Come to me

Проснулся я не как обычно это происходит от крика ненавистных чаек и стояка в пижамных штанах, а от того, что Никита, как в лихорадке метался по кровати, болезненно стонал и звал меня, сжимая одеяло в руках до побелевших костяшек. Неужели опять кошмары? — Никита! Некит, проснись! Быстро! — очень громко произнес я, практически прокричал, и это помогло. Брат подскакивает на постели, как ужаленный, обезумевшим взглядом обводя комнату, пока не останавливается на мне. Он прожигает меня глазами секунд тридцать. В его серо-зеленых глазах с желтыми вкраплениями столько боли, что мне становится не по себе. А потом я выдыхаю и все пропадает. Не поверите, я сам не заметил, как перестал дышать. Брат моргает и ожесточенно трет лицо руками, его тело пробирает крупная дрожь, а из горла вырываются то ли вздохи, то ли всхлипы. Не могу понять. Он молчит, я тоже. Так бывает, мы не можем рассказать о том, что с нами происходит самым близким людям, потому что боимся осуждения с их стороны, либо наоборот чрезмерной опеки, именно поэтому с большей охотой делимся проблемами с совершенно посторонними людьми, которым до нас и нашей жизни нет совершенно никакого дела. И я это понимаю и принимаю. Смачно зевнув, я откинул угол одеяла, еще раз зевнул и поднялся. До ванной два шага, но и их я преодолеть не смог, так как Никита окликнул меня: — Макс, прости меня… — За что? — вопрос вырывает сам собой. — Да так, — мальчишка забавно пожимает плечами. — Ну хорошо, — говорю и все-таки иду ванную, правда увидев подозрительную улыбочку на губах брата, интересуюсь, — Надеюсь, я не дал своего негласного разрешения на использование ядерной боеголовки «земля — воздух», или покажем «Кузькину мать»? В этот момент Некит смотрит на меня с таким неописуемым выражением лица, что я невольно начинаю сомневаться в собственной адекватности, но как ни странно, я все ещё жду ответа, и получаю насмешливое: — Нет. И это успокаивает. Мать думает, что ее младшенький сын — божий одуванчик, весь такой белый и пушистый, ага, как же. Знала бы она, что я этот «божий одуванчик» уже дважды из ментовки вытаскивал, трижды пьяного в стельку прятал от ее светлых очей. А вдобавок еще и около пятнадцати раз находил пачки с сигаретами в самых разных местах нашей комнаты. Он, конечно, огребал от меня сполна, но скажу прямо, это не помогает, и я даже не знаю почему. Может быть Некит меня не боится, потому что я действительно хреновый авторитет, что воспринимать меня всерьез просто невозможно. Впрочем, не так важно. Наскоро умывшись, я надеваю костюм офисного планктона и с унылым выражением лица иду спасать мир от неправильно составленных бухгалтерских отчетов. Вообще работа у меня не сложная, но к концу дня погрязаешь в бумажках так, что мама не горюй. Хотя это пол беды. А вот то, что мой начальник тролль, — это уже капитальная проблема. Как он однажды сказал, оставив меня без законного выходного в праздник, когда все, между прочим, отдыхали: — Макс, знаешь что? От работы дохнут кони, ну, а ты —  бессмертный пони! С этими словами он, закинув на плечо сумку, ускакал в закат на шашлыки, гаденько похихикивая. Конечно, Аркадий Михайлович мне потом оплатил сверхурочные часы в двойном объеме, но, собственно, зачем? Выходной-то не вернешь. Я, погоревав над своей нелегкой долей, затаил обиду на своего босса до поры до времени, но все же проверил все отчеты до приезда комиссии. Если быть честным, то я терпеть ненавижу этих ребят, — Боже упаси, если у тебя там хоть одна цифра поставлена в ненужном месте, а уж если дебет с кредитом не сошелся — пишите завещание и вызывайте священника. К чему это я? Ах да, я очень «люблю» свою работу, просто жить без нее не могу. Но сегодня, кажется, мироздание меня помиловало и от щедрот своей души оставило вообще без работы. Нет, меня не уволили, у меня просто не было дел на этот день. И, как итог, я просто проторчал в офисе до четырех часов вечера. Ирка, секретарша нашего тролля, видя мои мучения, только и успевала что варить кофе, лишь бы хоть чем-нибудь меня занять. Это настолько мило, что не будь она асексуалкой, а я влюбленным в своего младшего брата мудаком, то я бы непременно бы с ней начал встречаться. А что? Она очень красивая, даром что ли по ней весь офис сохнет и обмирает. Прекрасная девушка, а вот секс не интересует ни под каким видом. Я когда узнал, у меня мир перевернулся.