Come to me

После того сеанса, на котором мне ничего не открылось, скажем так, прошла неделя, а я все также ничего о себе не знал, ни имени, ни фамилии, ни где жил, есть ли у меня семья, или я сирота. Зато моя коллекция осознанных снов пополнилась еще одним, исключая тот кошмар. Этот сон оказался очень и очень странным, если не сказать бредовым, ну относительно того, что можно назвать бредом лежа в психиатрической лечебнице. Если вкратце, мне снился мой психиатр и какой-то мальчишка, который казался мне смутно знакомым и родным. Родным настолько, что в груди становилось больно только от одной мысли, что я его больше никогда не увижу. Это было тоже странно. В моем сне психиатр представал передо мной ангелом, а мальчишка демоном. Это тоже казалось странным, если учесть, что Георгия я знаю без году неделя, а мальчишка мне вообще не знаком. Тогда встает логичный вопрос: по каким мистическим критериям я подбирал им образы? А потом все встало на свои места, когда началось действие, как на какой-то театральной сцене или как в немом кино. Да, точно, это было очень похоже на немое кино, с той только разницей, что изображение не черно-белой, а цветное. Юноша выступал в роли искусителя, который пытался переманить меня на свою сторону всеми правдами и неправдами, а Георгий наоборот пытался отговорить что-то настойчиво нашептывая мне на ухо, но я его не слышал или не слушал, все мое внимание было захвачено этим подростком, который выглядел невинным и одновременно развратным. Он словно магнитом притягивал меня к себе, заставлял про все забыть, гипнотизировал, как удав беззащитного кролика. И как ни странно мне нравилось быть этим кроликом идущим на верную смерть. Когда проснулся, то очень подивился играм своего сознания. Но если по делу, то это было только начало моих сновидческих приключений, но об этом позже. Следующий сеанс психотерапии был назначен на вторник, я его ждал и одновременно совсем не ждал. Но выбора у меня не было, мне бы все равно пришлось идти на сессию, ведь я человек подневольный, пациент как-никак, не пойду сам — притащат. Выхода нет. *** На сеанс Георгий опоздал почти на час, в отличии от меня, но скучать мне никто не дал. Добрые санитары по настоянию моего лечащего врача принесли мне бумагу и карандаши, и сказали развлекаться, а еще сказали, что если я буду использовать карандаши не по назначению они их отберут, а меня свяжут. Я подумал и решил, что благоразумней будет не нарываться, хотя очень хотелось. И вот, почти все то время, что мне пришлось ждать, я развлекался тем, что решал примеры, которые всплывали у меня в голове и рисовал звездочки вокруг решений. Поначалу это было забавно, но минут через пятнадцать надоело и я забросил это занятие. А потом я крепко задумался, что со мной случается крайне редко. А почему собственно меня не волнует мое состояние? Ни как я здесь оказался? Ни по какой причине? Что послужило амнезии? А у меня ведь именно она, раз я ничего не помню из своей прошлой жизни. Я строил предположения, и одно было абсурдней другого. Вот за придумыванием невероятных историй меня и застал психиатр, ну как застал, я просто сидел с каменным лицом, уставившись бессмысленным взглядом в стену. — Кхм… — кашлянул мужчина, привлекая мое внимание, — Извините, что опоздал, у меня были срочные дела вне больницы… — Да ладно, можете не оправдываться, — прервал я Георгия немного пренебрежительно, — В отличии от вашего покорного слуги, у вас хотя бы есть дела вне психушки. — Простите, я не думал, что это вас заденет… — Ну что вы, меня это ни капли не задевает, — я хотел сказать эту фразу, как можно нейтральнее, но почему-то получилось саркастично. — Ваши слова расходятся с интонацией, — не обращая на мои слова никакого внимания, произнес психиатр, — Я как погляжу, вы за словом в карман не лезете, и отчего-то я даже не имею сомнения, что из-за этого в прошлом вы имели проблемы. — Не знаю. Может и были, я же не помню. В помещении установилась тишина, не напряженная, но тоскливая. Мужчина смотрел на меня с сожалением, но мне было все равно. Также в молчании он взял те листы, на которых я считал примеры и рисовал звездочки. Георгий рассматривал их минут пять, а затем, отложив их, вдруг задал неожиданный вопрос: — Как вы думаете, кем вы были до того, как потеряли память? Я ответил не задумываясь: — Не знаю. — Хорошо, я попробую задать вопрос по другому, — сказал мужчина взяв листы, которые недавно рассматривал и развернул их ко мне: — Вот исходя из того, что вы написали на листах, кем вы были? — Математиком с фетишем на звездочки? — с сомнением произнес. Мужчина смотрел на меня, в то время, как его тонкие губы дергались от усиленно сдерживаемой улыбки. В конце концов он все-таки не сдержался и с легким смешком улыбнулся, и в этот момент мне показалось, что он стал лет на пятнадцать моложе. Похоже до меня ему еще никто не говорил таких феерических глупостей. — Это конечно возможно, не отрицаю, — сказал Георгий все еще улыбаясь, — Но все-таки по форме логического выражения, я склонен думать, что вы ближе к бухгалтерии… — Вам виднее, Шерлок, — пожав плечами, сказал я. Георгий на это ничего не ответил. Он вообще сегодня предпочитал молча сносить мои шпильки, принимать ответы, и только иногда задавал наводящие вопросы. — Кстати, я слышал, вы не откликаетесь на свое имя, это так? — Да. — Почему? — Потому что это не мое имя. Это то имя, которое мне посчитали нужным дать в лечебнице, и то, только потому что номера здесь давать не принято. — А можете объяснить свою уверенность в том, что это не ваше имя? — Нет, считайте, что это что-то подсознательное, — сказал я и закинул ногу на ногу. — Может вы хотите, что бы я к вам обращался как-то по другому? — поинтересовался Георгий. А я прикинулся валенком, который не замечает, что психиатр пытается сыграть на неосознанном. Чистая психология, ничего лишнего и действует тонко, а если еще не знать куда смотреть, то можно и не увидеть. — Нет, можно на «ты», но если вам не позволяет такую вольность воспитание, то вы всегда можете продолжить обращаться ко мне на «вы». — То есть вы предпочитаете, чтобы вам тыкали и выкали? — усмехнулся мой лечащий врач. — Вообще, не очень, но за неимением лучшего, предпочитаю довольствоваться тем, что есть. — А чем вам имя Олег не нравится? — Потому что не мое. — А какое ваше? — Вы прикалываетесь? Я же не помню! Я был возмущен, а Георгий на это лишь улыбнулся. — Даже если вы не помните, это не значит, что вы должны ходить безымянным. Если вы не помните своего настоящего имени, давайте подберем другое, которое придется вам по нраву. — И как вы себе это представляете? — скептически произнес, закатив глаза. — Все довольно просто, — пожимая плечами, ответил мужчина, — В психиатрии есть такая практика, как игровое общение, которое направлено на вызывание у пациента ассоциативного ряда. Но мы поступим немного проще. — Ну и как, работает? — все еще скептически относясь к инициативе доктора, спросил я. — В большинстве случаев. — Ладно, что делать? — Возьмите листочек и запишите все имена, которые вы помните, когда закончите выделите те из них, которые вызывают положительные эмоции… — Допустим я сделаю это, а дальше-то что? — А дальше мы составим вам то единственное и неповторимое имя, которое станет вашим, — обреченно выдохнул Георгий. В помещении вновь установилась тишина. И зато время, пока она длилась, я взял со стола листок и записал все гребанные имена, которые помнил, естественно мужские, вычеркнул те, что мне не понравились и сунул бумажку психиатру в руки: — Пожалуйста! Мужчина поджал губы, но лист принял и даже изучил, прежде, чем вернуть мне его со словами: — Теперь в течении минуты, но я надеюсь вы сделаете это быстрее, выделите не задумываясь в каждом из имен, за которое зацепится взгляд, одну букву. Когда скажу «стоп» вы отложите карандаш. Я так и поступил, а потом Георгий взглянув на получившийся результат, сказал: — Что ж, следуя выделенному, вас звали Макс, или вы имели такой ник в интернете, впрочем, мне все равно. Он отложил бумажку, встал из-за стола и ушел, перед этим бросив: — На сегодня сеанс окончен! И только после этих слов я понял, что перегнул палку. «Интересно, а я и при нормальной памяти не умел держать язык за зубами? Черт! Георгий действительно пытался мне помочь, а я так… Хотя по идее он вообще не должен был обижаться, потому что с безумца спрос не большой, только если этого безумца не считали вполне себе адекватным… Вот уж действительно лажа!» — упершись лицо в ладони, подумал я.