Come to me

Георгий спешно удалился из комнаты, оставив меня и Дмитрия в недоумении. Я совершенно не понимал, что происходит с мужчиной. Почему он так себя ведёт? Всё же было нормально. Так что произошло? Размяв шею и вздохнув, я посмотрел на мальчишку, который был едва старше моего брата, и выглядел немного напугано и растеряно. Судя по всему, такие ситуации для него точно не в порядке вещей. Мерлин, почему так сложно? Почему как только мне начинает казаться, что скоро всё закончится, непременно появляются какие-то проблемы? Я начинал медленно злиться, и успокоиться совершенно не получалось, даже с помощью дыхательной техники на шесть счетов. Выдохнув в последний раз правильно, я рыкнул и поднялся. Парень посмотрел на меня с испугом, как будто я его тут собираюсь убивать, но этот рык предназначался не ему. Даже не взглянув на будущую наживку, — а в том, что он ей будет я даже не сомневался, — я выскочил из гостиной и направился в спальню Георгия. Подойдя к двери, я чуть не открыл её с полупинка, но вспомнил, что нахожусь не у себя дома, и просто вошел, не стучась. Георгий сидел за столом и перебирал какие-то бумаги, раскладывая их в две разные стопки, и всем своим видом показывал, что не замечает моего присутствия. Правда, ему это удавалось ровно до тех пор, пока я не схватил мужчину за плечи и не встряхнул как следует со словами: — Да что с вами происходит? Вы же сами согласились участвовать в моей затее, что теперь-то? Мужчина обернулся и посмотрел на меня со злостью. Мои руки всё ещё судорожно сжимали его плечи. — Да, я согласился. Но… — Что? — Я не думал, что моим партнером будет ребенок… Макс, ты понимаешь, что этот мальчик годится мне даже не в сыновья, а практически во внуки? И ещё: рядом с ним я чувствую себя старым извращенцем, который дорвался до молодого тела… Это мерзко. — Вот давайте не будем про возраст, а? Даже при самом плохом освещении вам не дашь больше сорока. К тому же, я не заставляю вас с ним спать… — сказал я и мысленно продолжил: «Хотя, мне кажется, он не был бы против!» — Дело не в этом, — сказал Георгий. — Тогда в чем? — нетерпеливо произнес я. — Почему наживкой не можешь быть ты? Если дело в возрасте и во внешности? Ты не поверишь, но грим творит чудеса… Да и мне не пришлось бы выдавливать из себя чувства, которых нет. — Теперь мужчина выглядел не злым, а потерянным. — Дело не в возрасте, и даже не во внешности, комплекции или чем-то еще. Просто я не хочу, чтобы из-за какой-то мелочи он узнал меня и исчез. Егор отнюдь не глупый мальчик, несмотря на свой юный возраст… Поверьте, в некоторых вопросах он превосходит меня. Даже если он не узнает меня внешне, он узнает мои повадки и жесты, мы слишком хорошо знакомы, понимаете? Думаю, с того момента, когда мы его пытались поймать в последний раз, он стал ещё осторожнее чем прежде, и стал присматриваться к каждой своей потенциальной жертве… Я не хочу его упустить, только не в этот раз! Мужчина молчал, я тоже. Я не знаю, может быть, мои опасения были беспочвенны, но я предпочитал лишний раз перестраховаться. — Хорошо, я сделаю всё от меня зависящее, — наконец произнес он и поднялся. — Пойдем, я покажу весь свой актерский талант специально для тебя. — Только прошу вас, не пугайте парня ещё больше, он и так, кажется, вот-вот сбежит. — Не волнуйся, он никуда не сбежит, пока ему любопытно, что будет дальше. — Это должно было меня успокоить? — Вполне. Ты просто не знаешь силу человеческого любопытства… Оно безгранично. — Это вы сейчас как знающий человек говорите или как психиатр? — И то, и то, пожалуй, — загадочно произнес мужчина и направился к двери. Что у него происходило в голове в тот момент, мне оставалось только догадываться. Когда мы вошли в гостиную, юноша встретил нас странно; не испуганно, но с опасением, как одомашненных хищников, от которых вроде дикости уже не осталось, но все равно не знаешь, что ожидать. Георгий подошел к Диме и присел перед ним на корточки, вглядываясь в глаза мальчишки снизу вверх: выражение лица у парня в этот момент было просто непередаваемым, у меня, думаю, тоже. — Прости меня за то, что я был груб, — наконец начал Георгий. — За то, что, можно сказать, напал на тебя… У меня просто не задалась неделя. Знаю, это отвратительное оправдание, но, надеюсь, ты сможешь меня простить хотя бы ради общего дела. Дмитрий молчал, но выражение его лица изменилось: он наконец расслабился и смотрел на мужчину уже по-другому, со смесью любопытства и немым вопросом на лице: «А что мне за это будет?». Теперь я видел, как эти двое раскрываются друг перед другом, совсем чуть-чуть, но все-таки… Может всё ещё может получиться? — Давай мы наконец покажем Максиму, что вполне способны сыграть реальные чувства, а то мне кажется, что он вот-вот прожжёт дыру в моей спине своим взглядом. «А вот это наглый поклеп!» — хотелось закричать мне, но Георгий уже начал действовать, да с такой уверенностью и вальяжностью, словно ему в руки дали карт-бланш, что я не решился раскрыть рта, а просто смотрел. Георгий поднялся и присел на подлокотник кресла, на котором сидел Дмитрий. Он осторожно приподнял голову юноши своими пальцами и где-то с минуту вглядывался в его глаза, ища в них хоть малейший намёк на несогласие, и, не найдя его, мужчина склонился и максимально нежно, и ненавязчиво коснулся губ парня своими. Это выглядело так интимно, что мне начало казаться, что я подглядываю за этими двумя в замочную скважину, а не стою прямо перед ними. Когда Дима еще больше расслабился и даже прикрыл глаза, выражая покорность, Георгий наконец углубил поцелуй, делая его более страстным. И эта сцена более всего походила на обучение младшего партнера старшим, потому что все действия психиатра выглядели методичными и основательными, медленными и тягучими, и всё это на удивление не казалось пошлым и не вызывало отвращения. И вот я уже вижу, как пальцы Дмитрия вцепляются в рубашку мужчины… — Стоп! Достаточно! Я понял, что вы у меня просто отличные актеры, осталось только, чтобы вы также качественно выступили перед более притязательным жюри в лице Егора, а там… Я очень надеюсь, что все закончится… — начала говорить я, лишь бы их демонстрация не зашла дальше поцелуев. И они остановились, внимательно вслушиваясь в мои слова, несмотря на сбитое дыхание у обоих, а у одного юного дарования дела обстояли совсем плохо. — Когда ты планируешь начать? — спросил Георгий, поднимаясь с подлокотника: в его лице не было уже ни нежности, ни страсти. — Через пару дней, — сказал я. — Мне нужно договориться с Николаем, чтобы он всё организовал, да и вообще связаться с ним, а то, наверно, думает, что я уже давно мёртв… А до того времени, я надеюсь, что вы не растеряете своего пыла, который мне показали сейчас. Мне правда очень нужна ваша помощь, я не хочу чтобы кто-то еще пострадал от рук Егора, он же, чёрт возьми, просто невменяемый. Георгий в ответ на мои слова молча кивнул, а от Дмитрия ответа и не требовалось: он и так был готов на многое, лишь бы остановить того ублюдка, который сломал ему жизнь.