Пламя

      Тсуна так и не смог заснуть этой ночью, а потому сейчас сидел в своём кабинете, потягивая ароматный кофе, и смотрел в окно. Он уже отправил машину за ребятами, потому что они должны были прилететь через час, хотя и не представлял, как с ними поговорить. С одной стороны, он просто должен донести до них всю информацию, а с другой — он обязан настроить их на понимание этого поступка. Мукуро упорно не отвечал на его призывы, а сердце было рядом с Бельфегором. Савада не имел возможности связаться с ним, а потому никак не мог успокоиться и настроиться на нужный лад. Он не мог не думать о человеке, который заставляет его сердце биться быстрее и не даёт забыть о себе. Эти чувства сводили его с ума порой, особенно тогда, когда не получалось на что-то отвлечься. Сейчас как раз тот случай, когда просто физически не получается на что-то отвлечься. Никак. По-хорошему, ему нужно продумать операцию и решить вопрос о том, кто будет его сопровождать, а думает он только о Принце, который давненько не выходил на связь. Услышав за дверью гулкие шаги, Тсуна немного воспрянул духом. Присутствие Занзаса успокаивало его и хоть немного отвлекало от больной темы.       Стучать босс Варии, что ожидаемо, не стал, зато тактично, если к нему это слово вообще применимо, прикрыл за собой дверь и молча сел в кресло. Само собой, мужчина понимал, что ситуацию нужно разруливать, и без их помощи она не разрешится. Мелкий выглядел не особенно хорошо: в глазах полопались сосуды, а руки слегка подрагивали от далеко не первой чашки кофе. Занзасу было очевидно, что парень не спал этой ночью, дёргаясь из-за разных мыслей, небось отдохнул пару минут и вернулся обратно в кабинет. Сам итальянец давно научился отключаться. Перед боем нужно отдыхать, а не бодрствовать — эту истину он усвоил уже очень давно. По-настоящему поганых ситуаций, как сейчас у Савады, у него давно не случалось. Пожалуй, последний раз был перед переворотом, который он сам устроил в Вонголе, но даже тогда он крепко спал.       — Ты давно ел? — нарушил тишину босс Варии.       Тсуна пожал плечами. На самом деле, он не помнил, когда ел хоть что-то. За ночь он успел исследовать весь особняк, найти кухню и сделать себе кофе. Помнится, там было много продуктов, но ни есть, ни готовить не хотелось, а потому он и ограничился только напитком. Хорошим, крепким, итальянским кофе.       — К десяти в столовой накроют завтрак, — без каких-либо эмоций ответил Тсуна. — Бельфегор не звонил? — спросил он с лёгкой надеждой.       Занзас эту надежду заметил и фыркнул. Его и впрямь не заботило, что связывает этих двоих, но он слишком давно был связан с миром мафии, чтобы понимать — добром это не кончится и повлечёт за собой много проблем. Одно то, что Савада японец, — уже проблема, потому что большинство донов это не приветствуют и плевать им на кровь Вонголы и прочую лабуду. Протекции Девятого будет маловато, чтобы замять этот вопрос — Тсуне придётся выгрызать себе место за столом Альянса и на вершине власти. Война для этого мальчишки вряд ли закончится скоро, если вообще когда-нибудь закончится. Всё осложнится ещё больше, если у Десятого не будет наследников или выяснится, что он — гей. Многие доны предпочитают мужчин, но они итальянцы, принятые и признанные главы семей. Одним словом, Тсунаёши придётся очень нелегко, если, конечно, он не сможет быстро и надёжно заткнуть всех, кто будет выступать против.       — Звонил полчаса назад. Они выбрались с базы Лафое и сейчас едут сюда. Сказал, что голоден и хочет спать, — ответил мужчина, стараясь не выдать своих мыслей по этому поводу.       Тсуна перевёл на него недоверчивый взгляд, но, увидев, что это не шутка, улыбнулся. Ему стало значительно легче от осознания того, что и Бел, и Фран в порядке. По виду Занзаса он примерно догадывался, что он думает о подобных вопросах и заинтересованности Тсуны в одном из своих подчинённых. Савада и сам всё понимал, но сделать ничего не мог. То, что он испытывал к Бельфегору, значительно отличалось от чувств к Киоко. Это было в разы сильнее и болезненнее, но в то же время он был счастлив испытывать нечто подобное. Дечимо не хотел от этого отказываться, не хотел, чтобы оно исчезало, потому что только благодаря ему у него ещё были силы сражаться и идти вперёд.       — Это я ему обеспечу, — всё с той же улыбкой сказал юноша и вновь обратил свой взгляд к небу.       Мужчина хмыкнул и поднялся, чтобы налить себе виски. По виду юноши было очевидно, что ему не нужно что-либо пояснять и говорить, потому что он и так всё хорошо знает. Интуиция Вонголы, не иначе. Глядя сейчас на Саваду, Занзас почти понимал, почему за этим мальчишкой хочется идти, почему ему подчиняются чертовски сильные люди. В нём было что-то, за что даже сам босс Варии его уважал, помимо силы. С одной стороны, Тсуна был прост, как таблица умножения, а с другой — понять его было, порой, даже слишком сложно.       — Какой план? — спросил Занзас, возвращаясь в своё кресло с стаканом виски.       Дечимо прикусил губу и вздохнул. Полный план действий созрел в его голове перед рассветом, то есть, около пяти—шести часов утра. С того момента парень полностью его проанализировал и решил, что это не лучший, но очень хороший план, который позволит решить сразу несколько проблем. К тому же, он был убеждён, что грубая сила им тут не поможет, а только усугубит и без того не лучшую ситуацию. Он прекрасно понимал, что этот конфликт — проверка ему не только от Девятого, но и от всего мира мафии. Сложно представить, что Альянс и другие семьи не знали о планах Лафое. Скорее всего, они решили банально не вмешиваться — посмотреть, на что способен Десятый Вонгола.       — И простой, и сложный, — скорее, самому себе сказал Тсуна, но Занзас услышал и нахмурился.       Он терпеть не мог этих полуфраз и загадок, предпочитая конкретику, но Савада, будь он не ладен, похоже, научился так дебильно разговаривать у своего чёртового учителя. Эта дурацкая манера выводила мужчину из себя, но он старался не материться и не ругаться, прекрасно понимая, что мальчишке сейчас тяжело. Он засоряет себе мозг лишними вопросами, вместо того, чтобы действовать по законам, а потому так дёргается. Разумеется, ответственность за инцидент полностью на нём, но его вины в этом предательстве нет. Уж это-то босс Варии знал наверняка, но втолковывать это упёртому мальчишке не так-то просто. Впрочем, не его это дело, а потому он ничего и никому разъяснять не собирался. Заняться ему больше нечем.       — А можно конкретнее, Савада? — рыкнул Занзас, недовольно глядя на собеседника.       Тсуна не был уверен в том, как мужчина отреагирует на его план. В конце концов, это было рискованно. Впрочем, вряд ли ему есть дело, если рискуют не его люди, а привлекать Варию он не хотел. Об их силе и так всем известно. Считается, что нужно быть законченным психом или самоубийцей, чтобы перейти дорогу Занзасу и его головорезам. Десятый хотел, чтобы так же говорили и о Вонголе, чтобы боялись переходить ей дорогу. Возможно, тогда они смогут спокойно пожить хоть какое-то время.       — Вария не будет участвовать в основном плане операции, — сказал Савада, сильно сжав руками подлокотники кресла.       Мужчина удивлённо вскинул бровь и насупился, становясь мрачнее тучи. Уж чего-чего, а недоверия он терпеть не собирался. Все они не без греха и в его прошлом хватало ошибок, но не сейчас о них вспоминать. Более того, он был убеждён, что, раз мальчишка смог простить Бьякурана, то не доверять ему — последнее дело. Словно прочитав его мысли, Тсуна продолжил:       — Я хочу, чтобы все узнали истинную силу Десятого поколения Вонголы, а для этого мы должны справиться без помощи Варии. Однако, если что-то пойдёт не так, вы вмешаетесь. Надеюсь, это не понадобится, — сказал Савада, заставив Занзаса хмыкнуть, в этот раз — довольно.       Теперь, когда он понимал мотивы этого решения, не согласиться с его правильностью было сложнее, и всё-таки вариец предпочёл бы поучаствовать. Уж очень ему хотелось размозжить Леону Лафое голову о его любимую нефритовую пепельницу. Босс элитного отряда убийц ненавидел этого человека даже больше, чем когда-то ненавидел Саваду, к мальчишке это чувство прошло и изменилось, а вот мафиозного мудака закопать хотелось с каждым годом всё больше. Однако Дечимо был прав — мафия должна увидеть силу десятого поколения, чтобы не лезть на рожон. Если план Тсуны сработает без вмешательства Варии, их будут бояться, но, если они облажаются — станут посмешищем всей мафии.       — Ладно, мы будем поблизости, на всякий случай, — сказал Занзас. — Вопрос в том, как мы узнаем, что нужно действовать? — спросил мужчина.       Тсуна благодарно кивнул, прекрасно понимая, что боссу Варии мало хочется отсиживаться в кустах, когда рядом будет идти настоящая битва, но вместе с тем он, видимо, понимал, что это правильное решение. Всё-таки, он был очень умным человеком, выросшим в мафиозном мире и знающим о нём гораздо больше, чем сам юноша. На самом деле, Савада доверял Занзасу гораздо больше, чем тот мог себе представить, но самому мужчине знать об этом пока не обязательно.       — Я возьму с собой Франа. Он сильный иллюзионист и сможет передать сообщение, а ещё поддержит нужную мне иллюзию. Ты не против? — спросил Дечимо.       Занзас фыркнул и кивнул. Определённо, он был доволен тем, что мальчишка чётко отличает свою власть и полномочия от его. Понимает, что может попросить Варию о помощи, но окончательное решение об участии отряда за Занзасом. Мужчина не собирался лезть в его отношения с Хранителями, а Савада, в свою очередь, не совался в дела Варии, порой прибегая к её помощи. Такая сделка варийца вполне устраивала. Куда лучше, чем с Девятым. Не последнюю роль в таком отношении сыграло их раннее знакомство: мужчина подозревал, что парень, если не боится его, то опасается и не хочет злить. Разумно.       — Джудайме, Хранители приехали, — сказал вошедший в кабинет Хаято.       Гокудера несколько нервничал, потому что до сих пор не знал о многих деталях этого дела, не знал о том, что было известно Занзасу. Хранители тоже выглядели встревоженными и уставшими — на лицо был долгий перелёт и полное незнание ситуации. Они были озадачены и желали видеть Тсуну, но тут была Италия, а не Япония, и дела тут по-другому делались. Даже Реборна никто не пустил к Десятому прежде, чем известить его.       — Хорошо. Пусть прислуга отведёт их в комнаты, а после — в столовую. Там накроют завтрак. Скажи, что я всё объясню после завтрака в конференц-зале, — сказал Тсуна. — И ещё, когда приедут Фран и Бельфегор, проводи их в мой кабинет, — добавил он.       Юноша понимал, что прежде, чем рассказывать своим Хранителям о ситуации, он сам должен в полной мере её осознать. Подставить кого-то под удар хотелось меньше всего, тем более, после того, что случилось с двумя варийцами. Нужно было всё продумать до мельчайших подробностей, чтобы не ошибиться. В этой ситуации ошибка, даже самая маленькая, может стать роковой и повлечь за собой катастрофические последствия.       — Сделаю, Джудайме, — ответил Хаято и, поклонившись, вышел.       Ему предстояло объяснить всё Реборну и остальным, а учитывая, что речь идёт о не самых сдержанных людях, то задача эта не из простых. Сейчас он чётко осознавал, что значит работать под началом Десятого босса Вонголы, быть его Правой Рукой и выполнять прямые поручения. Гокудера только и мог, что удивляться ему и гордиться.       Савада снял внутренний телефон поместья и вызвал управляющего. Он всё ещё не мог до конца привыкнуть к наличию прислуги и старался не дёргать их понапрасну. Когда мужчина ответил, Тсуна попросил его приготовить ещё две комнаты для новых гостей. Управляющий ответил, что всё выполнит, и юноша смог выдохнуть. Почти все приготовления завершены, осталось только собрать пазл в полноценную мозаику. Он сможет с этим справиться.       — Где Зверёк? — спросил Хибари, стоило только Хаято появиться перед ними в одиночестве.       Кёе плевать было на то, почему и зачем их дёрнули в Италию, его куда больше интересовало, куда так внезапно пропал Зверёк. К Саваде он испытывал странное уважение, рядом с ним было комфортно и совсем не хотелось доставать любимые тонфа. В отсутствии же этого парня покой из души ГДК пропадал, и его это не устраивало. К тому же, юноша был силён. Это доказало путешествие в будущее и их совместные тренировки. Хибари, конечно, знал, что Савада тренирует своё пламя, но делал всё, чтобы тренировались его тело и дух. В итоге босс выиграл и заслужил гордое прозвище «Зверёк». Сейчас Кёя желал его видеть.       — Джудайме просил передать, что объяснит ситуацию после завтрака. Сейчас вас проведут в ваши комнаты, а потом — в столовую, — ответил Хаято, отмечая недовольство всех собравшихся.       Их было куда больше, чем он рассчитывал. Помимо шести Хранителей, тут присутствовали три Аркобалено (Реборн, Фонг и Череп), двое прихвостней Мукуро (Кен и Чикуса), Киоко и Хару. Гокудера не знал, зачем сюда съехалось столько народу, но догадывался, что Десятый им действительно всё объяснит, потому что эта неизвестность его напрягала. Впрочем, своему боссу он доверял полностью.       — Я хочу поговорить с ним сейчас, — сказал Реборн, не желающий мириться с подобным решением.       Слишком много для него оставалось сейчас неизвестным. Фонг сказал, что Верде собирает всех Аркобалено на базе Мельфиоре по приказу Десятого Вонголы. Почему? Зачем? Что вообще происходит? Какова ситуация? Где Девятый? Ответов на эти вопросы у него не было, что и выводило Аркобалено Солнца из себя. Он предпочитал знать всё прежде Савады, а не наоборот.       — Прости, Реборн, но сейчас это невозможно. У Джудайме важная встреча, на которую ты не приглашён, — ответил Хаято.       Его всегда раздражал Аркобалено, потому что считал себя всех умней и разговаривал с Тсуной так, словно Савада его подчинённый, а не наоборот. По мнению Гокудеры, Десятому давно следовало отослать «репетитора» подальше. Тренировки Реборна, по большей части, были бесполезны, а методы — отвратительны. Он не учил, а издевался и подавлял его личность. Этот «учитель» всё твердил, что сделает из юноши настоящего босса Вонголы, в упор не замечая того, что Тсунаёши был им всегда. Он им родился и менять, по сути, ничего не нужно было.       Аркобалено скрипнул зубами, но кивнул. Он не знал, радоваться такому поведению Урагана или нет. С одной стороны, Хаято был верен только одному единственному человеку — своему боссу, слово которого для него — закон. С другой же, Реборн чувствовал, что теряет авторитет для этих детей: у него всё реже получалось убедить в чём-либо Хибари, припугнуть Мукуро, успокоить Ламбо, объяснить что-то Рёхею, настроить на серьёзный лад Ямамото или приказать Хаято. Только Тсуна относился к нему, как и прежде, вот только казалось, что он делает это специально, словно так ему проще. Вообще-то, мужчина привык, что даже бывшие его ученики продолжают побаиваться его и делают так, как он велит, но, похоже, не в этот раз.       — Ладно, раз Тсуна так сказал, то так и сделаем. В конце концов, нам не помешает немного отдохнуть и поесть, — подвёл итог Ямамото.       Он, разумеется, был встревожен, как и остальные, но не хотел разводить панику. Скуало говорил, что его задача — охлаждать пыл остальных, в том числе, и самого Тсуны, успокаивать их и приводить в чувство, потому что он — Дождь. У Супербии были свои действенные методы для выполнения своих обязанностей, которые подходили ему лично, у Такеши — свои, но цели у них были одинаковыми. Вот и сейчас он старался не забывать, что является Дождём.       Все согласились с его словами и разошлись по своим комнатам. Перелёт был тяжёлым и отдых им не помешал бы. То, что грядёт битва, чувствовали все, даже маленький Ламбо, но только один человек не понимал, почему это снова происходит. Ведь он, этот человек, сделал всё, чтобы им больше не пришлось рисковать. Их всех, по мнению этого человека, нагло втянули в кровавый мир, где постоянно необходимо с кем-то драться, ставить свою жизнь на кон, выигрывать, чтобы снова сражаться, и так по кругу. Это никогда не кончится, если это не остановить. И она остановит.       Хаято едва ли успел пройти хоть середину лестницы, когда заметил спешащего к двери дворецкого. Сомневаться не приходилось — варийцы приехали. Вздохнув, Правая Рука Десятого босса Вонголы вернулся обратно в коридор. Ещё немного — и он возненавидит этот дом с его дебильной планировкой, в которой может заблудиться любой адекватный человек, а у, и без того не ахти какого спокойного, Урагана нервы сдавали со световой скоростью. Впрочем, он был полностью убеждён, что Джудайме снесёт всё это к чёрту. Вера в это не позволяла ему раньше времени разнести особняк на кирпичики.       — Ши-ши-ши, динамитный мальчик, — поприветствовал Бельфегор, проигнорировав дворецкого. — А где же босс? — спросил он уже чуть более серьёзно.       Принц не был уверен, о котором из двух или трёх присутствующих в этом здании боссов говорит. Для него было не свойственно разрываться между своим мозгом и своими же чувствами. Он вообще довольно редко испытывал какие-либо чувства, если не брать в расчёт лёгкую форму психоза и истеричность, но сейчас все его «редко» или «никогда» летели в никуда. Рядом с Савадой, в непосредственной близости от него, все стереотипы, привычные ощущения и даже поведение — всё менялось. Парень не мог отделить одно от другого, не мог быть самим собой. Такое с ним случалось впервые, и он планировал во всём разобраться. В ближайшее время, пока окончательно не свихнулся.       — Идите за мной, — максимально спокойно ответил Хаято.       Гокудера убеждал себя, что реагировать на эти высказывания нужно мягко, потому что Десятый хочет поговорить с этими двумя, а один из них, вероятно, ему дорог. Ураган не видел в Бельфегоре ничего привлекательного: ужасные манеры, излишняя саркастичность, маниакальная истеричность, наглость, самоуверенность, грубость, жестокость... Что могло привлечь в нём Дечимо — непонятно, но юноша не желал вмешиваться. Лучше наблюдать за этими отношениями, или что там у них будет происходить.       — Семпааай, по-моему, Вас не рады видеть, — протянул Фран, следуя за Хранителем Вонголы.       Иллюзионисту нужно было поговорить с Десятым. В том доме он кое-что заметил, пока Принц витал в облаках, что ему не свойственно, и теперь должен был рассказать об увиденном Вонголе лично. Желательно, с глазу на глаз. Возможно, просто убить Лафое — не лучшая идея, возможно, он ещё пригодится.       — Заткнись, Лягушка, а не то препарирую, — пригрозил Бельфегор, сверкнув ножом.       Разбираться с зарвавшимся и вечно надоедливым Лягушонком не хотелось. Настроения не было. Во-первых, Бел чертовски устал, а во-вторых, мысли были заняты другим. Он думал о том, что Вонгола просил его быть осторожным. Почему-то ему нравилась эта... забота. Принц был уверен, что за ней что-то скрывается, хотя, возможно, он просто хотел, чтобы скрывалось. Фыркнув от этой мысли, он помотал головой. Потрошитель понимал, что слишком много думает об этом для независимой королевской особы. Ураган Варии не собирался признаваться ни себе, ни кому-либо ещё, что мелкий, зашуганный, просто жалкий, в сравнении с Занзасом, босс смог его зацепить. Да ни в жизнь! Только желание окончательно сломать мальчишку могло заставить его столько о нём думать.       — Джудайме, я привёл Франа и Бельфегора, — сказал Хаято, удивляясь, как много Тсуна и Занзас разговаривают.       С момента их встречи два босса расставались лишь на ночь, а всё остальное время проводили в кабинете, разговаривая о чём-то. Было тяжело поверить, что всего несколько лет назад они сражались на смерть за кольцо Вонголы и пост Десятого босса. Сейчас они казались, если не друзьями, то партнёрами или добрыми знакомыми... Гокудера был уверен, что причиной таких перемен стало взаимное уважение. У Савады оно было всегда, хотя он и не одобрял некоторые действия варийца, но всё-таки уважал, а сам Занзас, видимо, опираясь на воспоминания из будущего, стал уважать Десятого.       — Спасибо, Хаято, — ответил Тсуна, наблюдая, как Ураган кивнул и удалился. — Проходите, — сказал он уже варийцам, чувствуя, как замирает сердце.       Пока гости занимали места, Савада успел быстро их рассмотреть. Бел выглядел уставшим и потрёпанным, волосы всклокочены, а на пальцах — едва заметная грязь. Он изменился за то время, что они не виделись: стал выше, немного отрастил волосы (они ещё не завивались на концах, как в будущем, но всё-таки стали длиннее), глаз всё так же не было видно из-за чёлки, зато черты лица немного заострились, становясь более взрослыми, чёткими, холодными. Сейчас он выглядел каким-то задумчиво-опасным, а не сумасшедше-весёлым. Он выглядел непривычным, но внутри всё замерло и затрепетало от осознания, что он в порядке и снова так близко. Пусть и из-за дел.       — Рассказывайте, мусор, — велел Занзас, потягивая виски.       Ему было почти плевать на то, что Бельфегор откровенно завис. Из-за чёлки было непонятно, куда он смотрит, но босс Варии готов был поспорить на свой виски, что Принц не сводит глаз с Савады. Мальчишка сильно изменился и был довольно привлекателен, но Ураган явно думал не об этом. Мужчина совершенно не хотел знать о том, что в голове у этого психа, но кое-что было ему доподлинно известно — если Бельфегор чего-то хочет, он это получает. Его не волнуют последствия или цена, только желанный объект. Ему не объяснишь ничего и ответ «нет» он не примет. Эгоистичный сукин сын.       — Ши-ши-ши, их поместье похоже на лабиринт. Много лестниц, поворотов и комнат, — начал Бельфегор, показывая объёмную голограммную модель замка Лафое. — Есть два прилегающих крыла и одно главное здание. Всего шесть входов и выходов, если не считать потайные туннели, которых десять, ведущие за пределы территории семьи. Здесь, — он указал на парадный вход, — главные ворота. Ши-ши-ши, там куча охраны, чтобы предотвратить лобовую атаку. Дальше правое крыло, — Принц развернул модель и указал на небольшую, в сравнении с главными воротами, дверь. — Оно выходит в сад. Зайти незаметно можно, но сложно. Левое крыло, — он указал на ещё одно ответвление. — Выходит на открытую аллею. Там спрятаться невозможно, если вы не умеете перемещаться со скоростью звука, — саркастично заметил парень. — Это то, что касается лицевой стороны здания, — Бельфегор развернул модель на сто восемьдесят градусов. — По сути, ши-ши-ши, здесь та же картина — два входа в боковые крылья и один в главное, с одним значительным отличием — вся территория за замком покрыта огромным лабиринтом, который не имеет начала, зато у него три выхода к каждой из дверей в разные крылья. Внутри легко заблудиться, что мы с глупой Лягушкой и сделали, но все шесть ходов, так или иначе, приводят в центр здания, откуда лестница ведёт на верхний этаж, который принадлежит Леону. Каждый вход, кроме главного, охраняется одним из Хранителей, и двое всегда при боссе, — закончил Принц, поглядывая на задумчивого, но чем-то довольного Саваду.       Этот недобосс вырос и изменился. Стоит признать, Бельфегора порядком бесило то, что он не знал, как мальчишка будет выглядеть спустя десять лет, зато теперь хорошо мог рассмотреть, что три года без единой встречи — многовато. Маленький босс явно прибавил в росте, хотя и был ниже самого Принца, стал гораздо спокойнее, черты лица немного изменились. Определённо, он был хорошеньким, но Бел чувствовал что-то, помимо природного любопытства, к этому парню, который смотрел своими большими карамельно-карими глазами куда-то в самую душу. Чёрную, запачканную кровью и страданием, холодную, изуродованную душу Потрошителя. Это-то и бесило его до нервной дрожи, разрушая последние барьеры нормальности и прокатываясь кровавым желанием по клеткам.       — Прекрасно, — довольно улыбнулся Тсуна, откидываясь в кресле и с нескрываемым удовольствием глядя на голограмму замка перед собой.       Теперь все детали предстоящей операции выстроились в ровный, чёткий план. Вот сейчас он отлично представлял, как нужно действовать. Впрочем, конкретно в этот момент думать о чём-то, кроме уставшего и несколько нервного Принца, не получалось. Бельфегор явно был не в себе, ему необходим отдых и время. Юный Десятый не знал, что с ним, но был убеждён, что спрашивать сейчас не стоит. Лучше дать ему самому успокоиться.       — Считаешь, что в этом есть что-то хорошее? — уточнил Занзас.       Он лично видел только полную жопу и отсутствие возможности застать врага врасплох. Несмотря на это, Дечимо был доволен, неотрывно глядя на модель базы врага. Мужчина примерно предполагал, что задумал Савада, и, если всё получится, то эффект будет грандиозным. Скорее всего, ему даже не придётся после кому-то что-то доказывать. Это решит много проблем и предстоящих разногласий. Зато в случае провала Десятое поколение поднимут на смех и ничем добрым это не кончится. В этом случае Саваде будет проще покончить жизнь самоубийством, чем восстановить репутацию и добиться реальной власти и влияния. Если в самом парне босс Варии не сомневался, то в его Хранителях очень даже. Они проиграли ему, потом едва не проиграли Бьякурану и каждый раз положение спасал только Тсуна или вовремя подоспевшая помощь. Занзас мало представлял, что было бы с этими детьми, не будь у них такого сильного Неба.       — Определённо, — усмехнулся Савада. — Известно, кто из Хранителей сопровождает Леона? — обратился он к варийцам.       Фран несколько удивлённо поглядывал на юного Вонголу. Учитель говорил ему, что Тсунаёши изменился, но иллюзионист и не представлял, что так сильно. Нет, внешне это почти тот же мальчик, что он видел в воспоминаниях Мукуро три года назад, но внутренне он стал практически другим человеком. В нём плескалась сила и отвага, желание проявить себя, спокойствие и уверенность. Да, это определённо был уже Десятый Вонгола, а не случайный мальчишка.       — Самые сильные Хранители Лафое — Облако и Ураган, — растягивая слова, ответил Фран, отмечая, что улыбка Дечимо стала ещё довольнее.       Тсуна и не рассчитывал на такую удачу. Леон сделал ставку на силу, уверенный в том, что знает о Вонголе всё. Его ждёт настоящий сюрприз. Всё-таки, интуиция работала прекрасно и это радовало Десятого. Он не сомневался, что сегодня всё получится. Они справятся и победят, как бывало не раз, и каждый из его Хранителей получит возможность показать себя. Хибари будет в восторге. Улыбнувшись и кивнув своим мыслям, он внимательно посмотрел на Занзаса, который, судя по глазам, уже всё понял.       — Поэтому и берёшь с собой лягушачий мусор, — констатировал босс Варии, сверкая винными глазами.       Фран удивлённо глянул на мужчину. Ни ему, ни Бельфегору пока не объяснили, что происходит и что задумал Десятый, но два босса явно сошлись и хорошо понимали друг друга. То ли оба были очень умны, то ли полные психи. Иллюзионист затруднялся ответить на этот вопрос, зато Мукуро утверждал, что всё знает, но ему не расскажет — маленький он ещё. Бросив быстрый взгляд на Принца, Лягушонок понял, что этот маньяк почти в бешенстве. Он готов был вот-вот достать ножи и начать методично втыкать их в кого-то. С чего бы ему так злиться? Ответа у юноши не было, а два босса и вовсе, кажется, ничего не замечали.       — Да, — ответил на невысказанный полувопрос Тсуна. — Леон будет ждать меня с армией, тем более, что, я уверен, он уже извещён о приезде Хранителей и Аркобалено в Италию. Я же появлюсь с девушкой, у которой нет пламени, и парнем, о котором ему ничего не известно. Помимо этого, как я уже говорил, в случае чего он сможет послать сообщение, распознать и создать иллюзию. План до того прост, что Леон поймёт всё уже слишком поздно, — сказал он.       Бельфегору совершенно не нравилось такое взаимопонимание двух боссов, и он сам не мог себе объяснить это неприятие. Он помнил неприязнь этих двоих, помнил, как они сражались, помнил почти ненависть в их глазах, но теперь всего этого не было. Сейчас они смотрели друг на друга с уважением, признанием и пониманием. Это бесило Принца, который считал, что между этими двумя нет ничего общего. Ничего, что могло бы заставить их воспринимать друг друга без взаимного презрения. В конце концов, Савада просто не должен был вызывать какие-либо позитивные эмоции у Занзаса. Кажется, ему самое время поговорить с Луссурией.       — Умно, — похвалил Занзас, когда их разговор прервал осторожный стук в дверь. — Войдите, — ответил он на удивление спокойным голосом.       В комнату заглянула немного встревоженная служанка. Тсуна отметил, что с момента его приезда вся прислуга в доме несколько встревожена. Они старались не показываться ему на глаза без необходимости, ходили под стенами, а, сталкиваясь с ним в коридорах, едва не грохались в обморок. Чем вызвано такое поведение, он не знал, но оно его забавляло и немного раздражало.       — Простите, завтрак подан, — тихо, но отчётливо произнесла девушка, не зная, к кому из присутствующих обращаться.       С одной стороны, был сын Девятого, устрашающий босс Варии, а с другой — не менее устрашающий Десятый, который выглядел милым и безобидным, в то же время на равных общаясь с Занзасом и контролируя своего страшного Хранителя Урагана. Это был очень странный человек, который пугал едва ли меньше варийца.       — Прекрасно. Вы можете идти, — ответил Тсуна, и девушка мгновенно покинула кабинет. — Завтракайте и отдыхайте, вечер будет насыщенным, — добавил он, отпуская всех.       Занзас проводил взглядом своих подчинённых, а после перевёл взгляд на самого мальчишку. Тот выглядел одновременно довольным и встревоженным. Последнее, несомненно, было связано с предстоящим разговором. Ему предстояло полностью объяснить им ситуацию, в которую они были вовлечены с самого начала, втолковать возможные последствия провала, настроить на битву, но самое главное — он должен сообщить им о предательстве. Это будет нелегко. Пусть босс Варии и считал столь близкие отношения с Хранителями наивысшей глупостью, но чисто по-человечески понимал, или, лучше сказать, представлял, что за тревогу испытывает Десятый.       — А ты есть не собираешься, мелкий? — спросил мужчина, заменяя привычное «мусор» на новое и немного режущее «мелкий».       Тсуна немного удивился новому обращению, но предпочёл не задавать вопросов, а просто улыбнуться. Так или иначе, «мелкий» нравилось ему больше, чем «мусор». Звучало как-то приятнее, что ли, но высказаться об этом — означало сменить милость Занзаса на гнев. Этого не хотелось. Может быть, как-нибудь в другой раз он обязательно что-нибудь спросит или скажет, но не сегодня.       — Я не голоден, Занзас, к тому же, есть ещё дела, — ответил юноша, не желая выдавать настоящих причин.       Впрочем, босс Варии и так всё понимал. Для этого не нужно было обладать супер-интуицией или быть гением, достаточно просто понимать ситуацию и хорошо знать Саваду. Он волнуется о своих Хранителях. Вполне возможно, что дело даже не в той информации, которую они вот-вот получат, а в самой операции. В конце концов, им предстоит встретиться с хорошо подготовленным противником. Они могут проиграть, пострадать или даже погибнуть.       — Я не уверен в твоих Хранителях, — высказал мужчина свои опасения. — В тебе я уверен полностью, сам убедился в твоей силе, но они — другое дело. В них я сомневаюсь. Они слабы без тебя. Я не думаю, что они справятся, — закончил он.       Савада бросил на него недовольный взгляд и вздохнул. Он не сомневался в своих друзьях, но, принимая во внимание сложившуюся ситуацию и ту информацию, которую они получат... В этом случае опасения Занзаса были оправданы. У них нет права на ошибку. Не в этот раз. Разумнее было бы не выдавать им всей информации, но это невозможно. Ребята должны знать всё, иначе ничего не получится. С каждой новой мыслью ситуация не становилась проще, скорее, даже наоборот.       — Ты увидишь, на что они способны. Им больше не нужно моё присутствие, чтобы побеждать. Они стали намного сильнее, — ответил Тсуна, вспоминая о тренировках своих Хранителей.       Каждый из них потратил уйму времени, чтобы научиться контролировать свою силу, применять её на практике и сражаться. Даже над малышом Ламбо упорно работал Реборн. Он хвалил его, говоря, что, если рядом Хаято или Хибари, или сам Тсуна, мальчик собирается, сосредотачивается и делает всё, как положено. Вообще-то, Савада сам планировал заняться тренировками Грозы. С ним Ламбо будет легче, а самому боссу — спокойнее. Он хотел, чтобы его воспитала семья: Хибари, Хаято, Рёхей, Мукуро, Хроме, Ямамото и он, а ещё Занзас и вся Вария. Так будет правильнее.       — Хм... ты в них веришь, Савада, даже слишком сильно веришь. Смотри, не ошибись, — предупредил мужчина, поднимаясь.       Вместе они вышли из кабинета и отправились в конференц-зал, где их уже ждали Хранители. Путь прошёл в полном молчании, потому что два босса хорошо понимали — сейчас Тсуне нужно собраться и подготовиться к тяжёлому разговору. В комнате висела тишина и напряжение. Десятый занял место во главе стола и вздохнул. Занзас развалился в кресле за спиной Савады. Он планировал наблюдать. Просто наблюдать.