Часть 2. Дневник.
16 мая 2015 г., 20:31
Поздним вечером того же дня Катя осторожно ступая, пробралась на кухню, где разбитые окна были заколочены и ветер не прорывался внутрь помещения. Девочка зажгла свечку, одиноко стоявшую на столе, присела на стул и поставила рядом со свечкой своего мишку. Достав из кармана потрёпанную тетрадь-дневник, Катя открыла его и достала огрызок карандаша, которым принялась упорно выводить слова:
«17 декабря 1942 года. Сегодня умер Пашка. Снаряд прилетел прямо на него. Мы ничего не могли сделать. Я снова начала писать стихи, совсем немного, но уверена, что скоро придумаю дальше: Оборванного мишку утешала Девчушка в изувеченной избе: «Не плачь, не плачь… Сама недоедала, Полсухаря оставила тебе… … Снаряды пролетали и взрывались, Смешалась с кровью чёрная земля…».
Написав последнее слово, Катя поставила точку и закрыла дневник. Она решила его вести спустя неделю после объявления блокады. Поначалу писать было почти нечего, а сейчас Катя могла вписывать в свой дневник не одно имя. Но никто не знал, что она вела такие записи, даже Саша. Катя изменилась буквально за месяц, превратившись из весёлой и беззаботной девочки в тихую и скрытную. Теперь даже мать не могла достучаться до дочери. Вернувшись в кровать, Катя вспоминала зиму прошлого года, когда половина людей в городе умерло от морозов. Но немцы не отступают. Каждый день над небом Ленинграда взрываются снаряды. Катя повернулась набок, стараясь отогнать из воспоминаний тела, лежавшие на снегу на середине улицы. Издали могло показать, что они всего лишь легли поспать после тяжёлого дня, но, подойдя ближе, видно, что грудная клетка не поднимается, а в глазах отсутствует живой блеск – они лишь смотрят куда-то вдаль, которая не доступна обычным, ещё живым людям. Прошлую зиму они смогли пережить благодаря наличию тёплой одежды и многочисленных съестных запасов. Сейчас еда и вода были на исходе, а зима только началась. Конечно, по озеру им поступают продукты и все необходимое, но в таких малых количествах, что едва хватает на одного ребёнка, а про взрослого нечего и говорить. Но люди держались, не собирались сдаваться. Катя видела упорство и мужество в их глазах. Она всегда поражалась такой храбрости, считая, что не обладает и десятой частью смелости родителей и всех этих людей.
