Пламя

      Тсуна вздохнул, стараясь сложить всю ту информацию, что вертелась у него в голове, в приличный, связный текст, но получалось у него плохо. Он знал, что должен сказать своим Хранителям... своим друзьям, и всё-таки сомневался. Слишком рано, они не готовы, им нужно ещё немного времени, но всё это только отговорки. На самом деле, время нужно ему, а его, этого времени, нет. Прикусив губу, Савада прислушался к тяжёлому, но спокойному и размеренному дыханию Занзаса, которое странным образом придавало сил и помогало собраться с мыслями. Босс Варии ничего не боялся и никогда не пасовал. Юноша собирался следовать его примеру. Может, мужчина вспыльчив, груб и нетерпелив, но он прекрасный босс. Один из лучших.       — Итак, самое время разобраться в ситуации, — начал Десятый. — Нас хотят уничтожить, говоря финансовым языком, «поглотить», что повлечёт за собой смерть каждого члена Вонголы и членов их семей, — он вздохнул и обвёл глазами всех своих Хранителей.       Хибари и Хаято выглядели одинаково напряжёнными. Они сидели, выпрямившись, смотрели исподлобья, поджали губы и свели брови к переносице. Очевидно, эти двое относились к вопросу гораздо серьёзнее других, готовы были хоть сейчас в бой. Облако и Ураган. Кто бы сомневался, учитывая, что парни борются за звание самого сильного. Пока оно очевидно принадлежало Кёе, но Гокудера не сдавался. Тсунаёши хотел бы, чтобы сдался, но говорить ему об этом не собирался.       Ямамото и Рёхей были куда расслабленнее. Вероятно, они не до конца понимали степень угрозы или не торопились делать выводы, не получив полной информации. Тем не менее, Тсуна подозревал, что Такеши просто всегда одинаково весел и спокоен, а Сасагава не понимал всего, что происходит. Дождь и Солнце. Казалось бы, они должны быть противоположностями, но на самом деле, были похожи: мягкие, светлые и добрые ребята, которые могли быть жёсткими и прямолинейными, сильные, надёжные, но, в отличие от Хибари и Хаято, гораздо чище. Так не хотелось втягивать их...       Хроме выглядела встревоженной и даже немного испуганной. Неудивительно. Она до сих пор немного смущалась в их присутствии, чувствовала себя некомфортно, а заботу принимала с испугом. Почему-то девушка считала себя слабее остальных, боялась стать обузой и подвести их. У неё было очень много разнообразных сомнений, которые Тсунаёши всеми силами старался развеять и разрушить, но всё впустую. Хроме всё равно была не в своей тарелке. В конечном итоге, он попросил Мукуро всегда быть с ней во время заданий, собраний и прочего. Так ей было спокойнее. Савада надеялся, что скоро на её месте будет сидеть сам Рокудо. Тогда легче станет всем.       Ламбо здесь не было. Ещё слишком маленький. В операции он участвовать не будет, а потому и говорить с ним сейчас было не о чем. Реборн выглядел злым и довольным одновременно. Глаз не рассмотреть из-за шляпы, но ухмылка на лице и кулак правой руки, который то сжимался, то разжимался, выдавали его с головой. Всегда спокойный внешне, но никогда внутри. Тсуне это казалось забавным, но, разумеется, самому аркобалено он об этом никогда не скажет. Ну, может быть, когда-нибудь.       — Это серьёзно, Зверёк? — спросил Хибари, внимательно глядя на Саваду.       Выглядел их босс, мягко говоря, неважно. Куда хуже, чем до отъезда. Вероятно, спал он плохо, если вообще спал, и Кёю это не устраивало. ГДК хорошо помнил, как Савада упал в обморок от истощения и усталости, и повторения этого инцидента не хотел. Не сказать, чтобы он сильно волновался о здоровье этого человека, но рядом с ним было комфортно, от него исходило приятное тепло и спокойствие, которым Кёя наслаждался. Он был хищником и не хотел потерять то, что считал своим. Этот Зверёк был его личным успокоительным и антидепрессантом. Крайне действенным, надо отметить.       — Да, боюсь, что да, — ответил Тсуна, немного расслабляясь. — Это не просто очередная стычка, это наша проверка. Помощи ждать не от кого, потому что весь Альянс во главе с Девятым займут первый ряд на этом представлении. Справимся — будем на вершине мира, не справимся — нас разорвут на части собственные «союзники», — на слове «союзники» Савада изобразил пальцами кавычки, на что Занзас хмыкнул сзади. — Босс Вонголы всегда занимает пост главы Альянса, это даёт свои преимущества. Я меньше всего хочу вас во всё это втягивать, поэтому...       Договорить ему не дал Хаято:       — При всём уважении, Джудайме, но мы Вас не оставим, мы давно во всё это втянуты, — Гокудера говорил мягко, но взгляд его оставался жёстким и уверенным.       Сомнений не оставалось — он знает, о чём говорит. Точно знает. Занзас довольно усмехнулся на эти слова и кивнул. Он всё-таки был не до конца прав, считая Хранителей Вонголы детишками. Они выросли и точно знают, на что подписываются. Да и Савада молодец. Правильно было спросить об этом сейчас, до того, как воронка закрутится по-настоящему. Сейчас у них есть шанс выйти из игры, но ни один из них этого не сделает. Верные и преданные, какими и должны быть. Савада может и должен ими гордиться, да и собой. Подобрать такую команду надо ещё умудриться.       — Вот именно, Савада, поэтому переходи к сути, — кивнул Рёхей, который, несмотря на очевидную расслабленность, был сосредоточен и собран, а ещё внимателен.       Он мало понимал всю суть этой «игры», как называл всё происходящее Ямамото, но парень к ней привык, вроде бы. К тому же, приобрёл друзей, которые его понимали и с которыми было весело. Да, порой им приходилось очень сложно, много драться, даже лгать немало, но все те, с кем Сасагава познакомился после того, как подружился с Тсуной, стали его друзьями, его семьёй. Они стали той опорой, которой прежде служила только сестра. Теперь он мог полностью доверять Саваде и Такеши, и даже Хибари. К Десятому он чувствовал уважение и теплоту. Тсуна был тёплым и очень спокойным.       — Что ж, — улыбнулся Савада. — В таком случае, у нас всё серьёзно, — он обернулся к Занзасу и кивнул ему. — Семья Лафое образовалась где-то лет сто назад, мелкие и убогие гады, которые до сих пор существуют только благодаря распространению наркотиков, покровительству борделям, продаже оружия... Очевидно, что они не самые приятные ребята, но с Вонголой до этого пересекались всего единожды. Три года назад у них сменился босс и тогда же в нашу семью заслали крысу. Франческо Пелаготти. Я полагаю, что Леону нужно было прощупать почву, чтобы при расширении сферы влияния не столкнуться с нами. Есть и другой вариант, но это позже. Два месяца назад крыса перевелась в отдел Внешнего Советника, чтобы подобраться ко мне. К нему попала информация, касающаяся меня и позволяющая думать, что Вонгола ослабла. Теперь придётся поставить их на место, вместе с остальными мафиози, — обрисовал ситуацию Тсуна. — Я ещё не стал боссом, а они все мне уже надоели, — жёстко и даже раздражённо добавил он.       Занзас снова хмыкнул. Чёртовы старики из Альянса и его тоже бесили. Мнили из себя держателей мира, а на самом деле были всего лишь тупыми моралистами, которые только и делали, что устраивали дурацкие званые вечера, наряжались, как клоуны, вели ничего не значащие светские беседы и набивали брюхо. От сытой жизни у них уже давно мозги атрофировались, не говоря уже о мышцах — все проблемы за них решали Хранители (это в лучшем случае), подручные и наёмники (что чаще). Молодые реформаторы типа Бьякурана или того же Кавалоне всегда воспринимались в штыки, так что Саваде определённо придётся нелегко, если, конечно, он не поставит себя выше них.       — Какой у нас план? — с готовностью спросил Рёхей, подаваясь вперёд.       Он действительно не отличался выдающимися интеллектуальными способностями (это было по части Хаято или Хибари), но прекрасно понимал, что готов на всё, чтобы защитить себя, сидящих вокруг людей и сестру. У него осталось не так уж и много близких людей, чтобы отсиживаться в тылу или бежать сломя голову от опасности. К тому же, это было совершенно точно не в стиле спортсмена. Сасагава предпочитал честный бой, в котором противники с уважением относятся друг к другу и дерутся по правилам, но, насколько он мог судить, далеко не все в мафии могут оценить такой стиль и придерживаться правил. Эти люди хитрые, но никогда нельзя всех сгребать под одну гребёнку. Ему уже не терпелось встретиться со своим противником и с их общим врагом.       — Откуда у него такая информация о тебе? — уточнил Хибари, чётко выделив слово «такая».       Оба вопроса прозвучали одновременно, но больше внимания привлёк к себе вопрос Кёи. Все они хорошо помнили, что Тсуна не хотел быть боссом, не хотел иметь ничего общего с мафией, отличался трусостью, нерешительностью, мягкотелостью и, чего греха таить, глупостью. Каким бы замечательным человеком он ни был, но несправедливо было бы считать его идеальным. Вовсе нет. У Савады был сложный характер, потому что он ещё сам не до конца понял и принял то, кем является. Постепенно, рывками, Десятый менялся, но информация об этом была известна только его ближайшему окружению, а ещё Девятому, Варии и Ёмитсу, но вряд ли кто-то из них стал бы болтать о подобном знании. Тогда откуда же узнал враг? Вот, уже хороший вопрос.       — Правильный вопрос, Кёя, — кивнул Тсуна, на что его Хранитель немного нахмурился, сверкнув серебряными глазами. — В Вонголе у Лафое две крысы. С первой общается Скуало, вторая была из моего окружения, — сказал юноша, прикусив губу и наблюдая, как напряглись его Хранители. — Я попросил Занзаса проверить Лафое на связь с моим окружением, и он кое-кого нашёл. Мне жаль, Рёхей, но Леон лично списывался с Киоко по почте, трижды. Они говорили обо мне, — Савада внимательно смотрел на Сасагаву, у которого, кажется, весь воздух вышибло из лёгких.       Остальные мгновенно напряглись, не понаслышке зная о том, что за свою сестру Солнце порвёт любого на части. Когда Тсуна рассказал ей о мафии, тот в первый и последний раз ударил его. Киоко была кровным родственником для Рёхея, а такую связь не разорвёшь. Даже Занзас, который об инциденте не знал, подался вперёд в своём кресле. Он не думал, что Савада выдаст нечто подобное так резко и прямо в лоб. Сам мужчина всегда так делал, но Десятый-то мог смягчить удар, или это босс Варии просто ждал от него такого поступка. В любом случае, стоит постепенно привыкать к тому, что этот парень изменился и продолжает меняться.       — Это точно она? — строго спросил Ямамото, внимательно глядя то на Тсуну, то на Рёхея.       Такеши не представлял, что сейчас испытывает Сасагава, но, судя по напряжению в плечах и скованности лица, ему было плохо и он снова готов дать Саваде по лицу. Сам же Тсуна был напряжён не меньше, но в его глазах не было ни намёка на шутку, только холод и чувство вины. Дождь не был уверен, что может выйти из этого разговора, но определённо нечто неприятное. Ямамото едва мог себе представить Киоко и мафию вместе, чтобы она предала их... Он не мог поверить в это, но и не думал сомневаться в Варии, в Скуало или в Занзасе. Эти ребята своё дело знают и делают его хорошо. К тому же, раз уж Тсуна сам попросил проверить...       — Нет, — ответил Савада и вздохнул: — Так говорят факты: они переписывались, созванивались, общались, но вот другой факт: Киоко не любит оставаться одна. С ней всегда брат или друзья, или она проводит время в публичных местах, а ведь Леон или кто-то из его людей должен был встретиться с ней хотя бы один раз лично. Не представляю, когда бы она это сделала, поэтому и возьму её с собой, — пояснил он.       Рёхей поднялся и стал расхаживать по комнате, стараясь успокоиться и взять себя в руки. Киоко... Его маленькая сестрёнка. Она не могла... Конечно, не могла, но всё, кроме Тсуны, было против неё. Сасагава не знал, как реагировать, потому что разрывался между кровной семьёй и мафиозной. Савада и ребята были ему дороги, и если Киоко неосознанно (исключительно неосознанно) что-то кому-то рассказала... Чёрт, он знал, что нельзя говорить ей обо всём этом!       — Нет-нет-нет, она не могла, не сделала бы, — быстро сказал Рёхей. — Даже если и сделала, то это твоя вина! — крикнул он, резко ударив руками по столу. — Я просил тебя не говорить ей ничего! — продолжал парень, не понижая тона и глядя Десятому в глаза.       Занзас настороженно молчал, но в любой момент готов был вступить в разговор. Не для того, чтобы защитить Саваду (этот парень и сам может о себе позаботиться), просто будет жаль попорченную в драке мебель. Он мало понимал, о чём идёт речь, но, очевидно, это касалось не только их двоих, но всех Хранителей. Что его удивляло, так это молчание аркобалено. Обычно эту малявку фиг заткнёшь, но сегодня — молчит. Любопытно.       Тсуна под обвинениями своего Хранителя не дрогнул. Он сам себе говорил то же самое и прекрасно понимал, что Рёхей отреагирует остро. Он и сам бы так отреагировал, но всё же, глубоко внутри было больно. Дечимо догадывался, что это всегда будет между ними, что Сасагава вряд ли когда-то простит ему то, что его сестру втянули в их не самые безопасные делишки. В целом, все его обвинения и нападки были оправданны и справедливы, он имел на них полное право.       — Знаю, — кивнул Тсуна. — Ты говорил, я не послушал, — он прикрыл глаза и отвернулся.       Рёхей резко выдохнул и упал обратно на стул. Весь его запал пропал и он почувствовал себя виноватым. Тсуна был хорошим человеком и не хотел причинять никому вреда, во всяком случае, кому-то из них. Стоило быть мягче, не давить на больное, ведь он прекрасно знал, что Савада и так винит себя за тот случай. Они когда-то разговаривали на эту тему, во время пробежки. Тогда Десятый сказал, что понимает, что это решение было больше интуитивным, чем обдуманным, но он боялся, что они так и будут всё время лгать Киоко, придумывать оправдания и отговорки, а потом и вовсе уедут в Италию, где всё, что угодно, может случиться. Он тогда сказал, что хотел, чтобы она знала, чтобы между братом и сестрой всё стало по-прежнему, чтобы больше не было лжи и тайн. Можно, конечно, недоговаривать, но не лгать же. В конце концов, Сасагава понял его и даже больше не злился. Более того, он был ему благодарен, потому что ему не нравилось обманывать сестру, но сам бы парень никогда не осмелился ей рассказать, так что Тсуна не заслужил такого обращения.       — Прости, Савада, прости, — опустил голову Рёхей, признавая свою вину, чем заслужил мягкую и очень добрую улыбку босса, говорящую о том, что на него никто не злится. — Ты сказал, что не уверен, что это она, и что ты возьмёшь её с собой. Куда возьмёшь? — перешёл на более спокойный и серьёзный тон Сасагава.       Занзас довольно хмыкнул и откинулся обратно в своём кресле. По-видимому, дракой тут и не пахло. Как бы сильно Хранитель ни злился, он бы не ударил его, теперь мужчина это чётко понимал. Что ж, надо признать, что Савада сумел обуздать своих «друзей», за эту компанию теперь можно не волноваться. Они не такие, как его ребята, а мальчишка не такой босс, как он. Всё у них будет хорошо, вот только Дечимо серьёзно коротило. Это было заметно по тому, как он сжимает ладонь в кулак. Занзас сам так поступал, когда из последних сил сдерживал своё пламя. Для варийца такое состояние было почти нормой, да и пофиг, а вот почему клинило Десятого? Ответа на этот вопрос он не знал.       — Да, перейдём к делу, — кивнул Тсуна. — Встреча с Лафое состоится сегодня в четыре часа на их территории. Там Леон будет максимально расслаблен и легко выдаст себя. Мы договорились, что я приду с двумя спутниками. Возьму с собой Киоко и Франа, — заметив возмущение Хранителей, он быстро вскинул руку, призывая к молчанию. — Фран сильный и умелый иллюзионист, который легко сможет обмануть Леона и защитить Киоко. Её я возьму с собой, чтобы проверить свои подозрения. Лафое, даже если лично не встречался с информатором, наверняка видел фотографии, следил и проверял. Если Киоко не тот человек, я это пойму.       Рёхей кивнул на эти слова, показывая, что согласен.       — У вас будет другая задача. В замок ведёт шесть входов, каждый из которых, помимо двух парадных, защищает один из Хранителей семьи, — Савада достал голограмму, которую принёс Бел, и показал ребятам. — Хибари и Хаято, на вас правое крыло. Оно выходит в сад, поэтому Кёе предстоит зайти с фасада, а ты, Гокудера, пройдёшь через лабиринт, который покрывает всю территорию за поместьем, и войдёшь сзади.       Двое Хранителей быстро кивнули.       — Ямамото и Хроме, вы займётесь левым крылом. Там выход на аллею, где тяжко спрятаться, поэтому фасад на тебе, Хроме. Используй иллюзии. Такеши, твой путь также через лабиринт.       Ребята серьёзно посмотрели на голограмму и тоже кивнули.       — Рёхей, ты зайдёшь в главное крыло через лабиринт. Оно охраняется маленькой армией. Разберёшься. Потом найди склады с оружием и уничтожь их. Все дороги, так или иначе, приведут вас в центр замка, оттуда идёт лестница на второй этаж. Пройдёте в кабинет. С Леоном и двумя его Хранителями я разберусь сам, — сказал Десятый и откинулся на спинку кресла.       Наступила задумчивая тишина. Все размышляли над планом и поставленными задачами. Рискованно было брать с собой девушку, которую необходимо будет постоянно защищать во время боя, а то, что бой завяжется, — это факт. Тсуна сегодня на взводе и явно не настроен на долгий и непринуждённый разговор, скорее, наоборот. Хибари видел это в его глазах, в том, каким нездоровым и даже жестоким огнём они горят. Такими он видел их всего однажды и последствия ему не понравились, потому что в тот день он понял, насколько сильной бывает человеческая злоба и ненависть, чужая жестокость. Савада умел быть жестоким.       Это произошло где-то полгода назад. Мама Тсуны пошла за покупками, как обычно, а через пару часов парню позвонили и сказали, что она в больнице. У женщины оказались сломаны рёбра и немало синяков. Её ограбили и избили. Видеть лицо Савады в тот момент явно стоило. Сидя рядом с Наной, он держал её за руку, улыбался и говорил, что всё будет хорошо, а потом вышел к ним в холл и велел найти подонков. Лицо — непроницаемая маска, брови нахмурены, а губы сжаты. Реборн тогда молчал так же, как и сейчас. Выяснение личностей нападавших заняло примерно час, Хибари хорошо знал все местные банды, так что с поиском проблем не возникло. Именно в тот момент, когда ему сообщили, кто так поступил с его матерью, глаза Савады зажглись так же, как и сейчас, а после он сам с ними разобрался. Очень чисто и жестоко. Избил, связал и сжёг, а ещё забрал все их деньги.       Кёя не ожидал от него чего-то подобного. Собственно, никто не ожидал, но именно тогда стало очевидно, что за свою семью он любого порвёт на части. После этого инцидента в городе пошла шумиха среди банд. Полиция сочла это несчастным случаем, но банды стали шушукаться и пытаться понять, что на самом деле произошло. Они не верили, что те отморозки могли случайно сгореть. Хибари следил за этим шумом и поражался, как криминальные круги быстро реагируют на малейшие колебания в своей среде.       — Предположим, чисто гипотетически, что это Киоко. Что дальше? — спросил Хибари.       Гокудера на вопрос только вздохнул и опустил голову. Он хорошо знал законы мафии, чтобы понимать, как обычно поступают с предателями, и что у Тсуны выбор не велик. Не знал он только того, как сказать об этих законах Рёхею. Хаято покусывал губу, размышляя, могла ли Сасагава так их подставить? Ответа у него не было, но Десятый явно сомневался, а значит, не всё в этой ситуации так однозначно, как могло показаться. Сам Ураган подвоха не видел, но вряд ли они располагали и половиной той информации, что была у Дечимо.       — Я сотру ей память. Всё, что связано со мной и мафией. Именно для этого я собрал всех аркобалено. В итоге, я останусь для неё всего лишь одноклассником, как и остальные, — ответил Тсуна. — Прости Рёхей, тебе придётся снова лгать сестре, но это наверняка лучше, чем смерть или тюрьма Вендиче, — пожал он плечами. — Откровенно говоря, я собираюсь сделать это в любом случае, но если она ни при чём, то решение будет за тобой, — добавил юноша, переводя взгляд на Реборна. — Тебя ждёт Верде в поместье Мельфиоре, — сказал Савада.       Аркобалено нахмурился и прикрыл глаза. С одной стороны, всё было логично, но слишком... сладко, с позволения сказать. Лафое практически в открытую готовились к войне, встречаются и общаются со своими информаторами, да ещё и Альянс молчит, словно их ничто не касается. Такое ощущение, что их враги вообще ничего и никого не боятся. То ли Савада говорил им не всё, то ли серьёзно ошибался относительно всей ситуации. Реборн внимательно наблюдал за ним и понимал, что его ученик просчитывает много разных вариантов дальнейшего развития событий, а предоставлял им не всю информацию.       — Не могу понять, зачем они напали на Киоко? — спросил Ямамото, глядя то на Тсуну, то на Занзаса.       Эти двое периодически поглядывали друг на друга, сидели в одной позе (разве что босс Варии развалился в своём кресле, а Савада был напряжён), у них даже глаза сейчас блестели одинаково. Даже странно, что эти двое так быстро сошлись. Скуало говорил, что сын Девятого не воспринимал парня всерьёз, что видел в нём несмышлёного ребёнка, но сейчас всё изменилось. Занзас молчал и смотрел с уважением и одобрением. Всего два дня — и всё изменилось. Любопытно, как у них это получилось? Дождь подозревал, что всё дело в куда более глубоких чувствах, которые они испытывали друг к другу. Во всяком случае, их Небо давно по ком-то вздыхает, уж не по яростному ли варийцу?       — Они не могли достать меня в Японии. Слишком тихо, слишком незаметно, слишком мало ресурсов можно привлечь, — сказал Тсуна, но, увидев непонимание в глазах Такеши, решил продолжить: — Умри я в Японии, Десятым стал бы Занзас, и на этом дело кончилось. Они не получили бы то, что хотели, — власть и влияние, — зато в этом случае пришлось бы сотрудничать далеко не с самым мягким, чутким и понимающим человеком. Не обижайся, — обернулся юноша к варийцу, который только глаза закатил. — Лафое хотели уничтожить Вонголу и сделать это так, чтобы весь мир мафии увидел, перестал поддерживать семью и, более того, поспособствовал её исчезновению. Проще всего это было сделать, выманив меня в Италию. Именно для этого они напали на моего близкого человека. Единственного человека, до которого могли добраться на тот момент, — он замолчал и снова бросил взгляд на босса Варии.       Занзас фыркнул и усмехнулся. Он нисколько не обижался. Обиделся бы, назови его Савада милым и чутким. Вот уж тогда он ему объяснил бы, кто тут милый и добрый, даже мебели не пожалел. Впрочем, Тсуна смотрел на него всего секунду, а после вернул взгляд к Хранителям. Они всё ещё выглядели озадаченными, переваривали полученную информацию. Их можно было понять: слишком много всего для одного дня, а он ещё даже не закончился. Дечимо сожалел, что пришлось форсировать процесс интеграции ребят в мафиозный мир, но по-другому не выходило.       — Почему не участвует Вария или Альянс? — строго спросил Реборн. — Было бы логично привлечь их. Больше людей — больше возможностей, — добавил он.       Босс Варии опять фыркнул в своём кресле, но промолчал. Аркобалено ему не нравились, все до единого, так что пусть Савада сам разбирается. Мужчине уж точно пофигу на этих недомерков. Реборн скосил взгляд на варийца, который очевидно веселился, но не знал того, что было известно Тсуне. Возможно, они не успели об этом поговорить, а, возможно, Савада просто ему не доверял. Последнее маловероятно. Почему-то Десятый считал Занзаса примером для себя, уважал его, прислушивался к нему и, по его же собственным словам, никогда бы не солгал. Откуда такая любовь к человеку, который едва тебя не убил, владелец жёлтой соски не понимал, но у его ученика было слишком много тараканов в голове, чтобы понимать его логику.       — Потому что наш приоритет не убить Леона, а уничтожить его семью и показать свою силу. Нужно заткнуть Альянс, — сказал Тсуна, но Реборну этого было мало, что ясно отразилось на его лице. — Много лет назад альянс семей был основан для того, чтобы прекратить извечные кровопролитные разборки между мафиозными группами. Все члены альянса подписали своего рода договор, к которому привлекли Вендиче. Нарушение договора повлечёт неприятную встречу с тюремщиками и вечность взаперти. Крайне неприятно, мягко говоря. Суть в том, что члены Альянса разделили между собой львиную долю всех сфер влияния в мире мафии. Беспорядки были устранены, мирное население перестало гибнуть вследствие разборок, но тем, кто не вошёл в Альянс, пришлось туго. Все их дела контролировал Альянс, о расширении влияния и речи быть не могло, так что существование такого объединения семей многих не устраивало, поэтому появилось другое объединение, состоящее из тех, кто был недоволен. Они назвали себя Анархией. Дурацкое название, но отлично отражало их цель — вернуть былые времена, когда власть добывалась силой, а не договорами. Эта ситуация грозила перерасти в полномасштабную войну, но вмешался Примо. Не знаю всех подробностей, но Анархия перестала существовать, через год Джотто покинул Италию, а через год и две недели в Альянсе был подписан новый договор, по которому главой Альянса всегда становится босс Вонголы, — сообщил Десятый, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза.       Реборн и Занзас одновременно нахмурились. Ни один из них не слышал об Анархии, а ведь провели немало времени в мире мафии. Любопытно, откуда узнал Савада? Парень на удивление быстро входил в эту жизнь, привыкал действовать оперативно и жёстко, а главное — получать информацию независимо от своих подчинённых. Босс Варии такой подход одобрял, а вот аркобалено не нравилось, что мальчишка стал слишком много скрывать и недоговаривать.       Хаято тихо присвистнул, получив эту информацию. Теперь стало очевидно, почему члены Альянса не предупредили о планах Лафое, о которых наверняка знали. Всем им поперёк горла стояла Вонгола, с её силой, влиянием и амбициями, а это столкновение может не убить, но сильно навредить семье, а то и ослабить её. Помимо прочего, это был отличный повод избавиться от главенства Вонголы в Альянсе. Таким образом, эти семьи могли сделать всю грязную работу чужими руками. Хитро, но глупо. Дечимо им это с рук не спустит.       — Я не вижу связи между Лафое и Анархией, — сказал Занзас, поднимаясь с насиженного места. — Образование Альянса и события, о которых ты говорил, произошли четыре сотни лет назад, а Лафое всего сто лет. Как они могут быть связаны? — спросил он, опираясь руками на стол рядом с Тсуной.       «Слишком близко», — подумал Хаято, но высказываться не стал. Между этими двумя явно что-то происходило, хотя Ураган был убеждён, что их босс неравнодушен именно к Бельфегору. Впрочем, он мог и ошибаться. Да чёрт, он не мог ошибаться! Потому что Савада слишком волновался о блондинистом варийце, а тот, в свою очередь, явственно желал видеть его. Блять, это всё было слишком сложно... Гокудера легко мог просчитать вероятности, составить план или стратегию, но вот в чувствах не разбирался совершенно, и это заставляло его курить в два раза больше.       — О, я тоже не видел, пока не покопался в прошлом Лафое. Как оказалось, она основана семейной парой — Терезой и Патриком Лафое. До замужества фамилия Терезы была Патридж. Знакомая фамилия? — спросил Тсуна, усмехаясь и глядя на Занзаса.       Информацию он откопал в дневнике Примо. Там не было имён, но достаточно общих сведений, чтобы легко сделать выводы. Альянс договорился не вспоминать об Анархии, не говорить о ней и произошедшем, но наверняка каждый из боссов поступил так же, как Джотто, — оставил потомкам небольшое сообщение, чтобы не забывали. К тому же, любопытно было то, что запись об инциденте была последней в дневнике Первого, а под ней красовалась приписка, уже другим почерком, о заключении второго договора. Почерк был жёсткий, размашистый, буквы тонкие, наклон вправо. Саваде было известно только два человека, которые могли бы писать таким образом: Рикардо и Занзас. Босс Варии вряд ли мог написать нечто подобное, а вот Второй Вонгола — легко. Он, как полагал Тсуна, ненавидел Примо, но выбора у него не было, потому что информация важна, а вести собственный дневник такой человек, как Секундо, не стал бы.       — Даааа, — протянул с усмешкой Занзас. — Я слышал о них. Были весьма могущественной семьёй, их даже приглашали в Альянс, но они отказались, а спустя год просто исчезли. Ну надо же, — он хмыкнул и отошёл от стола. — Молодец, Савада, — неожиданно похвалил мужчина. — Однако теперь выходит, что ваш проигрыш вполне может повлечь за собой войну, — вариец нахмурился и обернулся.       Он отлично знал Патриджей, которые когда-то были далеко не последней семьёй в Италии, имели немалое влияние, деньги и власть. С ними многие боялись спорить и никто никогда не враждовал. История их исчезновения была загадкой до сегодняшнего дня, но Занзас всегда говорил себе, что с Вонголой этого не случится, он не позволит. Теперь вот он убеждён, что Савада этого не допустит. Ему, очевидно, тоже дорога семья, он успел втянуться в этот мир, привыкнуть к нему и готов стать настоящим боссом.       — Мы не проиграем, — уверенно заявил Тсуна. — К тому же, нет подтверждения, что Анархия восстановлена, но я не исключаю эту возможность, поэтому вы будете рядом. На случай, если Анархия снова в сборе и её члены захотят помочь Лафое. Леон нужен мне живым и, желательно, не поцарапанным, — сказал Десятый и усмехнулся.       Усмехнулся так, что Занзас понял, что разговор с боссом Лафое будет долгим, и поговорить Дечимо хочет лично. Вариец хмыкнул и вернулся в своё кресло. Для него всё стало предельно ясно. Остальные, в свою очередь, сидели молча и раздумывали над увиденным и услышанным. Всем было очевидно, что Занзас и Тсуна нашли общий язык, научились понимать друг друга и, кажется, доверять друг другу. Всего пара дней, а они уже стали достаточно близки, хотя вполне возможно, что это началось раньше. Когда они разговаривали по телефону, обсуждая тренировки и пламя. Реборн не брался судить, как и Хаято, Мукуро и так знал ответ, Ямамото разрывался между несколькими вариантами, Рёхея больше волновала судьба сестры, чем сердечные дела друга, а Хибари... что ж, этот хищник вынужден был признать, что упустил весьма аппетитного Зверька.       — Если ни у кого больше нет вопросов — отдыхайте, — сказал Тсуна, отпуская ребят. — О, и не забывайте: ни слова Киоко или Хару. Просто выходные у моего дедушки, — добавил он.       По его тону было понятно, что он хочет, чтобы они покинули комнату. Хранителям ничего не оставалось, кроме как послушаться. Реборн направился к Бьякурану, хотя эта идея ему и не нравилась. Аркобалено собирался позже позвонить Девятому и выяснить, почему он лично не контролирует столь важное дело. С одной стороны, он полагал, что это последняя проверка для Савады, но с другой — это слишком опасно и рискованно. Занзас и Тсуна спелись, и теперь ученик не станет его слушать. Десятый уже всё решил, но правильно ли он поступил?       Занзас уходить не спешил, просто сидел в тишине и размышлял. Мальчишка сильно рисковал, отправляясь к Леону практически в одиночку. Фран не сможет ему помочь, занятый защитой девчонки и контролем хода операции, а там два Хранителя и сам босс, о котором пока мало что известно. Савада определённо силён, но там будет слишком много опасных личностей. Ох, и не нравилась ему эта часть плана!.. Оставалось дождаться появления его ребят и того, что скажет Скуало. Мужчина поднялся и подошёл к Тсуне, опёрся руками на стол, собираясь что-то сказать, как действительность недалеко ушла от его мыслей, потому что Вария ввалилась в кабинет во главе со Скуало.       — Вроооой! — рявкнул Супербия, наблюдая весьма занятную картину. — Допрос окончен, — добавил он уже спокойнее.       Не каждый день увидишь, как босс Варии нависает над откинувшимся на спинку кресла Савадой и они находятся слишком уж близко друг к другу. Занятно, ничего не скажешь. Вот о чём он никогда не думал, так это об этих двоих, как о паре, хотя они явно чувствовали себя вполне комфортно наедине, чего раньше не случалось. Однако даже не это привлекло внимание Второго Императора Мечей, а скрежетание зубов справа, где стоял Бел. Скосив взгляд, он увидел Бельфегора, который смотрел на двух боссов со своей привычной улыбкой маньяка. Так он обычно смотрит на тех, кого собирается подвергнуть пыткам. Тихонько фыркнув, Скуало решил, что позже попросит Луссурию поговорить с Потрошителем. Сам он в это не полезет.       Бел чувствовал ярость. Он не мог её до конца объяснить даже самому себе, потому что все возможные варианты его не устраивали. Уже второй раз за этот день он видит двоих боссов рядом, только сейчас складывалось ощущение, что их прервали во время поцелуя или перед ним. Это бесило, но больше всего разгоняло ярость по венам то, что мелкий паршивец смотрел прямо на него, только на него. За это хотелось вырезать ему его внимательные, большие глаза, а потом слизнуть наверняка сладкую кровь с лица, но в противовес этому желанию было и другое. Хотелось закинуть его на плечо и унести куда-нибудь, где была бы возможность обнять парня и показать, доказать, что он будет принадлежать, что уже принадлежит только Принцу. Сделать это хотелось нежно и осторожно. Бельфегор привык получать то, что хотел, и сейчас он хотел Десятого босса Вонголы.       — Ши-ши-ши, нас-то в планы посвятят? — с насмешкой спросил Ураган Варии.       Тсуна незаметно сглотнул, буквально физически ощущая недовольство и скользящий взгляд Бельфегора. Савада не понимал, почему так раздражает этого человека, а то, что неприятным фактором был именно он, сомнений не вызывает. Юноша, правда, не мог объяснить, почему это происходит, но для себя решил избегать Принца. Возможно, так будет лучше для них обоих, во всяком случае, сам японец снова заживёт, как прежде, погружаясь в различные дела, чтобы вечером или ночью отключаться от усталости и старательно запрещать себе думать о светловолосом варийце.       Занзас недовольно смотрел на своих подчинённых, которые кучей сбились у двери. Манерам их явно никто не учил, но только сейчас мужчина понял, что это проблема. Его уже начинала бесить тупая привычка его капитана врываться в комнату без стука и без разрешения. Тем не менее, Савада, чьи люди явно были куда корректнее, не выглядел ни рассерженным, ни недовольным, только немного растерянным и рассеянным. Босс Варии прекрасно понимал, что такое состояние парня связано с присутствием в комнате одного конкретного человека. Думали Тсуна и Бел явно об одном и том же, но в разных ключах. Не сказать, чтобы Занзас хорошо разбирался в чувствах других людей, более того, ему было глубоко на них плевать, но в этом случае даже он понимал, что этим двоим есть, о чём поговорить, и сделать это необходимо.       — Садитесь, мусор, — фыркнул Занзас, возвращаясь в своё кресло и наблюдая, как подчинённые выполняют приказ. — Что там с крысой? — спросил он, когда все расселись.       Савада, в свою очередь, поднялся и отошёл к окну, ожидая ответа. Краем глаза он заметил, как дёрнулся Бельфегор, но предпочёл не обращать на это внимания. Зато обратил Луссурия, который тихонько хихикнул и подмигнул Скуало, на что Супербия только вздохнул и закатил глаза. Ему стало ясно, что мамочка всея Варии теперь и сам с удовольствием поговорит с Принцем. Одной проблемой меньше.       — Ничего полезного, — пробурчал Второй Император Мечей. — Вещал о задании от босса. Сначала присмотреться к Вонголе, выяснить о положении дел в семье, а после, по его словам, поступил приказ выяснить всё, что можно, о Десятом. Какой-либо информацией босс с ним не делился. Вот и всё, — рассказал Скуало, недовольно хмурясь.       Ничего нового или полезного они от Пелаготти не получили. Мужик оказался с чертовски низким болевым порогом, от пары ударов едва не терял сознание, зато сговорчивый. Очевидно, к Лафое он особой верности не испытывал, что и неудивительно. Леон явно использовал его в своих целях в качестве слепой пешки, не считал за члена семьи и не доверял. Это задевало Франческо, который, хоть и старался выслужиться перед новым боссом, быстро всех предал в надежде спасти свою жизнь. Надежда не оправдалась.       — Он упоминал Анархию? — спросил Тсуна, стоя спиной к собравшимся и глядя в окно.       Савада сомневался, что обычный лазутчик мог по-настоящему что-то знать о делах семьи, но, будучи умелым шпионом, вполне мог случайно услышать обрывки разговоров и фраз. Зная Скуало, юноша полагал, что Пелаготти выдал ему всё, вплоть до всех своих сбережений и самых страшных секретов. Мечник умел быть настойчивым и убедительным, если хотел. Занзас напрягся и посмотрел на своего капитана. Ему казалось, что сейчас Десятого куда больше волнует предстоящая встреча, чем собственные душевные переживания. Он ошибался. Тсуна просто старался погрузиться в дела, чтобы не думать о другом, не думать о личном.       — Вякнул что-то о том, что Анархия грядёт, — недоумевающе ответил Супербия.       Мечник не понимал, к чему этот вопрос и как мальчишка узнал о предсмертных словах Пелаготти. Но реакция босса его потрясла. Занзас грязно выругался на русском (мужчина искренне считал, что в русском языке, который он выучил для более удобного общения с партнёрами, мат куда крепче) и поднялся. Савада же обернулся и посмотрел на варийского босса. Стало ясно: они видели в этих словах что-то большее, чем остальные.       — Вот тебе и «нет подтверждения», — сказал Занзас, подходя к Тсуне.       Савада в очередной раз пожалел, что не ошибся. Одно дело разобраться с не в меру обнаглевшей семьёй, и совсем другое — с целым союзом мафиозных кланов. Вряд ли Анархия остановится, потеряв одну семью, но то, что Леона убивать нельзя, стало очевидно. Во всяком случае, до тех пор, пока он всё им не расскажет. Десятый скривился, полагая, что разговорить босса Лафое будет не так просто, как его подчинённого. Вот уж геморрой на их головы... Выругавшись на родном японском, юноша стукнул кулаком по подоконнику и нахмурился.       Варийцы переглянулись и удивлённо уставились на двух боссов. Если к нецензурным выражениям Занзаса они привыкли, то чего-то, схожего с «твою же бога мать, сука» от скромного японца, которого все привыкли воспринимать, как наивного ребёнка, они никак не ожидали. Не говоря уже о явной вспышке ярости. Если большинство просто удивилось, то Бельфегор дрогнул. Не от страха, а от удовлетворения, желания и недовольства. Теперь ему захотелось приручить этого львёнка и отогнать от него здоровенного льва, коим являлся Занзас.       — Ладно, я услышал всё, что хотел. Думаю, своим Хранителям ты всё объяснишь сам, — сказал Тсуна, поворачиваясь к двери. — Фран, мы выезжаем в три, остальные — через двадцать минут после нас, — на этом он покинул комнату.       Босс Варии проводил его взглядом и кивнул. Уже вечером он поймёт, чего на самом деле стоит этот парень. Вот только ни один из них не знал о телефонном разговоре потерявшейся во тьме и страхе девушки. Она пойдёт до конца. До самого конца.