Come to me

Вернувшись домой, я чуть не словил головой алюминиевый ковшик. Хорошо, что успел увернуться. Когда мать зла, у нее меткость как у снайпера, а сейчас она именно, что зла. Правда, по какой причине, мне неизвестно. — Мам?! — я окликнул воинственно настроенную женщину, пока она не продолжила испытывать на мне свои навыки стрелка, а то боюсь, что в этот раз мне не удастся так легко избежать встречи с кухонной утварью. — Максим? — произнесла она, бросая все свое оружие на пол и подбегая ко мне, — Прости меня, я думала, что это кое-кто другой… Тебе не попало? Она ощупала меня с ног до головы, даже там куда снаряд в принципе не смог бы попасть по законам физики. — Нет, конечно, — фыркнул я, — за кого ты меня принимаешь? Кстати, кого это ты так ненавидишь? Мама стушевалась, но ответила: — Да ко мне тут ваш отец заглядывал… Еле смогла отвязаться… Прости, сынок, я думала это опять он! — Ничего, как видишь, жив, здоров, все конечности на месте, язык тоже не отсох! — Вижу, — она забавно сморщила нос. — Кстати, Некит дома? — Нет, гуляет с друзьями. А что? Что-то случилось? — Ничего. Отлично, тогда все вкусняшки мои! Пошли пить чай! — Ты что, маленький? — Конечно, а ты как думала? — сказал я, подняв указательный палец вверх и начал подталкивать женщину в спину к кухне. Она издала мученический вздох, но пошла в указанном направлении. *** Я не люблю анализировать свои поступки, то же касается действий и мыслей, но брат… Брат, он не такой, он дотошный, хочет все понять, проверить, ощутить. Некит может объяснить каждый свой шаг и слово, с точностью до микрона, тем больше меня поражает то, что он позвонил мне в два часа ночи пьяный вдрызг и сказал: — Макс, забери меня отсюда… Голос брата странно дрожал, где-то рядом громко играла музыка и шумели басы. — Так, — четко сказал я. — Отсюда, это откуда? Во мне почему-то поднималось беспокойство и закипала злость. Беспокойство потому, что Некит практически никогда мне не звонит, только в самых плохих ситуациях, а злость — я только лег спать, уже провалился в сладостное забытье и тут эта чертова трель гребанного телефона!.. В общем, я все еще хочу спать! Брат молчит секунд десять, а потом запальчиво, отрывисто говорит: — Подъезжай к «Темной Стороне». — И бросает трубку. «Темная Сторона» — это самый модный и дорогой ночной клуб нашего города, очень популярен среди немногочисленной золотой молодежи и охотниц на легкие деньги, ну, еще и тех, кто хочет попонтоваться. Так какого черта Некит там делает? Денег у него нет по определению, он как только их получает, сливает на билеты концертов любимых групп или на игры и дополнения в Стиме. К тому же, даже если бы накопил, в чем я очень сомневаюсь, фейс-контроль в этот клуб такой, что на секретную базу попасть легче, да и проблем, пожалуй, меньше будет. На восемнадцатилетнего Никита не тянет при всем его обаянии, росте и очень каком взрослом взгляде, — он все равно больше похож на ребенка, так что пропустить в мир разврата его вряд ли бы смогли. Да и кто захочет потом иметь дело с ментами, если с подростком что-то случится? Это с одной стороны, а с другой, в клуб его мог провести кто-то из его дружков. Оторвать бы им головы и все сопутствующие части тела. Впопыхах одевшись, даже не смотрю какие шмотки попадаются под руку, в голове и в чувствах полнейший хаос, по-быстрому вызываю такси. Дорога от дома до клуба занимает минут двадцать по скоростному шоссе, за это время я себе такого напридумывал, что даже со здоровой психикой можно сойти с ума. Поэтому я из такси не выхожу, а вылетаю, как пробка из бутылки с шампанским, быстро и с хлопком, думаю, даже слышал, как таксист крыл меня трехэтажными матерными конструкциями, но мне было все равно. Я на всех парах мчался к «Темной Стороне». Брата взглядом нахожу сразу, причем не одного. Его на углу зажимал какой-то хмырь, а Никита отбрыкивался, но как-то очень вяло, словно он был чем-то накачан. Это меня обеспокоило, но еще больше взбесило. Никто не имеет права опаивать, обкуривать и что-либо еще делать с моим, МОИМ братом. Не разбираясь, что к чему, я просто подбежал и ударил эту падлу по его мерзкой роже. Он отшатнулся, хватаясь за скулу, а я в это время схватил брата за руку и притянул к себе, начиная осматривать. Обнаружив засосы на шее Никиты, я просто озверел: — Какого хрена здесь происходит?! Брат мямлил себе что-то под нос и отводил взгляд. Я тряс его в надежде получить ответ на свой душещипательный вопрос, но тут очухался этот пидорас: — Ты кто вообще такой? — Я? Я его брат, а вот кто ты такой?! — прошипел я не хуже кобры. Ух ты, а я даже не догадывался, что обладаю таким незаурядным талантом. Я заметил, что этот мужик замялся, но потом обнаглел и заговорил с надменностью: — И что? Ох, как же в тот момент мне захотелось выбить ему все зубы, чтобы не строил из себя крутого перца. — А то, что ты вытворял с моим братом подсудное дело, а он несовершеннолетний?! — я хотел еще много чего сказать, но решил, что те слова, что хочу произнести, не для детских ушей. — А ничего, что он сам согласился? — тот заскрипел зубами. — «Ничего», — показав свой фирменный оскал, я спрятал братишку за спину. — Даже если согласился, засудить тебя мне никто не помешает, тем более судя по всему он явно под кайфом, а вот на это он точно не соглашался! Я размял руки. Во мне кипела такая ярость, что даже не знаю, смог ли бы остановиться до того, как убил бы эту тварь, которая посмела протянуть свои грязные лапы к моему Никите, м-о-е-м-у, а не к чьему-нибудь ещё. Челюсть свело судорогой. Я и так-то терпел этих отпрысков радужного племени из последних сил и капель терпения, старался вести себя прилично в их обществе, но тут... Здесь я не мог быть приличным. Подошел к этому пидорасу и ударил — раз, два, три!— трижды, с правой, не меняя руки и со всей дури, которая во мне скопилась в таком количестве, что хватило бы затопить ею небольшой штат в США, например, Огайо. С каждой встречей моего кулака с мордой этого выродка мне становилось все веселей и лучше, а самое лучшее в этом то, что этот гандон даже увернуться не мог, потому что моя скорость и точность намного превосходили его. Я не убил это подобие человека только потому что Некит мне помешал. Он с  силой вцепился в меня сзади и оттащил. Хотя удалось ему это не сразу, ещё пару ударов в довесок этому ублюдку мне удалось оставить, прежде чем я присмирел, под спокойным, но все еще пьяным и блуждающим взглядом брата. Я смотрел на Никиту и понимал, что при всем своем желании не смогу на него злиться, даже если он сам стал инициатором этой отвратительной сцены. Я могу злиться на кого угодно, но не на него. Я так сильно влюблен в своего младшего брата, что даже находится рядом с ним без возможности коснуться, поцеловать, приласкать — н-е-в-ы-н-о-с-и-м-о. Меня переполняют чувства, меня сжигает желание, когда я рядом с ним. Я так хочу его. Я так хочу им обладать, целиком и безраздельно, и телом, и душой. Я хочу быть для него больше, чем братом. Я хочу сгубить его, затопить собой, занять мысли, поработить чувства, свести с ума. Боже! О чем я думаю?! Я просто сам сошел с ума, превратился в обезумевшего маньяка, разве что только не кидаюсь на объект своей болезненной страсти, но походу мне не долго осталось до этого. Скоро я стану похож на того ублюдка, которого только что избил. С усилием растер лицо руками, а потом сказал через плечо: — Сейчас вызову такси. Поедешь домой. — Я нашел в кармане разодранных на коленях джинсов ключи, обернулся, бросил брату. Тот поймал их с легкостью. — Попадешь домой, постарайся не шуметь, мать уже спит, и вообще думает, что ты уже дома и видишь десятый сон… Никита смотрел на меня, забавно склонив голову на бок, а потом спросил: — А ты? — А я пройдусь, — я шумно выдохнул. — Может вместе? — Нет, — я помотал головой, а мысленно добавил: «Боюсь сорвусь». — Почему? — Потому что тебе завтра в школу, и детишкам вроде тебя пора спать, смекаешь? Брат фыркнул, а потом подошел ко мне и обнял крепко-крепко, прижимаясь всем телом. О, боже, за что мне это? Я и так держусь из последних душевных сил, а Никита даже не думал упрощать мне задачу. Я положил ему руку на голову, растрепал волосы, как щенку, а он ко мне прижался еще крепче, словно пытаясь вытеснить воздух между нами и прошептал своим сиплым, пробирающим до дрожи голосом: — Пойдем домой вместе… Обреченно посмотрев в небо с серебристыми искорками, я мысленно попросил хоть какой-то справедливости, но «Небесная Канцелярия» оказалась глуха или же решила меня игнорировать, поэтому пришлось ответить Никите: — Хорошо. А самому хотелось выть, как раненому волку и биться о стекло, как мотыльку, загнанному в ловушку. Как жить дальше с таким напряжением? Тогда я представлял очень смутно.