Come to me

Договориться с Николаем было нетрудно. Трудно было выслушать его поток трехэтажной ругани и попросить ничего не рассказывать Марку хотя бы до премьеры спектакля, потому что мой лучший друг обязательно растреплет всё моему братишке, который и так хочет быть в каждой бочке затычкой, особенно если дело касается меня и неприкосновенности моей тушки. С недавнего времени. С одной стороны, это очень приятно, но с другой — я не хочу подвергать его опасности. А еще я по нему очень соскучился, даже несмотря на то, что мы виделись совсем недавно. Мне этого катастрофически мало. Я до сих пор не понимаю, как сдержался в ту ночь, когда мы спали в одной кровати, после долгой разлуки; наверное, всему виной была усталость и тревога прошедшего дня. Впрочем, оно и к лучшему, хотя бы дров не наломал. Дима, после пьесы, устроенной Георгием, решил остаться с нами, хотя мы свято его уверяли, что это совершено необязательно и на два оставшихся дня он со спокойной душой может уехать домой. Но мальчишка решил остаться, сказав, что его там все равно никто не ждёт. Так нас в доме стало трое. И знаете, после этого небольшая квартира Георгия не стала казаться ещё меньше, как это бывает, когда в помещение живет много народу, она наоборот стала просторнее. А еще я заметил, что Георгий и Дима стали лучше общаться: конечно, до лучших друзей им далеко, не только в силу разделяющего их возраста, но и других более глубоких причин, но все-таки… Я и не надеялся, что они смогут поладить, особенно после того, что между ними произошло. Дни пролетели в суматохе, я не следил за течением времени, потому что носился по квартире Георгия, как угорелый: сначала пытаясь рассчитать всевозможные варианты развития событий, а потом чтобы успокоиться, потому что в душе меня все равно грыз червь сомнения, да еще и интуиция не переставая что-то нашёптывала, а на исходе двух дней так вообще чуть ли не вопила. Я пытался разобраться, что не так, ведь давно привык доверять своей интуиции, потому что она меня ещё никогда не подводила, но не получалось. Я не видел причины своего беспокойства. Но оно было, и было настолько сильным, что меня порой до костей пробирал озноб. Поздно вечером второго дня мы сели на поезд, и уже утром были в нашем с Димой городе. Первым делом по приезде, мы отправились к Николаю домой. Вообще-то он предлагал встретиться в отделении у него в кабинете, но я, поразмыслив, решил, что светить свои лица до назначенного срока не стоит, и майор, взвесив всё плюсы и минусы, согласился со мной. Сказать, что Петрович был удивлен моей затее — это ничего не сказать. Даже если общую концепцию я ему обрисовал ещё по телефону, всё равно это не передаст всей гаммы его эмоций. Когда я всё-таки изложил свою идею более развернуто, и наконец представил мужчине Георгия и Дмитрия, майор завис минут на пять, не меньше. — Сам по себе план неплох, — согласился со мной Николай. — Но все равно имеет пару существенных минусов: во-первых, мы его уже один раз использовали, и как помнишь, это ничем хорошим не закончилось… Я до сих пор жалею, что тогда запряг вас в это дело. Когда ты пропал, с меня вышестоящие чины чуть шкуру не спустили и не разжаловали в лейтенанты. Но больше всего мне досталось от твоего брата, он мне все нервы вымотал, и в общем-то был прав в своих действиях. Даже когда мы отчаялись и перестали надеяться на благополучный исход, он надеялся, ждал и искал, делал все, что в его силах. От слов майора о брате в груди с силой заныло сердце, и мне захотелось всё бросить, сорваться с места и убежать к нему, чтобы наконец спустя все дрязги быть рядом, обнимать, любить, шептать глупости, упиваясь собственной наивной верой во взаимную и светлую любовь. Но было нельзя, просто потому что я сам себе не дал бы этого сделать, пока Егор гуляет на свободе. То, что говорил Петрович, я слушал вполуха, так как пребывал в собственных мыслях, но отчего-то смог уловить момент, когда в монолог Николая вмешался Георгий, что-то говоря или предлагая, но мне было безразлично. В голове словно выключили звук, оставив только белый шум и движущиеся картинки перед глазами. А потом все поплыло, комната как-то резко покачнулась и начала заваливаться на бок, что было после этого я не могу сказать, — сознание отключилось. *** Очнулся, как мне сказали после, я через пару часов, под бдительным взглядом Георгия, который сидел рядом с кроватью на стуле и изображал из себя прилежную сиделку, меняя влажные тряпки на моем лбу. — Что случилось? — просипел я: пить хотелось неимоверно. Не знаю, как об этом догадался Шерш, но не прошло и минуты, как у меня в руках оказался стакан с прохладной водой. Я залпом осушил его. — Я склонен считать, что это все из-за напряжения последних дней, ты сильно переутомился, перенервничал, да плюс еще плохо спал — и вот результат: тебя буквально отключило посреди разговора, — сказал он. — Тебе нужно отдохнуть и поспать! — На том свете отосплюсь, — буркнул я, снимая компресс. — Сегодня мы наконец должны поймать Егора. — Вот скажи мне — с чего ты решил, что мы сможем поймать его именно сегодня? Ни завтра, ни через неделю, ни через месяц, а именно сегодня? — Я чувствую. — А если твои чувства ошибаются? — Георгий негодовал. — Пусть так, но мы должны это сделать сегодня, даже если я ошибаюсь!.. Не успел я завершить свою пламенную речь, как в комнату ворвался Дмитрий и сказал: — Чайник вскипел… — Мальчишка окинул меня странным взглядом и ушёл, так ничего и не сказав по поводу того, что я очнулся. Впрочем меня это не волновало. Я думал только об одном, что сегодня все закончится, так или иначе. Я больше не хочу бояться, ни за брата, ни за себя, ни за кого бы то ни было еще! Я хочу жить спокойно и легко, не опасаясь, что в один момент всё может рухнуть только потому, что Егору вдруг расхочется играть с посторонними людьми и он переключиться на тех, кто мне дорог, расширит, так сказать, зону поиска, перестав быть профильным специалистом… Я не хочу ждать этого момента, лучше действовать сейчас, тем более я почему-то уверен, что сегодня мы встретимся. Георгий, видя мою решимость, лишь горько покачал головой и поднялся. Он в последний раз бросил на меня взгляд, полный непонимания, и вышел. Ну да, где же ему понять… Я тяжело вздохнул и тоже поднялся — нужно привести себя в порядок, прежде чем выдвигаться из дома. ≪Сегодня! Сегодня все закончится! ≫ — билась в голове сумасшедшая мысль, мешая ещё раз всё хорошо обдумать. Когда после принятия ванны я пришел на кухню, где все уже давно собрались и ждали только меня, Николай сказал только одну фразу: — Всё-таки до конца… Я решительно кивнул. Что было после этих слов слилось для меня в один длинный ролик из быстро сменяющих друг друга кадров, и выхватить из этого хаоса удавалось только какие-то обрывки. Вот Николай звонит по телефону, а уже в следующий момент мы едем вчетвером в управление, где меня крепким словом и с объятиями встречает Марк, а после на нас набрасывается начальство Петровича, которое требует, чтобы в этот раз обошлось без жертв и вообще желает, чтобы меня заперли в камере — целее буду. Естественно, я категорически против этой затеи, о чем и сообщаю, и что несмотря на их желание меня уберечь, я всё равно предпочитаю участвовать в операции. А затем я стою перед опергруппой, которой приказано не спускать с меня глаз. Вот кадр сменяется и я вижу, как мы едем по шоссе в направлении парка, где всё и произойдет. Я чувствовал себя странно, наблюдая за сменой кадров, потому что мне казалось, что всё, что сейчас творится перед моими глазами происходит не со мной, что это просто какой-то неудачно снятый фильм или бессмысленное авторское кино, а в голове плыла строчка из песни, когда-то услышанной по радио, а может еще где: ≪Through dark and light I fight to be… So close…≫* Она так странно вписывалась в окружающую меня обстановку, что мне действительно стало казаться, что я попал в фильм… Но стоило машине остановиться недалеко от входа в парк, как сердце резко подпрыгнуло и участило ритм, и фильм вновь превратился в жизнь, где даже одно неосторожное действие может положить конец всему. Мы высадили Георгия и Диму у ворот, снабдив ценными указаниями, а сами решили зайти с другого хода, где уже обосновались оперативники и медики. Мы наблюдали за тем, как ребята неспешно прогуливались вдоль аллеи, о чем-то тихо и с улыбкой переговаривались. Издалека они действительно были похожи на пару, причём давно состоявшуюся, я даже не поверил своим глазам, если учесть, что совсем недавно между ними была огромная пропасть. За Георгием и мальчишкой было приятно наблюдать. Георгий выглядел очень заботливым и надёжным, а Дима наоборот — беззаботным и по уши влюблённым, незамечающим ничего вокруг, кроме своего возлюбленного. И как в доказательство моей мысли мальчишка споткнулся, и, наверное, упал бы, если бы Шерш его не подхватил и не прижал к себе, так бережно и так нежно… Рядом друг с другом они выглядели очень гармонично. После этого инцидента они продолжили прогулку, но уже в обнимку. Когда мне начало казаться, что я все-таки облажался, и Егора сегодня не будет, мы с Николаем вдруг услышали крик, но он исходил точно не от только что расставшейся на наших глазах парочки: они даже не успели отойти на достаточное расстояние, чтобы этот ублюдок начал действовать. А это значит, что кроме нас в парке был ещё кто-то. Я даже не осознал, что произошло, а моё тело уже сорвалось с места, туда откуда доносился истошный крик. Я бежал, не разбирая дороги, запинался о траву и корни деревьев, матерился, но бежал, чтобы успеть, пока не стало слишком поздно. За мной следом бежал Николай, который отставал от меня на пару метров, и еще несколько оперативников. Крик неожиданно оборвался, но я все равно не сбавил скорости, потому что был уверен в направлении. Перепрыгнув лавку, я побежал по велосипедной дорожке и наконец увидел, как темный силуэт, взвалив на плечо бессознательное тело, собирается скрыться в лесной чаще. — Стой! — закричал я не своим голосом, не сбавляя скорости. Силуэт на секунду замер, а потом и вовсе обернулся, наконец показывая дикий оскал на своих губах. Егор узнал меня, потому что тело подростка в ту же секунду оказалось на земле, а он сделал шаг по направлению ко мне. — Кто это тут у нас… — пропел парень, но в его голосе слышались сумасшедшие истерические ноты. — Никак Максик-пидорасик? Как же ты выбрался, лучик мой? — Он достал раскладной нож из-за пазухи. — Впрочем, я считаю, что это неважно, потому что ты меня достал, и поэтому сегодня ты умрешь! Он в два огромных шага преодолел разделяющее нас расстояние, а затем выкинул руку с ножом вперёд, и непременно задел бы мою щеку лезвием, если бы я не успел отклониться в сторону. Я отскочил и ругнулся. Я слышал, как сзади меня приближаются опера, в которых было мое спасение, а вот спереди — слышал совсем другую поступь, которая не сулила ничего хорошего. Егор снова рванул вперед, и я, не успев отклониться, почувствовал, как холодная сталь задела плечо, вспарывая мягкую плоть и с треском проходя сквозь кожаную куртку и рубашку под ней. Зашипев от боли, я оттолкнул этого помешанного ногой, а сам завалился назад. ≪Вот ведь гадство!≫ — пронеслась в голове паническая мысль, прежде чем я увидел блеск стали у своего горла, а потом всё и вовсе померкло перед глазами. Тьма окутала меня своим одеялом, оставив на память чей-то отчаянный яростный крик и вкус собственной крови во рту. *** ≪So far from who I was From who I love From who I want to be So far from all our dreams From what love means From you here next to me…≫**