ДИВЕРСАНТ

      Шепард склонился над терминалом в боевом информационном центре, пытаясь вникнуть в стройный ряд цифр и строк из отчета СУЗИ о состоянии «Нормандии». Отчет был завершен недавно, минут пятнадцать назад, и включал в себя сто две страницы, описывающих все системы корабля: от противопожарной до навигационной. И ничего подозрительного Джон не увидел.       Это настораживало. И выглядело странным. Что бы ни сделал диверсант «Цербера» в ядре СУЗИ, это явно не нанесло какой-либо ущерб «Нормандии». Хотя, вполне возможно, то, что было загружено, еще проявит себя в скором времени.       После того, как Шепард обезвредил эту женщину — а именно так он теперь предпочитал называть её — прошло уже часа три. За это время диверсанта успели поместить в правый грузовой трюм, переоборудованный в помещение гауптвахты еще со времен Родригез, и приставить два человека охраны.       Этой женщине заковали руки кинетическими наручниками, Трейнор с угрюмым выражением лица осмотрела её тело и зубы на предмет посторонних вещей и капсул с ядом. Последних не оказалось, а вот на правой ноге, чуть выше лодыжки она обнаружила так называемый «подкожный карман», из которого извлекла микрочип. Предварительный осмотр и анализ СУЗИ показал, что чип являлся простейшим видом связи и вместе с тем крайне сложным, поскольку преобразовывал введенную и полученную информацию на обычной консоли в бинарный код и, расчленяя его по отрывкам, разбрасывал по указанному месту в Экстранете. Без соответствующей формулы распознавания кода и аккумулирования всех его разрозненных частей прочитать зашифрованную в нем информацию было практически невозможно. А благодаря тому, что отрывки кода были ничтожно малы и для их передачи использовалась открытая сеть, уловить их в исходящей информации было довольно затруднительным.       Очень умно. Шепард уже слышал, что «Цербер» использовал такие методы связи, как шифровка их в обычных новостных сводках, но этот метод был более совершенным и улучшенным. Надо взять на заметку.       Джон забросил чтение отчета. Ряды цифр стали утомлять глаза, ведь он поспал всего пару часов, а с тех пор, как был пойман диверсант, он не хотел возвращаться в свою каюту, где даже кровать еще сохранила запах этой женщины и где на него огромной опустошительной волной накатывался весь ужас реальности, приводя его в крайнюю степень ярости и бешенства, отчего хотелось разбить долбаный аквариум. Он ведь даже попросил Лиару купить медузу в последнем их вояже на Цитадель, чем вызвал у азари приступ безудержного смеха!       Будь проклята эта медуза!       Шепард зашел в каюту лишь один раз, чтобы надеть форму. Но пока туда возвращаться не намеревался.       — Коммандер, — голос Трейнор был необычно тихим, когда она обратилась к нему. — Пилот запрашивает новый курс. Или пока мы остаемся в скоплении Вуаль Персея?       Надо же. Шепард даже скривил злую усмешку. Вместо «Джокера» — «пилот», вместо того, чтобы Джефф сам запросил новый курс по громкой связи, он попросил об этом Трейнор, как и полагалось по уставу, минуя, правда, так и не переведенного и не назначенного Альянсом старпома. И хорошо, что не назначенного, иначе от всей ситуации старпом бы наверняка ржал, как конь, потешаясь над новым капитаном.       Сегодня с самого утра экипаж был образчиком дисциплины и субординации. Все действовали только по уставу. И если бы Шепард не знал, с чем это было связано, он бы даже порадовался. Но причина такой внезапной любви экипажа к предписаниям была до банальности проста: каждый член команды, понимая, что последнее событие наверняка оказалось серьезным ударом для коммандера, решил лишний раз его не тревожить по пустякам. Еще бы: женщина, к которой он испытывал чувства, вдруг оказалась оперативником «Цербера», сумевшим обвести его вокруг собственного пальца.       Очень мило. Хотя Джон понимал также, что команда столь же боялась попасть под горячую руку капитана и вызвать его гнев. Поэтому Шепард должен был всеми силами продемонстрировать, что все случившееся не имеет к нему никакого личного отношения.       — Пока остаемся тут, — сухо проговорил он. — Нам еще неизвестно, что было загружено в ядро. Каждый член команды должен следить за своим участком и проверять показатели через пятнадцать... нет, десять минут и сообщать обо всем странном. И этот приказ будет действовать, пока я его не отменю.       — Так точно, коммандер, — отозвалась Трейнор и стала связываться с Джокером.       Джон снова просмотрел пару страниц отчета. Потом сдался.       — СУЗИ, ты просканировала все системы. Есть идеи, что случилось в ядре? — спросил он у ИИ.       — Только одна, коммандер. И, если позволите, я оглашу её при личной встрече. Я могу подняться к вам в каюту.       — Нет. Я сейчас подойду к вам.       Джон твердыми шагами направился в кабину пилота. Дверь была заблокирована, — ну как сегодня все идеально! — и он набрал код доступа, чтобы пройти внутрь. Там находился Джокер, позабывший про все свои шуточки, и мобильная платформа СУЗИ в кресле второго пилота.       — Коммандер, — проговорил Джефф в приветствие и снова уткнулся в мониторы.       — Я слушаю, СУЗИ.       Та поднялась с места, хотя могла говорить откуда угодно, и встала напротив.              — Я просканировала все системы и не обнаружила ничего странного. Но повторное сканирование с повышением уровня коридора колебаний показателей выявил незначительные помехи в системе жизнеобеспечения.       — Кажется, ты что-то говорила про это ранее, — нахмурился Шепард, вспомнив одно из посещений Цитадели.       — Верно. Тогда я загрузила обновление систем, и колебания показателей исчезли. На самом деле, как я предполагаю, они просто не попадали в соответствующий коридор, поскольку вирус замаскировался сильнее.       — Вирус? — это слово коммандеру не понравилось.       — Да. В систему был загружен вирус, и это произошло, предположительно, после эвакуации курсантов из Гриссомской академии. Сбой навигационного компьютера, выбросившего нас из «коридора» ретранслятора, был вызван как раз вмешательством этого чужеродного элемента, изменившего также отчеты системы, чтобы мы подумали о механическом вмешательстве пилота.       — Я говорил, что это не я, — не удержался Джокер, но, наткнувшись на злой взгляд Шепарда, тут же смолк и сделал вид, что занят какими-то вычислениями.       — СУЗИ, как ты могла не обнаружить этот вирус? — не понял Джон. — Неужели это возможно?       — Возможно, коммандер, — губы на симпатичном титановом лице мобильной платформы ИИ как будто даже скривились в досаде, но это явно было обманом зрения. — «Нормандия» — это мое тело, не считая этой платформы, а вирус — паразит, который маскировался под колебания системы жизнеобеспечения. То же самое происходит с органиками, которые не замечают, что в их организм проникла инфекция, пока она не проявила себя соответствующими симптомами. В нашем случае симптома было только два: сбой навигационного компьютера и незначительное понижение датчиков давления в инженерном отсеке не так давно. Но я приняла их за случайную вероятность, и ошиблась. Кроме того... — СУЗИ вдруг ненадолго смолкла. — Есть что-то странное в этом вирусе. И знакомое.       — Знакомое? — не понял Джон.       — Да. Вирус смог обойти все мои проверки системы, что под силу только очень умному паразиту. Вместе с тем, я не исключаю варианта, что мои действия для вируса оказались всецело предсказуемы, поскольку в проверке системы я действовала только по собственным протоколам. Это-то и странно. Ни один сторонний вирус, насколько я знаю, не может полностью предсказать алгоритм поведения ни виртуального, ни тем более искусственного интеллекта. Но этот смог. Как если бы... — ИИ сбился на миг, подбирая нужные фразы, — как если бы все мои изначальные сигнатуры уже были вирусу известны. Говоря примитивно: я гонялась за собственным хвостом, как человеческая кошка, в то время как вирус смог «обмануть» меня, как блоха, прыгнувшая этой кошке на голову. Не так давно я загрузила в свои блоки памяти энциклопедию человеческих сравнений, коммандер.       — Как такое возможно?       — Через Экстранет, коммандер.       — Я про вирус, СУЗИ!       — Это мне неизвестно, — быстро поправился ИИ. — Но все же вирусу удалось обмануть меня. Так что это моя вина, коммандер. Вирус очень умен. Его изобретатель вполне заслуживает нашего восхищения. И я была бы рада поговорить с ним об обнаруженных странностях.       — Я испытаю восхищение только после того, как этот вирус будет полностью удален из систем, — проговорил Шепард. — Ты можешь это сделать?       — Еще вчера это было бы возможным. Но сегодня, к сожалению, нет. Вирус, до этого пребывающий в «спящем режиме», сейчас полностью активирован, и я не могу его вычислить. Он принял множественную форму и постоянно меняет свое местоположение в системе. Чтобы обнаружить его, мне потребуется довольно много времени, и я даже не могу сейчас точно определить сколько.       — Получается, что то, что вчера загрузил диверсант, вызвало активацию вируса?       — Предположительно, да. Но еще это было также командой для скрытого режима. К сожалению, не имея характеристик вируса и его описания, я могу основываться только на своих вычислениях, которые в людском понимании называются «гадать на кофейной гуще». Это тоже из энциклопедии.       Шепард с обреченностью выдохнул.       — Но «Нормандия» по-прежнему выполняет приказы?       — Да. Все системы в порядке. Мы можем взять курс в любую точку на звездной карте. У вируса, как я предполагаю, сейчас так называемый инкубационный период, если проводить параллель с вирусами органиков, чтобы было понятнее примитивным формам мышления. Он адаптируется к новым условиям и анализирует их, собирает данные. Я не могу сказать, сколько времени это продлится.       — Черт возьми, СУЗИ, неужели ты не можешь найти эту пакость в моей красавице? — не выдержал Джокер, всплеснув руками.       — А ты, Джефф, сможешь найти в своем организме вирус обычной простуды, если подхватишь его? — отпарировала та спокойно. — Я сделаю все возможное, но, как я уже сказала, не имея характеристик и описания вируса, это займет достаточное количество времени...       — А если я смогу дать тебе эти характеристики? — голос Джона стал необычайно серьезным и мрачным, и, кажется, это было подмечено ИИ.       — Коммандер, смею предположить, что вы намекаете на проведение допроса? — спросила СУЗИ.       — Я ни на что не намекаю. Я это конкретно и имею в виду, — разозлился он. Эта мысль ему была крайне неприятна, поскольку он еще не знал, как отреагирует даже на новую встречу с этой женщиной, не говоря уже о допросе. Но он подозревал, что опытный оперативник «Цербера», сумевший провернуть такую операцию, имеет и навыки противодействия элементарному допросу. А Джон не был уверен, хватит ли у него духу применить нетрадиционные и довольно агрессивные методы по отношению к женщине, настоящее имя которой он даже не знал. Но если потребуется, он может вспомнить прошлый опыт по агрессивным и незаконным в Альянсе способам допроса.       — Если доктор Латвил предоставит эту информацию, это существенно упростит мою задачу по поиску вируса, — резюмировала СУЗИ, не догадываясь, что это имя полоснуло лезвием по сердцу коммандера.       — Не называй её так, — еле сдерживая новую волну ярости, процедил сквозь зубы он. — Это не её имя. Ты можешь найти во взломанных доступных нам базах «Цербера» какую-либо информацию о том, кто эта женщина? Или о её задании? Или в Экстранете? Где угодно.       — Я уже пыталась, коммандер. Но не нашла ничего. Данные о том, кем является «эта женщина», — СУЗИ сделала странную интонацию, — на самом деле, очевидно, строго засекречены.       — А что по поводу настоящего доктора Далем Латвил? — выдавил из себя Джон вопрос. — Как получилось, что во всех доступных нам базах, даже Серого Посредника, красуется фотография оперативника «Цербера»?       — Предполагаю, что это работа того же специалиста, который создал вирус. И вновь это достойно восхищения. Кем бы он ни был, он мог бы пригодиться Альянсу.       — Да уж, пригодился бы, — Шепард скривил усмешку. — Что ж, продолжай работать в этом направлении, СУЗИ. Попытайся выяснить все, что сможешь, насчет вируса — это твой приоритет. Я попрошу Лиару заняться поиском информации по личности оперативника.       Когда он уходил, то услышал за спиной тихие слова Джокера: «Черт, а она была такой милой!..»       Она была не просто милой, подумал Джон. Она сумела втереться в доверие едва ли не к каждому члену команды. И все ради чего? Ради активации вируса, который рано или поздно обнаружит СУЗИ?       Что-то здесь было явно не так. И только поговорив с диверсантом лично, можно попытаться разобраться, что же именно.       Дверь кабины пилота за спиной закрылась и снова заблокировалась. И Джон замедлил шаг. Потом и вовсе остановился, чтобы подумать.       Как он мог быть так слеп? Сейчас, когда правда открылась, он мог бы спокойно проанализировать все события, случившиеся на «Нормандии», одно за другим, чтобы выявить, ко скольким из них приложила руку Далем... Нет. Не она. Диверсант, чье имя было неизвестно. Но он понимал, что сейчас просто не в состоянии ничего анализировать. Как только он вспоминал события прошлых недель и более того — последних двух дней, когда ему вдруг почудилось, что он наконец-то обрел кого-то, к кому хотелось вернуться с задания, его охватывала безудержная всепоглощающая ярость, направленная не столько на ту, которая так ловко его обманула, но на себя прежде всего. Как так получилось, что он, всегда бдительный и подозрительный к незнакомым людям, привыкший доверять, но проверять, вдруг поддался на чары этой женщины, не сумев разглядеть, кто у него под носом? Либо она слишком хорошо сыграла свою роль, либо он глупее, чем ему казалось!       Тут Джон услышал в информационном центре возмущенный голос. Хаск побери, Аленко узнал, что случилось и, кажется, в нешуточном таком шоке.       Коммандер быстрыми шагами направился в центр, и, едва Кайден заметил его, как тут же, позабыв про покрасневшую от «допроса» Трейнор, бросился к нему.       — Какого черта ты запер её на гауптвахте? — начхав на субординацию, возмущенно потребовал Аленко ответа. — Ты же не можешь действительно верить в эту ерунду? Этого просто не может быть!       Джон заметил, как члены экипажа — а тут было человек десять, включая Трейнор — вжались в кресла, усиленно делая вид, что заняты своими обязанностями, но явно не пропуская ни одного слова. Спор на военном судне с вышестоящим по званию при свидетелях — хаск, такого на «Нормандии» еще не было.       — Советую вам снизить тон, майор, — с угрозой произнес Шепард, сохраняя спокойствие. — Это не место и не время обсуждать...       — Не место и не время? — Кайден совсем потерял голову. И Джон отчасти понимал это состояние.       Когда несколько часов назад СУЗИ с тревогой сообщила ему, что кто-то проник в систему «Нормандии», Джон, не застав в своей постели Далем Латвил, даже испугался было, куда она могла подеваться и не угрожает ли ей опасность. Но пока он добирался до медотсека и ждал дежурных инженеров с инструментами для вскрытия двери, СУЗИ изложила ему предположение, что внутри находится доктор, поскольку её биометрические данные пропали из датчиков автоматического считывания, установленных на всех важных точках фрегата. И даже тогда Джон не сразу сообразил, к чему клонит ИИ. Но вот створки двери были приоткрыты, и Шепард увидел через них знакомую изящную спину, облаченную в форму медицинского персонала, и каскад темных волос, небрежно завязанных в хвост на затылке. И именно тогда его охватило настоящее бешенство, признаки которого сейчас он замечал в поведении друга.       — Кайден, твою мать, — зло прошептал Шепард, грубо схватив друга за локоть. — Если ты сейчас же не успокоишься, я прикажу охране запереть тебя где-нибудь! Хочешь поговорить — не устраивай сцен на моем корабле, иначе высажу тебя на первой же планете!       Тот, сообразив, что явно переборщил, кивнул, еле сдерживаясь.       — Отойдем, — Шепард указал головой на двери, ведущие в командный центр, и там, убедившись в отсутствии членов экипажа, сказал:       — Я понимаю, что ты еще не переварил эту информацию.       — Почему ты не разбудил меня раньше и не сообщил об этом? — заносчиво спросил тот. — Не может быть, чтобы это была правда!       — И тем не менее, это правда. Я лично застал её в ядре ИИ, когда она загружала в систему корабля какую-то хрень, или что она там делала, — Шепард, чувствуя, что сейчас не в силах поддерживать маску полного безразличия, отодвинул стул и сел. Как только он это сделал, почувствовал вселенскую усталость. И даже гнев отошел на второй план. — СУЗИ сообщила, что в системах «Нормандии» скрывается вирус. Но это пока секретная информация, и я надеюсь, ты не станешь разглашать её.       — Ты уже говорил с ней? Что она сказала? Ты проводил допрос? — вопросы посыпались лавиной.       — Нет, я не говорил с ней и не проводил допрос. Пока.       — Но что-то же она должна была сказать? — Кайден не унимался. И Шепард, нахмурившись, ответил:       — Она сказала, что если не нажмет кнопку на консоли — а в это время я уже нацеливал ей в голову пистолет — то Призрак убьет её дочь.       Услышав это, майор прищурил глаза.       — Ты веришь ей?       — Нет, — четко произнес Шепард. — Оперативники «Цербера» могут выдумать все, что угодно, лишь бы спасти свою шкуру.       — Ты сам недавно работал на «Цербер», — услужливо напомнил Аленко, чем вызвал в друге «Опять ты за свое...».       — Я не работал на «Цербер»! — огрызнулся Джон, поскольку эта тема ему уже изрядно потрепала нервы. — Я лишь использовал те ресурсы, которые мне предоставили. И правильно сделал! Иначе Коллекционеры создали бы сейчас своего Протожнеца из миллиардов мирных граждан колоний! Сколько уже можно говорить на эту тему? Сейчас ситуация у нас другая: ко мне на корабль проник диверсант, а мы с тобой — просто обычные олухи, купившиеся на женские прелести, словно кобели, давно не видевшие суки!       Усталость Джона сменилась приступом гнева. В который раз. Но Аленко иногда просто выводил его из себя своим принципиальным занудством.       Кайден выслушал его гневную отповедь с уже спокойной физиономией. Потом кивнул.       — Ты прав. Если ты не против, я хочу присутствовать на допросе.       — Хорошо. Думаю, так даже будет лучше. Сможешь остановить меня, если я перегну палку.       — А ты собираешься это сделать? — настороженно спросил тот.       — Я собираюсь выяснить все, что потребуется, — решительно сказал Джон и поднялся. — Я сообщу тебе, когда начну допрос. Но пока я надеюсь, ты больше не станешь орать на меня на моем же корабле и при моих же людях, иначе, клянусь, я просто врежу тебе по наглой морде и свяжу по рукам и ногам!       Майор покачал головой.       — Договорились. Но, Шепард, тебе лучше тоже усмирить свой гнев, поскольку это не лучший помощник при квалифицированном допросе.       — Какой гнев? Ничего подобного.       — Когда ты злишься, ты не выбираешь выражений, — подытожил Аленко и, поколебавшись с минуту, очевидно, обдумывая, задать ли еще вопросы, решил с этим повременить. Мудрое решение.       Кивнув, он направился вон из командного центра. Шепард проводил его долгим мрачным взглядом.       

***       

      Оттягивать допрос дольше было нельзя. Таким образом допрашиваемому предоставлялось больше времени на обдумывание ответов. А Шепарду не хотелось в очередной раз сознавать, что ему вешают лапшу на уши.       Так что, закончив все прочие дела, Джон неохотно связался с Кайденом и сказал, чтоб тот ожидал его у поста охраны на гауптвахте.       Спускаясь на четвертую палубу, Шепард еще не знал, как ему все провернуть. Он не знал даже, сможет ли перейти от обычного допроса, проводимого среди военных Альянса, к более жестким формам, считающимся незаконными. Не то чтобы у него не было в этом не самом привлекательном деле опыта. Нет, он уже ломал кости или намеренно вскрывал раны, чтобы добиться ответов. Это было совсем не по-геройски, но чрезвычайно эффективно. Простые зрители у экранов своих головизоров ужаснулись бы тому факту, что их Герой с картинки мог быть таким жестоким. Но им и не надо было знать правду о демонах коммандера Шепарда — это было совсем не обязательно. Им нужны были результаты: вот их Герой спас колонистов от агрессивной расы чужаков, скрывающихся за Омегой-4; вот Герой призывает всех к благородной войне за Человечество; а вот Герой мчится на своем корабле в недра галактики, чтобы остановить злых и коварных Жнецов...       Никто не хотел знать правду.       А правда была в том, что ни одна война не обходилась без невинных жертв, военных ошибок, сомнений, жестокости и незаконных способов по извлечению информации. И ни один Герой не мог быть идеально хорошим: иначе его просто бы угробили на первой же миссии. Идеальный герой — это утопия. И тот, кто в неё верил, был далек от реальности.       У Шепарда имелся опыт ведения такого допроса. Но не было опыта ведения такого допроса над женщиной, к которой он был неравнодушен. И поэтому Джон не знал, сможет ли перейти ту грань, которую будет необходимо перейти ради получения информации.       С тяжелым сердцем он добрался до гауптвахты. Охрана приветствовала его по стойке «смирно», Кайден был уже там с самым угрюмым выражением лица. Видимо, эта идея ему тоже была не по душе, и Шепард даже порадовался, что кто-то хотя бы отчасти разделяет эту его дилемму.       — Открывайте дверь, — приказал он охраннику. И внутренне подобрался.       Когда он прошел внутрь и на миг взглянул на арестованную, ему вдруг померещилось, что все случившееся за последние часы — просто дурацкий сон, и женщина, в объятиях которой он недавно заснул, попала сюда просто по ошибке. Да разве и мог кто-то заподозрить в этой хрупкой стройной красавице с большими оленьими глазами оперативника террористической организации? Лже-доктор сидела на полу, закованная в кинетические наручники. Голова её была устало прижата к стене, глаза закрыты. Завязанные в хвост волосы растрепались и теперь несколько прядей упрямо ниспадали на лоб, лицо и шею, придавая спящей совершенно невинный и даже вызывающий умиление вид. Создавалось впечатление, что это Шепард тронулся умом и решил, что эта невинная женщина — опасный и грозный враг.       Джон напомнил себе, что недооценивать противника, все равно что отдать ему свой пистолет. И очевидно, обманчивая хрупкость этой женщины служила ей хорошую службу, заставляя её врагов не воспринимать угрозу всерьез, пока не становилось слишком поздно.       Пройдя внутрь, коммандер бросил быстрый взгляд на расположенный рядом стул, но решил не пользоваться им, чтобы произвести еще более грозное впечатление. И тогда, быть может, она, как бы её ни звали, испугавшись, сама раскроет все карты?       Но нечто внутри него подсказывало, что это напрасная надежда. Может, еще свежее воспоминание о незнакомой интонации в её голосе, когда она на Раннохе прокричала в передатчик: «Твою мать, Шепард, что бы ты сейчас ни делал, подними свою задницу и беги в транспорт!» Это был голос закаленного бойца, знающего, что такое бой изнутри, а не хрупкой дамочки, только тем и располагающей, что своей внешностью.       Или о тщетности этой надежды ему шептал его внутренний голос, твердивший, что она не просто из праздного любопытства читала характеристики его брони в каюте? Она явно разбиралась в этом деле и, стало быть, обладала соответствующим опытом. Почему он раньше не придал этому никакого значения? Он был так слеп, потому что был... влюблен?       Хотя сейчас это не имело никакого значения. Все, что было раньше — ложь. И его чувства к доктору Далем Латвил — тоже ложь. Просто он еще не привык к этой мысли.       Услышав шум, женщина открыла глаза и посмотрела на вновь вошедших. Взгляд её был настороженным и усталым, на щеках виднелись высохшие дорожки от слез. Руки её, кажется, замерзли, так как она пару раз сжала их, чтобы согреть. Здесь и вправду было чертовски холодно из-за пробоины охладительной трубы над потолком, которую ни Шепард, ни Адамс так и не успели починить. Но Джон не позволил себе придавать этому значение.       Она выжидающе глядела на них, не произнося ни слова. Вся её напряженная, застывшая поза кричала о том, что она готова дать им достойный отпор, и это обстоятельство еще больше усилило тяжесть на сердце коммандера. Если бы она устроила истерику, зарыдала навзрыд, подалась панике или страху — так было бы проще увидеть в ней жертву. Сейчас же он видел в ней только загнанного в угол опасного зверя.       Или хотел видеть. И он решил перейти к делу.       — Сразу скажу, что я не намерен попросту терять время, расспрашивая тебя о мелочах, чтобы вызвать в тебе ощущение, будто я — хороший. Это не так, — начал он жестко. — Я просто перейду к той части, в которой ты понимаешь, что утаивать от меня информацию себе дороже. Никаких переговоров об амнистии, никаких компромиссов не будет. Ты или будешь отвечать на мои вопросы, или я прикажу вышвырнуть тебя в космос, как ненужный хлам. Никакой золотой середины.       — Шепард, — прошептал недовольно Кайден, но коммандер резко оборвал его:       — Заткнись, Аленко! — потом сделал два шага в сторону арестованной. — Мне плевать, кто ты такая и что там у тебя случилось в жизни, отчего ты решила обмануть меня и мою команду. Один лишь этот факт лишает тебя возможности найти во мне хоть толику понимания. Я ясно объяснил?       Женщина перевела взгляд с Шепарда на Аленко, потом обратно. И сглотнула — явный признак намечающейся прорехи.       — Я могу все объяснить. Только выслушай меня, Джон... — начала она тихо, но тут же смолкла, поскольку то, как она это сказала, вызвало в коммандере вспышку раздражения.       — Не называй меня по имени. Для тебя я коммандер Шепард, а в данный момент вообще Господь Бог, решающий, жить тебе или сдохнуть, — зло процедил сквозь зубы он. — И ответь «да», если приняла мои условия.       Поскольку она упорно молчала, Шепард решил надавить еще сильнее.       — Я знаю, что это ты убила Родригез и спланировала все так, будто это самоубийство. Знаю о вирусе в системах «Нормандии». О твоем похищении челнока и высадке на Цитадели — Кортез во всем сознался. Уже этого достаточно для того, чтобы навсегда сгинуть в тюрьмах Альянса. Но не надейся на такой исход, если будешь молчать: меня, как плохого и злого Шепарда, он совсем не устраивает. И, клянусь, я вышвырну тебя за борт, если не услышу ответы на свои вопросы. Мне приказать подготовить шлюз?       Говоря это, Шепард блефовал. Разумеется, он не станет выбрасывать её в космос, пока не получит все данные, которые ей известны, но он должен произвести впечатление, будто способен на это прямо сейчас. И если она купится, то дело в шляпе.       Голос его был холодным, взгляд сверлил её неотрывно, а рука как бы невзначай легла на пистолет, прикрепленный к поясу. Его грозный вид уже не раз запугивал не очень умных противников, да и умных тоже. Вопрос был только в том, поверит она ему или нет.       Он с неким удовлетворением заметил, что на её висках засверкал пот, а глаза постоянно перебегали с него на Аленко и обратно, словно ища поддержки у молчавшего и застывшего позади майора. Это было хорошим знаком. Главное, не поддаться темному желанию, идущему изнутри его бездны, и не сорваться.       Ещё надавить. Совсем чуть-чуть, по слабому месту — при условии, что она сказала ему правду в ядре ИИ — не вскрывая рану, а лишь напомнив о ней.       — Если ты согласишься ответить на все мои вопросы, я помогу тебе найти твою дочь, — сказал он уже мягче и заметил, как она заволновалась. — Дам соответствующее распоряжение в Альянсе, чтобы они помогли найти её местоположение. Но только при условии твоего полного сотрудничества. Мы договорились?       Она опустила голову и уставилась взглядом в пол. Очевидно, взвешивая варианты.       Она должна была понять, что сохранять молчание не в её интересах. Должна была прийти к выводу, что единственный вариант — выдать все как на духу. Должна была. Но вот она подняла голову, и Шепард удивился, насколько изменился её взгляд. Стал более холодным и расчетливым.       — Я не стану отвечать на вопросы, пока не поговорю с Тали`Зорой, — произнесла она ровно. — Только после этого я рассмотрю возможность сотрудничества с вами... коммандер Шепард.       Джону показалось, будто ему только что плюнули в лицо. Внутри с новой силой вспыхнул так хорошо маскируемый гнев, смешанный с диким возмущением тому факту, что она еще смеет диктовать ему свои условия.       — Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, — процедил он сквозь зубы, еле сдерживаясь, чтоб не пристрелить её тут же.       — Можете выбросить меня в космос, — с вызовом сказала она, вдруг преобразившись в какого-то незнакомого человека. — Можете допрашивать меня, причиняя физические страдания: вырвать ногти, применить электроды или вспомнить про испанский сапог, вдруг где-то завалялся? Но это ничего не даст. Я ничего не скажу, пока не поговорю с Тали`Зорой. И это мое окончательное, условие... Джон.       — Ах ты, маленькая мерзкая дрянь! — Шепард вдруг почувствовал нескончаемое желание прикончить её, эту незнакомую женщину, которая вдруг появилась, завладев телом несчастной Далем Латвил. И вся его рассудительность, все логические доводы и аналитические способности вдруг утратили свою силу, столкнувшись с непреодолимым желанием уничтожить того, кто не просто втерся ему в доверие — кто заставил его испытать самые противоречивые, незнакомые чувства, чтобы потом посмеяться над ним и растоптать их.       И он, конечно же, сорвался, недооценив свое хладнокровие. Схватив её за горло и подняв над землей, как пушинку, он сдавил руку.       — Думаешь, можешь играть со мной? — прорычал он, сдавливая руку сильнее. — Думаешь, я не сверну тебе шею, если вдруг мне не понравится твой тон?!..       К его удовлетворению, в её глазах появился неподдельный страх. Она задыхалась, явно напуганная этой вспышкой неожиданной агрессии. Джон уже собрался было отпустить ее, но Кайден опередил его, схватив за руку:       — Какого черта, Шепард? Отпусти её!       Повторять не пришлось. Коммандер тут же убрал руку, и арестованная упала на пол и закашлялась, пытаясь восстановить дыхание.       Шепард тем временем отошел на достаточное расстояние, чтобы не наброситься на неё вновь. Он уже усмирил гнев и теперь досадовал на свою несдержанность. Но, вполне возможно, так даже было лучше. Уж теперь она точно поверила, что, если потребуется, он выполнит свои угрозы.       Не говоря ни слова, он вышел, приказав охране следить в оба, иначе он всех отдаст под Трибунал.       Да уж, такого Шепарда точно не покажут по головизору в вечерних новостях. И он был чертовски рад, что мог быть самим собой, хотя бы на этом корабле и для своих людей. Для остальной галактики он был всего лишь идеальным Образом.       Никто не захотел бы увидеть то, что спрятано в самой глубине.       

***       

      Вернувшись в свою каюту, он первым делом принял душ и переоделся. И решил, что ему не помешают несколько часов сна. Но чуть позже.       После этой вспышки безудержной ненависти ему даже стало легче. Он ясно увидел, кто был перед ним. И с этой мыслью стало значительно проще все обдумать.       Пора похоронить доктора Далем Латвил и привыкнуть к мысли, что её больше нет. Очередной минус один.       Но поскольку привычка никогда не появляется по одному лишь желанию, для её обретения нужно время. И отсутствие воспоминаний, которые могли бы разбередить еще свежую рану. Значит, пора заняться делом.       Шепард просмотрел список сообщений и наткнулся на весьма интересные:       Адмирал Хакет писал: "Коммандер, на Цитадели работает ученый Альянса, доктор Гаррет Брайсон. Нужно, чтобы вы встретились и поговорили с ним..."       Также он нашел сообщение от Командования Альянса, в котором было прямое указание при разрешении конфликта между гетами и кварианцами немедленно отправиться на Иден Прайм и пресечь действия «Цербера» по захвату колонии. Там упоминалось о каком-то древнем артефакте, очевидно, и ставшим причиной интереса «Цербера» к поселению.       И, наконец, личное сообщение от Лиары трехдневной давности, в котором она просила проверить, что случилось с отрядом азари, откликнувшимся на сигнал бедствия из монастыря ардат-якши. Странно, что Лиара не упомянула об этом раньше. Наверняка решила, что не стоит отвлекать коммандера от его приоритетной миссии на Раннохе.       Дел было невпроворот — и это то, что сейчас могло отвлечь его от ненужных мыслей.       — СУЗИ, — обратился он к ИИ. — Пусть Джокер берет курс на Цитадель. По прибытию сделай все возможное, чтобы решить проблему с вирусом, времени у тебя на это мало.       — Хорошо, коммандер.       — Трейнор, — связался Джон по передатчику с Самантой. — Мы направляемся на Цитадель, огласи это для команды, но объяви, что в этот раз они не получат увольнительную. Всем оставаться на своих постах и помалкивать. Командование Альянса ничего не должно узнать о нашем госте на гауптвахте, пока я не решу, как с ним быть. Ясно?       — Так точно, коммандер, — отозвалась та слегка нерешительно.       — И еще, — добавил он. — Передай Тали, что я жду её в своей каюте. И немедленно.       Отдав распоряжения, Джон откинулся в кресле. И почувствовал себя лучше. Первым делом он займется заданием на Иден Прайм: ему чертовски хотелось убить пару церберовцев, чтобы наконец перестать думать о том, который был заперт на четвертой палубе.       Только для начала он должен выяснить, на кой черт диверсанту потребовалось вызывать для разговора Тали. И когда он это выяснит, тогда и решит, что делать дальше.       Такой шанс представился уже через десять минут. В его каюту вошла Тали и нерешительно застыла, развернув ненадолго голову в шлеме в сторону кровати, на которой по-прежнему все было слишком красноречиво смято.       Шепард проигнорировал этот её взгляд, сразу же спросив:       — Тали, ты наверняка уже в курсе, что случилось, — сухо сказал он без приветствий, слишком резко, чтобы начать дружеский разговор, на который сперва рассчитывал, но выдавить из себя хоть какую-то эмоцию, кроме гнева или раздражения, Шепард пока не мог. — Мне нужно знать, почему оперативник «Цербера» торгуется со мной, выпрашивая встречу с тобой.       Кварианка растерялась. Это было видно по тому, как она обняла себя руками, как будто стараясь согреться. Неужели его тон был настолько холоден?       — У меня есть только одна версия, — голосок Тали стал уж совсем тоненьким под его пристальным взглядом, и Джон ощутил, как внутри шевельнулись угрызения совести. С тех пор, как они вернулись с Ранноха, он не сказал кварианке и пары слов, всецело поглощенный новым непривычным состоянием тупого простофили. И все же Джон чувствовал себя настолько опустошенным и более того — поглощенным чувством какой-то предательской беспомощности перед настигнувшими его обстоятельствам, что попросту не находил в себе сил, чтобы испытывать нечто другое. Отстраненная ярость была наилучшим решением с целью прийти в себя, пережить, забыть, похоронить.       — И? — нетерпеливо подтолкнул он.       — Она... — Тали замялась, очевидно, подбирая правильные слова, но так и не найдя определение тому, кто это «она», — она просила меня восстановить какой-то сигнал. — Кварианка извлекла из кармана что-то и протянула коммандеру.       Шепард внимательно осмотрел прибор. Ничего необычного, обычная карта памяти.       — Сказала, что у неё украли диссертацию и что на карте сигнал от маяка, спрятанного в работе, но его невозможно прочесть, так как он был испорчен, — пояснила Тали, немного более уверенно.       — Очередная ложь, — пробормотал Джон. Потом поднял глаза: — Ты восстановила сигнал?       — Пока нет, но работаю над этим, — поспешила сообщить кварианка, а затем, видимо, все-таки осмелившись, слегка прикоснулась трехпалой рукой к локтю Джона. — Мне очень жаль, Шепард.       Её попытка утешения отозвалась в коммандере новой вспышкой бешенства. Он еле сдержался, чтобы не рявкнуть в ответ какую-нибудь грубость, понимая, что Тали этого не заслужила. Поэтому, передав ей карту обратно, процедил сквозь зубы:       — Как закончишь, немедленно сообщи мне. А пока извини, у меня есть дела.       Никаких особых дел у него сейчас, справедливости ради, не было, кроме как дожидаться прибытия на Цитадель. Но Тали все прекрасно поняла, так что, попрощавшись, сразу же ушла.       В этот момент раздался голос СУЗИ:       — Коммандер, вас вызывает на связь Ария Т’Лоак. Она говорит, что это срочно. Я вывела сигнал в рубку связи.       — Хаск её дери, — выругался Джон. Еще не хватало выслушать очередную порцию обвинений в том, что он начхал на Омегу. Проклятая Омега! Джон был бы рад, если б «Цербер» взорвал там все ко всем хаскам и закрыл этот вопрос раз и навсегда. Вместо этого Ария снова начнет сгрызать ему мозг, да еще и в такое неподходящее время. Или как раз подходящее?       Ведь вместо Арии его мозг будут сгрызать еще свежие воспоминания и чувство собственной тупости, черви мыслей и сожалений. Самое время, чтобы с головой заняться войной. Или хотя бы Омегой.       Уже приняв решение, Джон стремительно зашагал в командный центр, стараясь не обращать внимания на попадавшихся и принимающих форму столбов членов экипажа, которые после случившегося шарахались от него как от огня.       Добравшись в место назначения, он почти рубанул кулаком по консоли, чтобы активировать входящий сигнал.       Напротив тут же высветилась голубоватая голографическая проекция Арии Т’Лоак. И по её довольному лицу Джон уже понял: она явно что-то затеяла. Такая доброжелательность вряд ли обещала быть приятной, поскольку ярко констатировала с недавним сообщением от Королевы пиратов, полным издевательского бешенства, которое он получил в такси в последнем визите на Цитадель.       Содержание источало яд и, кажется, состояло из не самых приятных слов. Что-то вроде этого:       «Шепард, ты еще не сдох?! Не смей сдохнуть, твою мать! Ни от Жнецов, ни от похмелья, сукин ты сын!! Вместо того, чтобы выполнить свое обещание и вернуть мне мою Омегу, ты напиваешься в баре и трахаешь моих танцовщиц!! Док 42 на Цитадели! Мой помощник Брэй, батарианец, будет ждать тебя там! Если потребуется — до конца света! А если ты не придешь — я тебя сама прикончу!!

      Твоя любимая Ария».

      Очаровательный стиль. Несмотря на легкое раздражение от того, что Ария совсем с ним не церемонится, Джону такой стиль их общения даже нравился, хотя он понимал, что заставляет ждать змеюку и это могло быть чревато последствиями.       Помнится, в то не самое легкое утро он попросту удалил сообщение, не желая ввязываться в авантюру азари. Сейчас он был намерен обрадовать Арию своим согласием, хотя его немного насторожила эта хищная улыбка, скользнувшая по губам Королевы Пиратов.       — Ария, — кивнул он, сложив руки на груди, — уже предвкушаю очередную порцию изысканных любезностей.       — И зря, Шепард, — усмехнулась та. — Прибереги свой сарказм для других. У меня сегодня просто удивительно хорошее настроение, и знаешь почему?       — Боюсь даже предположить.       — Потому, чертов ты святоша, что мое терпение лопнуло и что теперь мне не потребуется зазывать тебя осчастливить меня своим присутствием! — торжествующе проговорила она. — И теперь ты сам прибежишь ко мне, как побитый варрен, выпрашивая дать тебе шанс помочь мне с Омегой!       Шепард нахмурился. Эти слова ему совсем не понравились, вызвав очередной всплеск раздражения. Совсем недавно почти в такой же манере с ним разговаривала и эта женщина, запертая на гаупвахте.       Джон сжал челюсть, чтобы не нагрубить в ответ и не выдать тем самым скверное расположение духа.       — На самом деле, — ровно заметил он, — я хотел сообщить тебе, что как раз и собираюсь этим заняться. Но после твоих слов желания у меня поубавилось. Думаешь, разумно говорить подобное тому, на кого возлагаешь столько надежд?       — Мне надоело любезничать, — отмахнулась она. Можно подумать, что до этого она «любезничала». — И теперь я поднимаю ставки: немедленно тащи свой геройский зад на Цитадель! Иначе я устану ждать и пощекочу лезвием резотрона у горла кое-кого, кто тебе небезразличен!       Шепард напрягся.       — Ты переходишь границы, Ария, — проговорил он с затаенной угрозой.       — А ты забыл, мать твою, с кем имеешь дело? — вспыхнула она. — Так вот я тебе и напомнила. Я тут перехватила одну твою подружку, на которую была объявлена охота. И сейчас она у меня в качестве гостя. Но если ты будешь медлить, её статус может здорово поменяться!       Внезапно высветилось новое мерцающее изображение, в котором Джон сразу же узнал знакомое лицо.       — Джек?       — Привет, Шепард, — фыркнула та таким образом, как будто её нисколько не беспокоили только что озвученные угрозы Арии. И Джон даже немного расслабился. Все-таки не так легко выполнить угрозы, если субъект угроз — это та самая Джек, раскидывающая охрану в «Чистилище» просто от нечего делать. И все же Ария была Арией и знала, с кем имеет дело, а значит нельзя принимать её угрозы за мыльные пузыри.       — Какого хаска ты там делаешь? Я надеялся, ты просто укатила с Элизиума куда подальше.       — Не совсем так, — ответила она. — Но это все потом. Лучше скажи, Шепард, все ли на «Нормандии» в порядке?       — Что за странный вопрос.       — Меня заказали! — не выдержала Джек. — Одна сучка с Цитадели, которая, возможно, находится на твоем корабле!       — Да, Шепард, интересное совпадение, — улыбнулась Ария, — учитывая, информацию какого рода я предоставила тебе несколько недель назад. Помнишь? Касательно планов «Цербера» на твою задницу. Не поделишься?       Совпадение? Вряд ли. Оперативник «Цербера» проник — точнее, аж целых два — проникли на фрегат с курсантами Сандерс. А Джек пропала незадолго до этого, но почему? Возможно, диверсант полагала, что ей будет труднее справиться со своей ролью, если рядом будет присутствовать столь подозрительная и не всегда адекватная особа, как Жаклин Нот. Или тут было замешано что-то еще?       В любом случае Шепард не собирался раскрывать все карты. Только не перед Арией Т’Лоак.       — Я скоро прибуду на станцию, — спокойно произнес он, решив проигнорировать вопросы. — И тогда во всем разберемся. А пока, Ария... надеюсь, ты будешь благоразумна.       — Благоразумнее некуда, — съязвила она. — Но не задерживайся. Нам пока с Джек весьма интересно вместе, но все может измениться!       Она, как и обычно, первой вырубила связь. Джон еще какое-то время всматривался в пустоту перед собой, а потом, протерев рукой сонные глаза, понял, что какое бы решение он ни принял насчет истинного диверсанта на борту, пора развеять туман в голове хотя бы парой часов заслуженного сна.