой.       — Я обязана вам всё рассказывать, или могу поступать как вы со мной? Сколько я буду ходить в неведении? — злость на них обоих накатила новой волной, как всегда проявившаяся во мне хамством. Хотела бы я иметь такую же выдержку, как у Торина.       — Ты никому ничего не обязана. Я просто беспокоюсь. Но если ты не хочешь говорить — настаивать не буду.       Я удостоила волшебника хмыком, означавшим что я не настроена разговаривать, тем более о своём сне, и подперла рукой подбородок, продолжая меланхолично ворошить угли. Кожа под татуировкой еще слегка покалывала, а ощущения полной пустоты внутри никак не хотело покидать меня окончательно — будто я в любой момент могу снова вернуться в Темноту. Честно говоря - я была не против еще поспать, но боялась даже закрыть глаза ненадолго. Потому и пялилась на костер, огненные язычки которого постоянно бегали в глазах и не давали им сомкнуться.       — Ты знаешь кто такие Эру и Валар? — голос Гэндальфа вывел меня из сонного состояния. Я вздрогнула и неуверенно кивнула.       — В общих чертах, — мои знания были до смешного скудными, но всё-таки кое-то из основного я знала по рассказам Балина и Гэндальфа.       — Тогда не буду тебе расписывать все переплетения их деяний. Ты хочешь узнать о павшем?       — Если это связанно со мной и новообретёной татуировкой.       — Настоящее имя павшего стёрто из летописей Арды. Если мне не изменяет память, имя величайшему злу в Средиземье — Моргот.       — Враг Мира?       — Твоя способность не перестаёт меня удивлять, — одобрительно хмыкнул старик.       — Сама иногда поражаюсь. Так что же сделал ваш павший? И почему я не могу говорить на его языке?       — Его язык мёртв, как и он сам, как его приспешники и порождённые им существа Тьмы.       — А орки?       — Остаточное явление, подкармливаемые последним оставшимся союзником Моргота — Сауроном.       — Почему он делает это, если его покровитель мёртв?       — Он находится в Безвременье.       — Это у вас называется умер? — от удивления и испуга я чуть не взвизгнула.       — Он один из Вала, поддавшихся своей гордыне. Его невозможно убить. Он часть Песни. Там, где он находиться нет времени и места. Можно назвать это вечным сном.       — Как тогда это появилось на мне? — я подняла руку, оголяя новую татуировку. От постепенного осознания что на мне оставил отметку один из «плохих парней» хотелось содрать кожу на этом месте.       — Он говорил с тобой? — волшебник тактично увернулся от вопроса.       — Я не знаю, что со мной разговаривало. Кругом была непроглядная, густая Тьма... Да. Он просил ему что-то отдать. Он давил на меня, — в горле повис ком, — Я почти сдалась… Он прав, я слаба. Он попробует еще раз.       — Как ты ушла от него?       — Не могу понять, был свет. Белый свет. Не такой, как от твоей Магии. Он был как облако — нежным, воздушным, обволакивающим, — в голове смешалось всё, что происходило со мной во сне. Я на несколько минут умолкла, выстраивая в одну цепочку всё, что могла вспомнить, как вдруг вспомнила самое главное, — Гэндальф, кольцо. Меня спасло Кольцо.       — Как?       — Посмотри на него, — я попыталась быстро снять колечко, но обожженная кожа под ним еще не успела зажить и местами даже прилипла к нему. Не в силах терпеть я сдалась и просто протянула ему руку.       Гэндальф осторожно взял меня за руку, первым делом посматривая на татуировку и незаметно пытался, как и я, проверить её подлинность. Наверняка он тоже надеялся на чью-то идиотскую шутку. Потом же всё-таки занялся кольцом. Он не переставал вертеть мою руку, держа один палец на переплетении трёх камней, опять что-то бормоча себе в бороду. Даже после того, как он ткнул к него кристаллом со своего посоха — ничего не изменилось.       — Этот круг снаружи, - он провел пальцем по второму кругу татуировки, который изображал переплетения лоз с листочками, - Это не из Тьмы. Они... Блокируют её? Нет... Что тогда? Смотри, Рики, - волшебник пальцем провел по нескольким листкам, потом перевернул руку и указал ими же на орнамент колечка. Листки были одинаковыми...       - Первый раз за всю мою жизнь я не знаю ответа. Ответа на то, что творится с тобой. Тьмы нет. Магии тоже. Как будто… Как будто ты есть что-то само собой разумеющееся.       — Что ты имеешь ввиду? — я потянула руку и волшебник послушно отпустил её.       — То, что в тебе ничего необычного. Если поставить тебя рядом с любым гномом, хоббитом или человеком, то… Я даже не знаю как тебе объяснить… То вы все будете одинаковыми — обычными! Обычными простыми существами. Данная мне Сила не может ошибаться — она не видит ничего в тебе. Она никак не реагирует на тебя.       — То есть, ты хочешь сказать, что я часть Средиземья? Никакой магии не было, чтоб стереть воспоминания и нанести мне татуировки? — Гэндальф утвердительно кивнул головой.       — Я нисколько не чувствую себя родной этим местам, — я перевела взгляд от волшебника обратно на костёр, наконец-то поделившись с кем-то своими размышлениями.       — Честно признаться — я тоже так думаю, но не могу игнорировать то, что вижу.       — Подъем! Десять минут на сборы! Живее! Живее! Бомбур — с тебя завтрак. Оин, Глоин — воды, — приказной тон узбада разносился на всю поляну и прервал наш разговор с волшебником. Подняв голову и увидев ярко-розовое небо над головой я улыбнулась. Общение с Гэндальфом, конечно, не сильно исправило ситуацию с моим беспамятством и внезапно появляющимися татуировками, но зато теперь я знала, в какую сторону направлять мысли и где искать. Хотя — лучше бы это и правда было бы кошмарным сном. Ничего незначащим кошмарным сном.       — Эй, красавица! Хватит мечтать, пошли покажешь свои ягоды — горячего хочется, — я опустила глаза. Братья уже стояли рядом со мной держа в руках деревянные миски, выструганные Бифуром.       — Идёмте, — ухмыльнулась я.

***

      — Мы уже пол дня идём! Гэндальф, ты говорил, что к обеду уже будем у твоего друга! — возмущались гномы.       Мы и правда пол дня брели сквозь лесную пущу по смутному очертанию тропинки. Вокруг слышалось пение птиц, ненавязчивый аромат цветов и свежести. Чем дальше мы уходили в лес, тем больше мне казалось, что я слышу какое-то подозрительное гудение и сладковатый запах.       — Терпение, мистер Двалин. Я не говорил, что путь близкий, но мы уже почти на месте.       Отряд продолжил идти без возмущений: некоторые ворчали себе под нос, кто-то завёл светскую беседу с соседом, ну, а кто-то пытался подкинуть мне гусениц на плечи. Как вы могли догадаться — Фили и Кили таким образом развлекались. И надо же было этой чёртовой гусенице попасться именно на моей ветке, когда мы собирали ягоды. На мой визг сбежалась вся гномья банда. Даже Бильбо, шмыгая носом, мчался с мечом.       — Еще одна выходка и я…       — И что? Будешь верещать, пока орлы не прилетят спасать тебя? — Кили не стеснялся меня подстёгивать, за что и получил подзатыльник.       — Что ты, братец — сразу испепелит тебя взглядом, — Фили не уступал в этом брату.       — Если у меня нет на вас управы, то может Двалин сможет вас угомонить? — судя по перекосившемся лицам братьев я поняла, что попала в точку и нажала еще больше, — Или сразу к Торину обратиться? — ехидную улыбку теперь невозможно было стереть с моего лица — у Фили и Кили от угрозы вытянулись лица.       — Ябеда.       — Не интересно с тобой, — оправившись, братья фыркнули и летящей походкой направились доставать Бильбо. Надеюсь он не слишком нервный сегодня из-за своей простуды. Хотя после моего лечения он стал чуточку лучше — по крайней мере уже можно разобрать что он говорит.       Спустя пару часов отряд уже шел молча. Темы для разговоров иссякли, да и язык уже не поворачивался — запасы воды, набранной перед выходом начинали заканчиваться.       — Торин, здесь ручей! — Ори и Фили смотались осмотреть местность за небольшим холмом, густо усеянным кустарником.       — Ведите. Привал десять минут. Набрать бурдюки под завязку — у Гэндальфа весьма относительное понятие недалекого, — раздражительность в голосе Торин не сумел скрыть.       Мы устремились вслед за нашими разведчикам, цепляясь за удивительно крепкие ветки кустарников, чтоб забраться на вершину холма. Преодолев подъем все облегченно вздохнули, когда сквозь заросли показалась голубая лента ручья. Вода поразительно тихо огибала камни и поваленные бревна, если бы гномы не сообразили осмотреться по сторонам — мы бы так и страдали дальше от обезвоживания.       Отведенные на привал десять минут уже давно прошли и пришлось снова работать на износ — мне в прямом смысле казалось, что я стёрла пол ступни минимум.

***

      — Ну вот мы и пришли. Учтите — Беорн необычный человек - он меняет шкуры. Ни слова о мясе или выделке кожи, — стоя перед огромным валуном, скрывавшим выход из леса, Гэндальф давал последние наставления. При слове о мехах и коже я невольно посмотрела на Торина. Как оказалось — не одна я об этом подумала: Торин долго сверлил взглядом в ответ волшебника, но всё-таки стянул шубу и протянул Нори — единственному гному, у которого неведомо как оказался походный мешок, в котором сейчас гремела наша посуда. Он умудрился и посреди леса что-то стянуть?       — Вовремя же ты нас предупредил, — Двалин был всегда солидарен со своим Королём. Гэндальф пропустил гномье недовольство мимо ушей и продолжил инструктаж.       — Он не любит чужаков, но орков ненавидит еще больше. Потому наша история сыграет нам на руку. Разбейтесь по парам. Бильбо, Рики и Торин — вы идёте со мной, — Гэндальф уже сделал шаг в сторону выхода, как решил добавить, очень выразительно смотря на узбада, — Говорить тоже буду я.       — Как скажешь, — ответил Торин и мы пошли вслед за волшебником.       За камнем оказался совсем другой пейзаж, вопреки моим представлениям о логове оборотня - там пещера, черепа, кости, тухлый запах и всё такое. Сначала из-за слепящего солнечного света ударившего по глазам после лесной тени, невозможно было толком разглядеть куда мы вышли. Дав мне с Бильбо пару минут свыкнуться с яркостью освещения, Гэндальф и Торин направились дальше по тропинке, вымощенной неотёсанным камнем.       Только чудом ни разу не навернувшись я не переставала вертеть головой, не веря своим глазам. По обеим сторонам от тропинки были разбиты грядки, огороженные невысоким белым забором. Кое-где из-под земли уже пробивались побеги. Чуть дальше грядки во всю пестрели зеленью и цветами. Только подойдя ближе я поняла что никакие это не грядки с овощами — самые настоящие клумбы, аккуратно разбитые по обочине небольшими полукругами. Аромат цветов был настолько опьяняющий, что закружилась голова. Мужчинам же, кажется, была абсолютно по барабану вся эта красота — так и шли с каменными лицами. Хотя Бильбо иногда и задерживался у особо пречудного цветка или растения, но тут же отрывался и шел за Торином и Гэндальфом, упершись взглядом под ноги.       Пока я шла и любовалась всеми красками природы, впереди пискнул Бильбо. Повернувшись к нему я увидела, что он припал к земле и держится за голову рукой, а второй пытается отмахнуться от… ОТ ОГРОМНОЙ ПЧЕЛЫ!!!       Так вот, что это было за гудение в лесу — отряд огромных пчёл, рыщущих по лесу в поисках мёда. Или чего-то более мясного! Несмотря на то, что она просто зависла в воздухе между мной и Бильбо и не пыталась сделать попыток к нападению, её торчащее жало наводило на меня просто холодный ужас. Сейчас как дернется резко — и прощай глаз, печень и пол руки.       Гэндальф потянул за плечо Бильбо, который еще больше начал отмахиваться. Только когда волшебник развернул его лицом к себе — хоббит немного успокоился. Пчела же, как ни в чём не бывало бегала по нам взглядом своих чёрных бусинок.       — Рики, идём. Она не причинит тебе вреда, если ты её не тронешь, — Гэндальф теперь пытался успокоить меня.       Не тут то было. Я вообще в принципе на дух не переношу жужжаще — летающую живность, а тут целый полосатый МОНСТР.       — Она на меня подозрительно смотрит, — мои глаза уже можно было искать где-то под ногами, а вмиг поседевшие волосы аккуратно выдергивать пучками.       Торин, картинно подкатив глаза, шикнул на пчелу в своей лучшей манере под неодобрительный взгляд Гэндальфа и подошел ко мне. Пчела только возмущенно затрепетала крыльями и улетела по своим медовым делам. Ну, я надеюсь, что она всё-таки предпочитает мёд.       — Идём уже, горе средиземское, — узбад подхватил мою руку и потянул за собой. Когда оцепенение спало и я начала самостоятельно перебирать ногами, я попыталась освободить руку, но Торин по джентельменски уложил её на изгиб своего локтя. Я не стала возражать — я уже была научена, что перечить узбаду себе дороже. Еще перекинет через плечо, или вообще свяжет.       Идти оказалось не так далеко, как я думала. Уже спустя пару минут вдали показался частокол, а за ним виднелась верхушка дома. Мы заметно прибавили в скорости, отчего у меня сбилось дыхание, когда мы в плотную подошли к забору. Правее были открытыми настежь ворота, куда Гэндальф свернул не спрашивая совета или одобрения. Нам ничего не оставалось, как последовать за ним.       Первое, что бросилось мне в глаза, так это огромный человек, ростом даже выше Гэндальфа на пару голов, который одним махом разрубал огромные поленья. Лицо его было покрыто густой каштановой бородой, такой же длины как и густые волосы за спиной, а жилистые руки, держащие топор говорили о трудолюбии и немалой силе тела, к которому прикреплены. Одеждой великана была шерстяной, не смотря на жаркий день — жилет кремового цвета и чуть темнее штаны, которые едва дотягивали до щиколоток. Обувь не удалось разглядеть — слишком высокой и густой была трава, но ко мне закралось подозрение, что её там совсем нет.       — Добрый день, хозяин! Моё имя Гэндальф, а это мои спутники — Бильбо, Рики и Торин, — по мере того, в каком порядке звучали наши имена, мы легко кивали в знак приветствия и обозначения личности, — Мы пришли с миром и хотели бы попросить о ночлеге, — Гэндальф принял ипостась самого милейшего дедушки во всей Арде. Ну прям как тогда, когда меня яблоками подкармливал — одно лицо!       — Говоришь — с миром? А почему тогда на вас уже успели пожаловаться? — ответил Беорн. Только сейчас я заметила за его спиной полосатую доносчицу. Мне показалось или она ехидно скривила свою морду?       — Мы не хотели причинить вред, если таковой имел место быть. Одна из моих спутниц не из здешних земель, потому приняла любопытство вашей подопечной за угрозу. Простите ей незнание и мне мою оплошность. Мы очень торопились найти убежище, убегая от преследования, — а заливать-то Гэндальф мастер.       — И кто же вас преследовал? Не орки ли? — мужчина поставил топор рукоятью вверх и облокотился на него. Казалось он либо не верит нам, либо насмехается.       — К сожалению — это так, — лицо Гэндальфа посерьезнело, а Беорн заметно напрягся.       — И как же вы могли нарваться на них, в этом лесу? Я лично присматриваю за ним и ни разу не натыкался на этих тварей.       — Это долгая история. Если желаете — я расскажу вам всё от начала и до конца. Она началась от маленького хоббичьего поселения, именуемого Шир…       После этого последовал получасовой рассказ о том, как Гэндальф и компания гномов добиралась до Шира и прочая прочая. Меня и саму заинтересовало начало похода. Было весьма забавно слушать, какие гномы порядочные гости а хоббиты радушные хозяева. Внимание! - это был сарказм.        По мере рассказа, Гэндальф добавлял к нашему числу еще по двое гномов, которые выходили из укрытия по сигналу волшебника, как и было условлено. Беорн слишком заинтересовался историей гномов, уже на третьей паре скомандовал выйти всем и пройти к нему в дом.       Идя к дому, Гэндальф не прекращал свой рассказ, при этом улыбаясь во все тридцать два. Очевидно этого он и добивался — Беорн пустил нас под крышу и пока не собирался нападать или выгонять. Зная мастерство Гэндальфа заговаривать зубы я не сомневалась, что его историй хватит на год вперед, а если еще и Балина подключить, то вообще можно спокойно жить до глубокой старости. Гномы же шли в гробовом молчании, удивленно пялясь на спину великана, изредка перешептываясь между собой. Мы с Торином шли в конце всей процессии и узбад нисколько не собирался выпускать мою руку, оправдывая это тем, что так я не вляпаюсь в очередное г… кхм, пардон… историю.       Жилье оборотня соответствовало его внешности и никак не клеилось с моим воображением. Дом был полностью деревянным — начиная от пола и заканчивая потолком. Вся мебель была так же огромна, как и её хозяин, но очень аккуратно выстругана. Туда-сюда сновали овцы, куры, козы. Я даже услышала сдавленное мычание с одной из комнат. Шли мы по подобию коридора, огороженного колоннами. Слева, между колоннами, было несколько дверей в остальные комнаты дома, а вот справа было подобие хлева: кругом раскиданы тюки с сеном и стояло несколько ведер с водой и кормушек. И опять овцы, куры и еще куча парнокопытных, я так поняла, живущих с Беорном под одной крышей. Это конечно мило, если бы не слабый запах животины и кое-чего ими производимое.       — Прошу, садитесь, — мы вошли в комнату в конце коридора, которая оказалось кухней. Я б такое стратегически важное помещение ни в коем случае не оставляла бы без двери еще и без замка, когда у тебя куча шкодливых зверушек, но кто я такая, чтоб указывать оборотню. Нравится — пусть живёт.       По кухне витал едва ощутимый тягучий запах мёда и молока. При воспоминании о том, кто является добытчиком мёда, я мысленно поклялась проучить стукачку. Например, перекрашу в голубой цвет.       — Берта, принеси сыр. Доли — хлеб, — в углу, оказалось, сидела пара собак. Животные сразу откликнулись на приказ хозяина и помчались в кладовую. Спустя несколько минут вернулись со связками в зубах — сыр и хлеб, как заказывали.       — Они дрессированные? — я не удержалась от любопытства. На мой, как выяснилось позже, бестактный вопрос Беорн ответил добродушной улыбкой, впоследствии громко рассмеявшись.       — Они понимающие, — отсмеявшись выдавил оборотень.       — Извините, — я потупила взгляд. Образовавшейся заминкой воспользовался Гэндальф, продолжая вещать о наших приключениях (да, он уже успел дойти до того момента, когда я появилась в отряде, умолчав некоторые подробности) и многозначительно косясь на меня.       — Следи за языком. Не всегда нужно говорить то, что думаешь, — утаскивая меня подальше от собеседников, Торин безо всякой злости отчитывал меня. Ну прям как ребенка, ей-богу.       — Ты тоже каждый день видишь огромных монстровидных пчёл, умных как людей собак и оборотня собственной персоной?       — Я видел и не такое.       — Ну конечно, — если он сейчас же не перестанет меня воспитывать, я пойду проверять понятливость собак. Пусть поищет потом свои сапоги или трубку.       Пока Беорн беседовал с Гэндальфом, попутно соображая обед, мы с трудом вскарабкались на табуреты и расселись за столом, в ожидании трапезы. Я была предусмотрительно зажата между Торином и Двалином — чтоб не болтать лишнего и в случае чего — мгновенной защиты со стороны мужчин. Ну или очередных нравоучительных лекций. Или подзатыльника. Мне еще ни разу не посчастливилось схлопотать по затылку, но мне иногда казалось, что мои соседи еле сдерживаются от подобного. Была бы я на месте Кили или Фили — уже б давно вся в шишках ходила.       — Угощайтесь, — Беорн поставил еду на стол, в то время как собаки, передвигаясь на задних лапах подавали нам тарелки, — А вас, Гэндальф, я прошу не прерываться надолго. Как вам удалось ускользнуть от орков и попасть в мой лес? Если верить вашему рассказу — к Железным холмам вам надо идти совсем другой дорогой, — гномы обеспокоено посмотрели на волшебника, но тот, не потеряв ни капли самообладания, продолжил как ни в чём не бывало. Сочинять он всегда складно, потому вскоре все расслабились и начали за обе щеки уплетать сырники и медовые лепешки, запивая молоком. Я тоже не удержалась и не стесняясь уничтожала всё, до чего успевала дотянуться. Заметив мой аппетит, Торин периодически подвигал ко мне тарелки или подавал сам, при этом ухмыляясь. Я поспешила реабилитироваться и стала значительно скромнее дегустировать блюда, исподтишка стаскивая у Двалина с тарелки блинчики, пока тот был увлечён спором о том, кто больше всего орков завалил.       — Ешь. На тебе совсем кожа да кости остались, — Торин долго не выдержал издевательств над другом, когда тот громко обвинил Фили в воровстве еды.       — Это и правда Фили! А я уже наелась, — я откинулась на спинку табурета и медленно поглаживала набитый живот. Вот же благодать — и наелась и братишкам нашкодила. А нечего было гусениц мной пугать! Бедные сами начинали верещать громче меня.       — Ну да, — Торин улыбнулся и по доброму потрепал меня по голове. Если бы я была кошкой — замурчала бы так, что стены затряслись.

***

      — …вот так мы оказались на пороге вашего дома, — закончил свой долгий рассказ Гэндальф. За окном уже стемнело, а молоко в кружках сменилось медовухой. Ну почти во всех — с подачи Торина и Балина мне, как «самой младшей и вообще девушке», предложили воду, кефир и молоко. Вода была невероятно вкусной.       — Интересно-интересно, — оборотень призадумался на минуту, после чего поднялся на ноги и уже на пороге кухни бросил напоследок, — Рассказанное вами никак не укладывается у меня в голове. Прошу прощения, но я должен проверить вашу историю, — Беорн запнулся, но всё-таки сказал то, что хотел наверное с самого начала, — Если в них хоть доля лжи — утром вас здесь быть не должно.       — Нам нечего бояться или скрывать.       — Я верю. Но проверю. Прошу никого из вас не выходить ночью за пределы частокола. А еще лучше не выходить из дома вообще. Доброй ночи, — не дожидаясь ответа Беорн покинул дом.       Я, конечно, опешила от таких заявлений, но прекрасно понимала, что они не беспочвенны: непонятно кто и откуда убегают от орков и шарятся по лесам, целенаправленно ища его дом. Я бы тоже заподозрила неладное. Но больше всего меня озаботило другое:       — Почему нам нельзя выходить из дома? Мы что — пленники? — вопрос был адресован Гэндальфу.       — Не забывайте, что я вам говорил — Беорн меняет шкуры. В шкуре животного им могут овладеть природные рефлексы и инстинкты. Это для нашей же безопасности, — вопрос задала я, но ответ Гэндальфа касался каждого, судя по тому, как он бегал глазами по гномам. На Торине взгляд волшебника задержался дольше, чем нужно было. О чём они вели безмолвный диалог я разбираться не собиралась.       Гномы изрядно захмелели и начинали нести чушь или затягивали непристойные трактирные песни, пытаясь отчеканить слова заплетающимися языками. Первым сдался Бильбо — извинившись хоббит пошел наугад искать себе постель. Как оказалось позже он уютно устроился на одном и тюков.       Я на трезвую голову не могла долго выносить общество гномов в таком состоянии, потому, когда к столу подошла одна из собак и начала неуклюже собирать тарелки — я решилась помочь ей. Ну и что, что животное — зато умнее многих будет. Быстренько собрав пустующие тарелки и чашки в стопки, мы в четыре руки и лапы дотащили их до таза, предназначавшегося для подобных дел. Должна вам сказать, что животное нисколько мне не мешало перемывать посуду — собака аккуратно счищала остатки еды в отдельный котёл и подавала мне новую партию приборов или посуды.       Аккуратно разложив протёртую посуду по местам, я устало облокотилась на кухонную тумбу. Собака уткнулась мне носом в ладонь, показывая свою благодарность. Совсем Беорн их загонял!       Я потрепала животное за ушком, отмечая насколько мягкой была длинная шерсть.       — Ты умница. Спасибо, что помогла, — шея ужасно затекла от одного положения и я откинула голову, чтоб размять её. Ну и чисто случайно задела банку на полочке. Правда, случайно!       Неуклюже пытаясь её поймать я уже было совсем выпустила её из рук, когда животное помогло мне носом удержать банку на краю ладони.       — Спасибо, — ответом было «Гав», что наверное переводилось как «не за что, обращайся».       Крепко взяв банку в руки, я не удержалась от любопытства и открыла крышку. Оттуда доносился знакомый терпкий аромат. Не в силах понять, откуда мне до боли знаком этот запах, я повертела баночку в поисках надписи — может я видела такое у эльфов?       «Kahvi»* — гласила надпись.       «Кофе? Кофе. Кофе-кофе-кофе. Знакомо. Очень знакомо. Кофе. Ко-фе.»       Я так и не сообразила, почему этот порошок вызвал у меня такую бурю эмоций, но я точно знала, что этот напиток был связан с моей прошлой жизнью. До беспамятства. Я перестала напрягать память, рискуя вызвать новые помутнения разума и боль, потому стала действовать по наитию. Но я точно знала, что с ним надо сделать. Не знаю откуда, но я была уверенна в том, что делаю.       — Можно? — я на всякий случай спросила у собаки, чувствуя себя немного глупо. Но всё же получив подобие пожатых плеч, на манер «ну хочешь — бери», я начала шарить по тумбочкам в поисках керамической посуды. После пары тумб с крупами и мукой я наткнулась на то, что искала — аккуратный маленький кувшин с длинной ручкой, узким горлышком и пузатым дном. К счастью огромная чашка тоже прилагалась в комплекте.       — Мне нужна вода. И огонь. Нет — угли. Мне нужны раскаленные угли. Или горячий металл, — я молилась про себя, чтоб собака меня поняла. Когда она потянула меня за рукав в сторону одной из комнат в коридоре, я незамедлительно пошла за ней, держа в руке кувшин с порошком и чашку.       Зайдя в комнату, я подумала, что это была кузница. Но странного вида каменная конструкция, от которой в потолок уходило несколько железных труб отдаленно напомнила мне печь. Рядом оказалось ведро с чистой водой. Как я потом догадалась — эта конструкция служила для обогрева дома зимой, в стужу.       Собака помогла мне раздуть мехами угли внутри специально вырезанного отделения в камне. Они были настолько огромны, а пружины такими тугими, что я едва бы сама управилась. Когда камень сверху едва покраснел — я поставила на него кувшин, непрерывно перемешивая порошок. Потом решила немножко обнаглеть:       — У Беорна есть пряности и сахар? — животное несколько удивленно на меня посмотрело. Я подумала, что для неё эти слова незнакомы, потому поспешила объяснить что я хочу, пока порошок не сгорел, — Сахар — для сладости, а пряности для вкуса. Есть что-то такое?       Мне показалось, что собака кивнула и ушла из комнаты, понимая что я хочу. Я удивилась, когда через минуту она зашла с маленькой корзинкой в лапах.       — Умница! Спасибо, — я поторопилась забрать корзинку и поставила на стол, рядом с камнем, — Извини, я не знаю твоего имени. Можно я буду звать тебя Умницей? — я ляпнула это на радостях, а животному судя по радостному лаю, очень понравилось данное мною имя.       — Ну, хорошо, Умница. Тебе идёт, — я похвально потрепала собаку по загривку.       Пока мы искали всё необходимое, ко комнате пошел горьковатый аромат, что означало, что порошок достаточно нагрелся. Я добавила туда медовую пыльцу вместо сахара и несколько приятно пахнущих измельченных трав, и залила всё водой. Спустя несколько минут, когда появились первые пузырьки, предвещая кипение, я убрала кувшин и вылила содержимое в чашку. Аромат просто сводил с ума, рождая в голове всё новые и новые способы приготовления, а руки почти тряслись, когда я торопливо поднесла чашку и сделала первый глоток.       «Блаженство… Не хватает только…»       Я спохватилась, думая что забыла сумку на привале, но она спокойно весела на пояснице. Я уже настолько с ней срослась, что не чувствовала небольшой тяжести. Потянув за ремень, чтоб отсек был под грудью, я нашарила рукой уже давно позабытую пачку сигарет.       — Как думаешь, можно будет на крыльце посидеть, Умница? — собаки уже не было в комнате, а судя по громкому топоту и несколько громким крикам — гномы устроили полноценную вечеринку в их стиле. Хоть бы едой не стали бросаться — нам же придется отмывать. Наверняка Умница пошла проконтролировать порядок в доме, её же за старшую оставили.       Я осторожно выглянула из комнаты в сторону кухни и убедившись, что если буду придерживаться колонн, то не попаду на свет и смогу преспокойно выйти на улицу. Так, прокравшись по коридору, я бесшумно отодвинула щеколду и выскользнула на крыльцо, прикрыв двери и предусмотрительно подложив сумку, чтоб не закрылась случайно и не создавала шум, когда я буду возвращаться.       Я достала сигарету, ловко подкурила спичками в одной руке и… И наслаждалась жизнью. Тот букет вкусов, который обволакивал язык невозможно передать словами. Горечь была не такая горькая, кислинка едва мелькала на фоне сладости от медовой пыльцы, а в сочетании друг с другом чуть ли не заставляли меня визжать от восторга. Я выпила пол чашки залпом, морщась от через чур горячей жидкости. Я сидела так минут двадцать и просто смотрела на небо, потягивая сигарету.       Кофе остыл и вкус стал еще более ярким. Уже не таким острым и возбуждающим, но вполне четко различимым. Я достала еще одну сигарету, к моему несчастью -последнюю, и повторила процедуру. Проталкивая побольше дыма в лёгкие и запивая его кофе я была просто счастлива. Этот напиток для меня точно много значил. Да чёрт возьми, до сих пор значит, если я приготовила его без каких-либо иструкций!       — Беорн просил не выходить из дома, — Торин как всегда бесшумно подошел и опустился со мной рядом на ступеньку.       — Насколько мне помнится, конечный пункт — забор. Спорим, он просто запугивал? — вдали послышался ужасный рёв, отчего у меня похолодело внутри, — Ладно, сейчас допью и пойду.       — Что это? Это Фили и Кили спаивают тебя? — Торин уже потянулся к моей чашке, но я вытянула руку и чтоб забрать её нужно было завалиться на меня.       — Это не медовуха. Тут ни капли алкоголя, — завизжала я, заливаясь хохотом от попыток Торина дотянуться до кружки.       — Дай сюда! Ай, это что еще?! — я слишком увлеклась и когда отталкивала Торина немного припалила ему руку.       — Извини, я не специально, — Торин успокоился и сел ровно. Я тоже села и уперла чашку на коленях, — Это сигарета. Не спрашивай, откуда название — я не помню. Просто знаю. Это как ваш табак, только завернутый в бумагу.       — Ты куришь?       — Не сказала бы. Изредка. Когда накипит или вот — с кофе, — я кивком показала на кружку.       — Кофе? — наверное здесь это какой-то редкий и особенный напиток, раз узбад не знал о нём. Вот только откуда я, простой человек, могла знать об этом напитке для меня стало вопросом номер один.       — Попробуй. Как раз дымишь. Тебе понравится, — я не на шутку завелась, желая передать узбаду те же ощущения, которые накатывали на меня от каждого глотка. Он подозрительно покосился на чёрную жидкость, едва отдающую паром, но все же прильнул губами и сделал несколько глотков.       — Недурно. Весьма недурно, — Торин сделал еще глоток, — Только зачем курить, когда его пьешь?       — Не за чем. Просто мне так нравилось. Попробуй! — Торин подозрительно покосился на меня, но всё сделал так, как я его просила. Опять же, по нему никогда не угадаешь, о чём он думает и что испытывает, но меня не покидала надежда на то, что ему тоже понравится.       — Откуда ты знаешь об этом напитке?       — Ниоткуда. Я услышала запах и делала всё как заколдованная. Просто вспомнила и всё. Наверное, я его очень люблю, — я выхватила у Торина кружку и сделала последний глоток, закусывая сигаретным дымом.       — Наверное — я тоже теперь, — узбад позарился на остатки напитка и я не сопротивляясь отдала ему последние капли.       Так мы просидели еще несколько минут — я пыталась унять блажь в теле от напитка, а Торин, походу, привыкал к новому послевкусию и ощущениям.       — Пойдём, пора спать. Беорн вернётся к утру, не вежливо будет встречать хозяина дома в постелях.       Вся эйфория моментально испарилась, стоило мне только вспомнить о моем сегодняшнем сне. Я готова была пойти на всё, только бы не заснуть. С лица спала улыбка, а на глаза почти что навернулись слёзы.       — Рики, что с тобой?       — Я боюсь спать. Вдруг он опять придёт? Я не смогу выдержать второй раз, Торин. Это было жутко. Страшно. Как будто умерла, — я бессвязно бормотала себе под нос, не желая вытягивать накопившийся сгусток страха наружу, но слова сами срывались с моих губ. Я хотела с ним поделиться. Я хотела, чтобы он меня защитил. Я доверяла ему всецело.       Я не успела толком удивиться своим мыслям, как меня подхватили на руки и понесли в дом. Отряд уже во всю пел сонаты друг другу самым изящным «альтом — храпом». Торин опустил меня на один из тюков, накрывая своей шубой. Мои попытки встать он мягко прерывал, придавливая в плечо. Я и правда уже остро начала ощущать потребность поспать, но страх был сильнее.       — Торин, не надо. Это пройдёт. Но не сейчас. Я подежурю лучше.       — Мы в доме друга. Нет нужды. Спи, — укутывая меня меховым воротником, Торин оставил свободной одну руку. Подвинув второй тюк так, чтобы между нами было довольно близкое, но в рамках приличия расстояние, узбад накрыл мою ладонь своей.       — Спи, Рики. Я буду рядом, — прошептал узбад, смотря мне в глаза.       — Торин, я боюсь… — я перехватила руку Короля и сильно сдавила её, получив едва ощутимое сжатие в ответ.       — Я рядом, Рики. Я не дам тебя в обиду. Я буду тебя защищать. Спи, — Торин непрерывно шептал успокоительные слова и я не заметила, как начала успокаиваться и погружаться в дрёму, не выпуская руку узбада.       — Спасибо, Kharan`e*.       — Рики, что ты сказала?       — Угу... — пробурчала я сквозь сон. Я уже была абсолютно далека от реальности, потому не уследила за проскользнувшим словом.       — Показалось... Доброй ночи, Рики. Не бойся, я с тобой, — полусонный голос Торина еще слышался где-то на краю слуха, но сон уже сморил меня окончательно.