Безумная компания

Первой мыслью, когда я собственными глазами увидела Синигами, было: «Эм-м-м-м…» Да, он действительно не человек, и даже не нечто хотя бы отдалённо похожее. Та статуя на фонтане и правда точная его копия. Мне лично он казался духом, который с какого-то перепугу одел на себя нечто чёрное и нелепую маску. С другой стороны, Синигами вроде бы вполне материальный, особенно учитывая те слухи, которые бродят по Академии и которых я успела уже наслушаться по самое «не хочу». Но ведь ни один живой организм не может выглядеть ТАК! Наверное… Впрочем, если к внешнему виду незабвенного хозяина Города Смерти я была ещё как-то готова, то к его речи… - Всем хаюшки! – с непобедимым оптимизмом в голосе и уморительной рожицей на маске (как он это делает?!) поприветствовал толпу Синигами. – Рад видеть всех вас в моём доме! Для тех, кто ещё не въехал, говорю: я, типа, директор этой Академии. Можете обращаться ко мне просто: «Синигами-сама» или «Господин Директор». Хочу выразить свой респект всем тем, кто уже поступил! Поверьте, следующие шесть лет в моей Академии будут для вас настоящим кайфом, потому что приключений тут – завались! Да вы и сами скоро узнаете об этом, - махнул своей карикатурно широкой ладонью Синигами. У меня нервно дёрнулась правая бровь. – А теперь пусть свой спич скажут ваши будущие преподаватели! Они хоть и немного с заскоками, - в этом месте неловко улыбнулась Мария-сэнсэй, чуть краснея почему-то. Сид-сэнсэй, как более привычный к таким выходкам своего начальника, даже не моргнул… хотя я не уверена, что он вообще моргает. А вот профессор Штейн усмехнулся и как-то странно посмотрел на толпу… - но я уверен, что вы найдёте общий язык! – закончил, не запнувшись, Синигами и очень проворно для существа с одной ногой отпрыгнул в сторону. Я пустым взглядом смотрела на Марию-сэнсэй, взявшую слово, и флегматично отмечала, что после такой директорской речи мой мозг если не уничтожен, то частично вынесен точно. Зато я поняла одну очень простую вещь. Я не хочу попадать в кабинет к нашему директору. Никогда. Тем временем Мария-сэнсэй вещала с крыльца Академии. У неё, в отличие от Синигами, речь была образцовой, и поэтому я с чистой совестью… пропустила её мимо ушей. А что? Ну, не люблю я эту официальщину. Слов много, смысла мало, время отнимает. Кроме Марии-сэнсэй высказались ещё пара преподавателей, но на них я вообще не обратила внимания. Зато Эль слушал всех и всё с неослабевающим интересом. И его совсем не смутила странная манера речи Синигами. Вот как так получается, что у стеснительного и нерешительного мальчика временами психика крепче, чем у меня? Однако всё когда-нибудь заканчивается, закончилась и вступительная часть. Синигами незаметно для всех успел куда-то упрыгать, а преподаватели попросили родителей покинуть площадь, а студентов наоборот пройти в Академию для распределения по классам. Распределение проходило просто. Нас всех собрали у тех самых стендов. Толпа наших ровесников создавала громкий шумовой фон, переговариваясь. Вскоре преподаватели привлекли к себе внимание. Нам объяснили, что списки нашего зачисления были составлены с учётом распределения по классам. Пять преподавателей (в число которых входили профессор Штейн, Мария Мьёльнир и Сид-сэнсэй, фамилия которого, оказывается, Баррет) разобрали нас в зависимости от того, в какой список мы попали. Я и Эль были в списке «А», и нашим преподавателем оказался… профессор Штейн. От этой новости я изрядно поникла, а вот Эль, наоборот, робко засиял. - И за что ты так любишь этого чокнутого профессора? – ворчливо спросила я у друга. Эль в ответ с тихой укоризной на меня посмотрел. Надо же, он и так умеет! Может, профессор не так уж плохо на него влияет? - Ты просто ничего о нём не знаешь, Дафна, - мгновенно просветлел Эль, недолго держа на меня обиду при упоминании о своём кумире. – Профессор – знаменитый учёный и великий экспериментатор. Его называют гением нашего времени. Это большая честь – учиться у него. Во взгляде Эля было искреннее восхищение, даже голос его, обыкновенно тихий, наполнился какой-то уверенностью и не дрожал. А вообще-то, про честь я где-то уже слышала… а, да, то же самое дедушка Дан говорил. Прямо-таки слово в слово. - Ладно, - вздохнула я. – Доверюсь твоему авторитетному мнению. Тем временем профессор Штейн махнул рукой, вытащенной ради разнообразия из карманов своего лабораторного халата. Он собирал класс. - Идём, что ли? – не очень решительно сказала я. Эль мгновенно стушевался, посмотрел в сторону профессора жалобным взглядом и совсем неуверенно мне кивнул. Я снова вздохнула, взяла своего нерешительного друга за руку, и мы вместе пошли через толпу к своему преподавателю. Вокруг него уже начали собираться наши будущие одноклассники. Я бы, может, и успела бы присмотреться к ним, но профессор ждать не собирался. Вытащив из недр своего халата сигарету и зажигалку, Штейн закурил, сверкнув очками, затянулся и как всегда в полголоса, лениво заговорил: - Следуйте за мной. Отставшие и заблудившиеся будут искать дорогу к классу самостоятельно. С этими словами профессор резко развернулся, отчего полы его халата эффектно взметнулись, и направился к одному из проходов, ведущих куда-то в недра Академии. Я, Эль и все остальные успевшие собраться наши собратья по несчастью поспешили за профессором, так как двигался он довольно стремительно. После пятого поворота я начала подозревать Синигами в строительстве не Академии, а лабиринта, а лично профессора – в нечеловеческой жестокости. Когда мы свернули за шестой поворот, стало ясно, что самостоятельно найти класс потерявшимся поможет либо чудо, либо навыки следопыта. Группа из почти тридцати человек молчаливо шла за преподавателем. Никто не рисковал отвлекаться, повороты коридоров были коварны, и было очень важно уследить за профессором Штейном, иначе точно потеряешься. Мы с Элем шли примерно в середине группы, я не отпускала руку друга, беспокоясь о том, что он отстанет. Но волновалась я, похоже, зря. Эль не сводил глаз со спины профессора и, кажется, потеряет его из виду, только когда нам на голову обрушится потолок. Спустя десять минут плутаний мы всё-таки вышли к какой-то двери, ничем не отличающейся от прочих. Профессор открыл её, вошёл и на секунду скрылся с наших глаз… чтобы через пару мгновений прикатить к порогу на стульчике с колёсами. Затем профессор Штейн достал из одного кармана дощечку со списком и ручку, а из другого – бейджики. - Проходите в аудиторию по одному, - сказал профессор, смерив нас взглядом из-за очков. – Называете свою фамилию и кто вы есть: Повелитель или Оружие. Можете занять любое место в аудитории, кроме кафедры, конечно. Бейджики, которые я вам выдам, сегодня не снимайте, но завтра можете уже приходить без них. Ну, кто первый? - мы все ненадолго застыли, не решаясь переступить порог. Преподаватель неожиданно добродушно нас оглядел, отчего я едва не сделала шаг назад. И чуть не получила инфаркт!.. Потому что Эль неожиданно отцепился от моей руки и робко, но ПЕРВЫМ подошёл к профессору. - Фейн, - негромко сказал Эль, тихонько улыбаясь. – Повелитель Оружия. Профессор улыбнулся ему в ответ (!!!), молча поставил галочку напротив имени моего друга и дал ему бейджик. После чего Эль сделал шаг вперёд, но в растерянности остановился. К гадалке не ходи, он просто не знал куда сесть и именно поэтому оглянулся и жалобно посмотрел на меня. Поскольку переступать порог никто всё ещё не торопился (профессор настораживал не одну меня), я тяжело вздохнула и пошла следом за другом. - Азис, - коротко, как и Эль, сказала я, насторожено глядя на Штейна. – Повелитель Оружия. - А, да, я тебя помню, - неожиданно улыбнулся мне профессор, привычным движением поворачивая винт в голове. От его улыбки у меня чуть не встали дыбом волосы, а из-за винта и вовсе чуть душа в пятки не ушла. – Держи бейджик. Предложенный овальный и тонкий белый бейджик с надписью «Повелитель Оружия» я не взяла, а почти схватила и быстренько шмыгнула вперёд, хватая не ожидавшего такого напора Эля за его многострадальную руку. Поскольку практически все аудитории в Академии были однотипные, наша почти ничем не отличалась от той, в которой мы писали вступительный тест. Быстро оценив обстановку, я потащила Эля, как на буксире, в середину крайнего ряда, где мы и благополучно расположились. Так как мы зашли первыми, то могли теперь внимательно рассмотреть каждого, кто войдёт следующими. Я даже порадовалась, что присутствие профессора настолько сильно вдохновляет Эля. Всё-таки такие приступы решительности для него нехарактерны и быстро заканчиваются, но зато они к месту. Например, сейчас можно, наконец-то, присмотреться внимательнее к одноклассникам. Как ни странно, но в основном они оказались обычными ребятами. Большинство из них хорошо одеты и вели себя, как все нормальные дети… Но были, конечно, и исключения. Первым таким исключением стала Геула Бласбелг. Если бы существовал идеал серости и незаметности, Геула стала бы его воплощением. Пепельный цвет коротких, чуть длиннее мочки уха волос, простой пробор, глаза светло-серого цвета, рубашка, брюки и мокасины чистого серого цвета. Чуть сгорбленная хрупкая фигура, отсутствие мимики и каких-либо интонаций в голосе. Только серые глаза смотрели холодно и оценивающе, хотя девочка предпочитала прятать их за короткими волосами. Идеальный шпион, можно сказать. Где-нибудь на улице я бы не заметила её, даже если бы она стояла прямо в двух шагах передо мной. Когда настал её черёд подойти к профессору Штейну, никаких тревог или волнений не отразилось на её лице. - Геула Бласбелг, - не громким, но и не тихим безэмоциональным голосом сказала она. – Оружие. Когда профессор так же выдал ей бейджик, девочка взяла его и заняла в ряду, противоположном нашему, самое близкое к стенке место ровно посередине. В эмоциональном плане от девочки веяло просто арктическим холодом, и титул «Королева Теней» с моей стороны она получила вполне заслуженно. Следующим, кто обратил на себя моё внимание, стал Калев Мундшайн. Неудивительно, это довольно заметный парень. Короткие серебряные (не седые, не пепельно-блондинистые, а именно серебряные с красивым отливом) волосы, чистые зелёные глаза, обаятельная улыбка. Странно высокий парень в аккуратно разорванных джинсах, джинсовой же куртке, белых кроссовках и майке с большим изображением полной луны. Красивый парень, и с его появлением у абсолютного большинства девушек вырвался непроизвольный томный вздох. Особенно когда парень вошёл в аудиторию и, небрежным жестом откинув серебряные волосы, приятным уверенным голосом заявил: - Калев Мундшайн. Оружие. Не нужно быть гением, чтобы понять, что с этого момента на парня началась охота. У девчонок прямо-таки слюнки на него потекли… …У всех, кроме меня. Потому что в отличие от остальных я прекрасно почувствовала, как за обаятельной улыбкой парень прячет отвращение к собравшемуся здесь девичьему контингенту. Видимо, такая реакция для него не была новостью и уже успела изрядно попортить жизнь. Но внешне парень никак этого не показал, продолжая ослепительно улыбаться, что было по меньшей мере странно. Хотя, в чём-то я его понимаю. С такой внешностью даже неважно, как он будет себя вести, всё равно это покажется девочкам ужасно милым и «классным». Попробует стоять особняком и изливать тонны презрения на них – всё равно станет даже привлекательнее, потому что недоступен. Да, вот для кого красивая внешность – не достояние, а вечный груз. Мысленно я назвала его «Аристократом», хотя тот же Эль такой характеристики от меня не заслужил. Впрочем, это прозвище и не было комплементом. Последней, кто привлёк внимание своей необычностью, это девочка, чьё имя было у всех на слуху. Мелани Мерсер, вторая в таблице. Ну-у-у… Это была брюнетка с очень странной причёской. Одна сторона её волос была зачёсана назад, причём очень гладко, открывая небесной голубизны глаз, а вторая свисала клинышком и скрывала собой половину лица. Но причёска – это ещё ничего. Девочка носила пышное, но короткое платье до колен с корсетом и огромными косыми чёрно-белыми квадратами, как в шахматной доске. Образ дополняли белые перчатки длиной до локтя, белые же гольфы и чёрные туфли без каблука, зато с пряжкой в виде знакомого мне черепа. Едва увидев её, я поняла, что эта девочка сделает то, что не удалось недавно Синигами, то есть качественно и с концами вынесет мозг. Причём, не только мне. Оглядев будущую ученицу, профессор Штейн пришёл к тому же выводу, задумчиво закручивая болт у себя в голове. И девочка подтвердила наши опасения. В аудиторию она зашла, как королева в свои владения, уверенно, чётко, не очень торопливо, но и не медленно. - Мелани Мерсер, - сказала она таким уверенным и властным тоном, будто от одного её имени мы должны были преклонить колени. – Повелитель Оружия. Профессор перестал подкручивать винт в голове и, не отрывая взгляда от девочки, молча подал ей бейджик. Лицо его при этом было спокойным с созерцательным выражением. Девочка взяла бейджик и повесила себе на платье так, будто это медаль. Затем уверенно прошла к центральному ряду на самую нижнюю часть амфитеатра, ближе всего к кафедре. Офигевшие одноклассники, мальчики и девочки, торопливо подвигались, уступая ей дорогу, пока она не прошла к нужному ей месту и не села, элегантно закинув ногу на ногу и не сложив ручки на животе с видом Хозяйки Всего Сущего. Я невольно позавидовала выдержке чокнутого профессора. От этой Мелани веет такой гордостью и уверенностью в своих силах, что невольно хочется сделать книксен. Прозвище так и напрашивалось на язык. «Шахматная Королева». Она была одной из последних, кто заходил в аудиторию. Были ещё пара нормальных ребят, и коридор за дверью наконец-то опустел. Профессор Штейн закрыл вход, оттолкнулся, не вставая со стула на колёсиках, по направлению к кафедре и… …С шумом и грохотом резко слетел со стула! А вы как хотели? Кафедра-то расположена на небольшом возвышении! Я почувствовала, как остатки моего мозга капитулируют из черепной коробки… Кое-кто из студентов подскочил с места, но профессор махнул рукой из-за кафедры, куда слетел со стула: - Не волнуйтесь, со мной всё в порядке, - сказал Штейн, встал, отряхнулся, подобрал лежащий на боку стул и снова уселся на него чуть в стороне от кафедры. Затем достал сигарету с зажигалкой, закурил и выдохнул струю дыма. – Итак, вы поступили в Шибусен. Добро пожаловать. Кто всё ещё не знает, меня зовут профессор Франкен Штейн, и я – ваш классный руководитель. Прошу обращаться ко мне «Профессор Штейн» и никак иначе, я не очень люблю обращение «сэнсэй». Следующие шесть лет я буду курировать ваш класс и учить по мере сил и возможности. Если бы вы были классом NOT, я бы сказал, что от вас много не требуется: прилежно учитесь, не нарушайте правил Академии и можете благополучно закончить любой курс вплоть до шестого. Но вы – в EAT-классе, что означает ваш высокий потенциал, как боевых единиц. Да, вы не ослышались, - уточнил профессор, заметив переглядывания в аудитории. – именно как боевых единиц. Вы попали в EAT-класс в первую очередь потому, что в вас сильнее, чем во всех остальных ваших сверстниках, ощущается Дыхание Души, и это значит, что вы обладаете способностями, которыми большинство других ребят не обладают. Из этого в свою очередь следует, что вас будет гораздо проще обучать, и вы скорее других сможете перейти к практической работе… На этом месте дверь, ведущая в аудиторию, резко распахнулась и с треском впечаталась в стену. Ребята вздрогнули, кое-кто подскочил на месте. Из коридора в аудиторию медленно вошёл парень. Блондин, волосы длиной до лопаток заплетены в низкий хвост. Старая серая с белыми вкраплениями олимпийка, не менее старая коричневая майка, знавшая лучшие дни, потерявшие от времени цвет широкие джинсы и растоптанные почти до крайности кроссовки. Парень светло-карими, совершенно невыразительными, но широко открытыми глазами оглядел помещение. Скользнул взглядом по рядам и закономерно остановился на преподавателе. - Профессор Штейн… - медленно констатировал парень. В аудитории послышались несмелые шепотки. Кто-то спросил, всё ли в порядке с головой у этого парня, а то на дауна похож, разве что говорит, ходит и слюни не пускает. Парень не мог не слышать этих шепотков, но проигнорировал их так, словно кроме него и преподавателя в аудитории никого нет. Пару секунд профессор и парень смотрели друг на друга. И, чёрт возьми, их взгляды были совершенно одинаковыми! Одинаково сумасшедшими!!! Я невольно сжала руками стол, сдерживая дрожь. Тем временем профессор Штейн, сидящий рядом с кафедрой, затянулся. - Азария Бейль. Оружие, - констатировал без удивления профессор, сунул руку в карман халата и молча кинул парню бейджик. В аудитории кто-то не удержался и присвистнул, шепотки раздались с новой силой. Ещё бы, это же тот самый Бейль! Который первый в рейтинговой таблице! Тем временем парень без проблем поймал вещицу, удостоил невыразительного взгляда выданный бейджик… и без лишних слов смял его в руке. Послышался хруст. В аудитории стало тихо. Очень тихо. Бейль разжал руку. На пол посыпались обломки. Профессор Штейн флегматично курил. - Займи место, - сказал преподаватель. Азария снова невыразительно посмотрел на профессора и молча пошёл, сунув руки в карманы джинсов, глядя прямо перед собой и ни на кого не глядя. Шёл он по направлению к нашему ряду! Мне было страшно. И чем ближе Бейль подходил к нам, поднимаясь вверх, тем страшнее мне становилось. Я боялась профессора Штейна. Боги, какая же я была дура! От профессора несло сумасшествием. Но оно было хотя бы контролируемым! А этот… Азария Бейль! От него веяло таким безумием, что хотелось встать и выбежать из аудитории, лишь бы подальше от ЭТОГО… Липкий страх охватывал тело и душу, и когда Бейль подошёл совсем близко, на один с нами уровень, меня уже заметно колотило от страха. Слава Богу, моё состояние заметил только Эль, но он, умница, промолчал, а остальные всё ещё не могли оторвать взгляда от Азарии. Последний, кстати, на нашем ряду не остановился и поднялся на самый верх амфитеатра, где на нашем ряду никто не сидел. Там он сел у самой стенки, уставился в окно под потолком и, кажется, отключился от происходящего. Когда он отошёл на достаточное расстояние, меня отпустило, стало легче дышать. - Ты как? – тихо спросил Эль, с беспокойством глядя на меня. - Н-нормально, - не смогла сдержать я дрожь в голосе. От страха холодным потом покрылись ладони и, кажется, даже лоб. Я провела по нему рукой. Нет, показалось. Но ощущения, конечно, экстремальные… Но придумывать прозвище этому парню совершенно не хотелось. Впрочем, тут нечего даже выдумывать. «Безумец». Просто «Безумец».